Жанр: Триллеры » Эрик Ластбадер » Черное сердце (страница 76)


— Так, значит, я вижу перед собой великого освободителя Кампучии, — с глубочайшим презрением сказал Киеу. — Он, как последний подлый трус, подкрадывается к ничего не подозревающим солдатам, у которых-то нет даже оружия и одежды, с легкостью убивает их, а потом кудахчет о своем героизме и отваге. — Киеу сокрушенно покачал головой: — Меня тошнит от одной только мысли, что ты до сих пор веришь, будто Пол Пот лучше юонов. Открыть тебе тайну? Все вы подонки, и Пол Пот со своей бандой, и вьетнамцы — все вы убийцы, все вы хотите только одного: полностью стереть память о нашем прошлом. Хорошо, прошлого больше нет, наше настоящее воняет дерьмом — а как насчет будущего? Хоть кто-нибудь из вас, будь то красные кхмеры или юоны, заботится о людях? Вы же только эксплуатируете их, пользуетесь ими. Всем вам глубоко плевать на народ.

Тол усмехнулся и снова плюнул в сторону мертвых:

— Ты что, и вправду думаешь, что обычный крестьянин знает, чего хочет? Чушь! Его волнует только урожай и то, как бы получше накормить семью. А в старину, которой ты так гордишься и которую прославляешь, