Жанр: Триллеры » Эрик Ластбадер » Черное сердце (страница 68)


К горе Трейси добрался на джипе. Его проводили на крышу клуба, где находились конюшни и обнесенные высоким забором тренировочные площадки для четырехсот скаковых лошадей. Удивляться этому не приходилось: в изрезанной горами колонии невозможно было найти ни одного мало-мальски большого участка с ровной поверхностью. Приходилось использовать крыши.

Поднявшись на крышу, Трейси двинулся по косому проходу влево. Пахло конюшнями. Обнаженные по пояс тренеры вели поджарых лошадей по внешней и внутренней дорожкам. На противоположной стороне, за тренировочным кругом, располагалось здание, где жили служащие конюшен.

У парапета стояли двое. Они с интересом наблюдали за бегом жеребцов по внешнему кругу. Оба — азиаты, тот, что ближе к Трейси, был невысок ростом, но очень широкоплечий, с чудовищно перекаченными, как у культуриста, мышцами и громадной, словно футбольный мяч, головой.

Подойдя ближе, Трейси понял, что этот человек — не китаец. В Гонконге полно жителей самого разного происхождения: чиу-чоу из материковых районов, тибетцы и монголы с гор, китайские мусульмане, туркмены и туркестанцы, а также беженцы из Пекина и провинции Шантунг. Здесь все они считались китайцами, отличаясь при этом друг от друга не только физически, но прежде всего философскими, религиозными и культурными традициями. Но этот человек не был похож ни на кого из перечисленных типов.

Он — японец, понял Трейси. Это показалось ему странным, и Трейси насторожился. Когда-то, до начала второй мировой войны, Шанхай был открыт для всех, власти никому не задавали вопросов и не вмешивались в деловые операции чужаков, даже если те занимались откровенно грязным бизнесом. Придя к власти, коммунисты прихлопнули осиное гнездо, и теперь отбросы со всего мира потянулись в Гонконг, а за ними и те, кто был в неладах с законом у себя на родине. Вероятно, это один из них, подумал Трейси.

— Мицо-сан, — он слегка поклонился коротышке, — для меня большая честь встретиться с вами.

Эту фразу Трейси произнес на кантонском диалекте. Японец отвел взгляд от жеребца и внимательно осмотрел Трейси.

— Это он, Нефритовая Принцесса? — спросил он.

Стоявшая рядом женщина кивнула:

— Я узнаю голос.

— Вы назначили мне встречу довольно странным образом, мистер Ричтер, — у Мицо был очень высокий, почти как у женщины, голос. — Но поскольку вы человек с Запада и, вероятно, недавно в колонии, я на вас не сержусь.

Некоторое время он молча рассматривал Трейси.

— Однако я считаю, что вам следует извиниться перед леди. Боюсь, вчера вечером вы ее перепугали, — на лице его появилось неприязненное выражение. — Весь этот ваш рассказ о бомбах и сейфах... — Он покачал своей непропорционально крупной головой. — Даже не могу поверить, что вы наговорили все это всерьез.

— Если бы вы не поняли, о чем речь, вряд ли вы согласились бы встретиться со мной, — спокойно произнес Трейси. — Но, как бы там ни было, я приношу леди свои извинения. Мне просто надо было пробиться к вам.

Мицо развел руками:

— Боюсь, мир теперь живет по таким законам. Чем популярнее человек, тем больший на него спрос и тем тщательнее он должен оберегать себя от вторжений.

— Жизнь вообще вещь не самая приятная, — в голосе Трейси звучал с трудом скрываемый сарказм.

— Если вы демонстрируете свою независимость, молодой человек, — жестко произнес Мицо, — то вы рискуете потерять лицо. Но такая потеря вряд ли вас волнует, — он издал низкий горловой звук. — Вы, люди Запада, все одинаковы. Американцы, англичане, французы. Для меня вы все на одно лицо.

Он повернулся к беговой дорожке.

— Видите этого жеребца, мистер Ричтер? Он стоил мне столько, сколько средний житель Гонконга не зарабатывает за всю жизнь. И знаете, что? Он стоит каждого цента, которые я за него уплатил. Он летит как ветер и всегда финиширует первым. Больше от него ничего не требуется.

Он снова повернулся к Трейси, маленькие глубоко посаженные глазки словно ощупывали лицо собеседника:

— Этот конь — специалист в своем деле. Это одна из причин, почему я его люблю. Он идеально делает свое дело, во всем остальном же он полный кретин, — его могучие плечи поднялись и снова опали. — В мире сейчас мало настоящих специалистов. Остались одни дилетанты, любители, они, как бабочки, порхают от одного к другому, но не постигают ничего, — он снова покачал головой. — Это не мой метод, мистер Ричтер, а вот вы, видимо, действуете таким образом. По-моему, нам не о чем больше говорить.

Над бегущими скакунами, над унылыми белыми фасадами муниципальных домов висели плотные облака, немилосердно дымящие заводские трубы подкрашивали их коричневым.

— Мой отец — специалист, — сказал наконец Трейси, — я никогда не совершу ничего, что покрыло бы его позором.

Мицо даже не шелохнулся. Звук его дыхания напоминал работу мощного насоса. Рядом с ним стояла Нефритовая Принцесса, устранившаяся из разговора напрочь, словно ушла куда-то вдаль. Но Трейси было трудно ввести в заблуждение: она впитывала каждое слово, она была частью их диалога. И теперь он ждал, когда она выкажет свою заинтересованность. Красивая женщина, не старше тридцати лет. Фарфоровая, почти прозрачная кожа — ни у одной западной красавицы такой не бывает. Хотя у женщин Востока тоже есть пунктик: светлые волосы, которых у них просто не может быть.

Судя по чертам лица, предки ее были чиу-чоу, об этом говорила и длинная лебединая шея, и характерные вытянутой формы глаза с поднятыми к вискам

уголками. У нее были пухлые губы и настолько высокие скулы, что, казалось, именно они поднимают уголки глаз.

— Ну вот, — проговорил Мицо, — мы и добрались до самого существенного вопроса. У меня есть знания и умение, у вас — четыре дня, за которые вы должны освоить то, на что требуется не менее полутора лет, — у Мицо оказалась кривая и неприятная улыбка. — Вы следите за моей мыслью? Время — бесценная вещь, с какой стати я должен тратить его на вас?

— Мой отец...

— Мне известна репутация вашего отца, — прервал его Мицо, — но не более того. Сам по себе он для меня ничего не значит.

— Возможно, мне удастся по-иному спланировать свой график.

— Времени слишком мало, и вообще, слишком поздно. — Мицо взял под руку Нефритовую Принцессу и коротко кивнул: — Всего хорошего, мистер Ричтер. Желаю успеха во всех ваших начинаниях.

— Да, вот еще, — спокойно произнес Трейси, когда пара пошла прочь. Мицо остановился, отпустил руку женщины и обернулся. — Мой отец очень болен, он больше не может работать так... как работал когда-то. Но он по-прежнему человек чести, каким был всегда.

Трейси замолчал. Лицо японца было непроницаемым, с таким же успехом можно было пытаться прочесть мысли на идеально ровной стене. Даже черные глазки не мигали.

— Он довольно долго работал над одним проектом... я не знаю, над каким. Он никому об этом не говорил... даже мне. Но я знаю, что это нечто революционное, принципиально новое в области выживаемости человека.

Наконец по лицу Мицо пробежала какая-то тень. Трейси колебался, словно ему предстояло принять важнейшее решение, весь вид его свидетельствовал о неуверенности.

— Информация по проекту у меня с собой. Я... я забрал ее у отца, потому что он не может больше этим заниматься.

— Что вы хотите от меня, мистер Ричтер? — голос Мицо стал резким и шершавым, словно рисовая бумага.

— Я хочу показать это вам, — Трейси изобразил голосом волнение, — я хочу, чтобы научили меня тому, что умеете. Я хочу завершить работу отца.

Полуприкрытые глаза Мицо сверкнули. Я нащупал путь, ведущий к сокровищнице, вряд ли он устоит, подумал Трейси.

— А зачем вы придумали банк Шанхая?

— Я должен был найти способ встретиться с вами.

— Вы избрали опасный путь, мистер Ричтер, — Мицо подошел ближе, оставив Нефритовую Принцессу в тени изгороди, — но, может, в конце концов, я смогу что-то сделать для вас. Уважение к родителям — одна из высших добродетелей человека. Подобное качество дилетанту неприсуще.

Он у меня на крючке! — подумал Трейси.

* * *

Очутившись на границе, Киеу прислушался. Негромко щебетали птицы, откуда-то доносился смех обезьян. Араниапратет остался позади. Для того чтобы обойти полмира, потребовались один день и одна ночь. Перед ним, словно многоголовое чудовище, возвышалась громада джунглей: таинственная, первозданная, непокоренная. Можно пристально всматриваться в Джунгли, но не заметить ран, нанесенных войной: в самом сердце джунглей, а, значит, и в сердце страны, остались громадные просеки-шрамы, словно землю рвал исполинский зверь.

Кампучия.

Он сделал шаг и пересек границу.

Блудный сын вернулся домой. К тому тиглю, где плавилась его юность. К той жертвенной чаше, которая уже переполнилась кровью.

Он не знал, плакать ему или смеяться. Он не заплакал и не рассмеялся — он продолжил свой путь в южные пределы своей любимой родины. Конечный пункт назначения был ему неведом, все будет продиктовано информацией, которая поступит к нему на определенных этапах путешествия. Одно он знал наверняка: время его очень ограничено. И если это было неизвестно Макоумеру, когда он звонил из Шанхая и объяснял детали задания, то это отчетливо понимал Киеу. Он покинул Нью-Йорк, не выполнив свой долг, и мысль об этом сжигала его изнутри. В глубине души его терзал стыд. Если бы Макоумер так не настаивал, Киеу попытался бы убедить его, что план неудачный. Но отец не потерпел бы неповиновения. Что-то произошло с ним в Шанхае, и даже подробнейший отчет Киеу о том, что сумел пронюхать сенатор Салливен, о его решении начать следствие по делу о халатности секретных служб в Каире, не помогли заставить Макоумера отменить давно вынашиваемый план.

— Киеу, — голос его звучал тепло, — ты должен немедленно вернуться в Камбоджу. Сам я этого сделать не могу, меня слишком долго не было в стране.

— Что случилось, отец? — почтительным тоном спросил Киеу.

— Ты должен отыскать одну женщину, она азиатка и сейчас находится в Камбодже. Это все, что я знаю.

— Если она там, я найду ее, — пообещал Киеу. А потом запросил всю необходимую информацию.

Он уверенно шел сквозь джунгли, пробираясь между свисающими с небес лианами и торчащими из земли корнями. Через плечо у него была переброшена профессиональная 35-миллиметровая фотокамера «Никон» в черном футляре и два жестких кожаных кофра с длиннофокусными объективами и дюжиной металлических, нанизанных на мягкую проволоку цилиндриков, по виду ничем не отличающихся от катушек с фотопленкой; амуниция его была почти невесома.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать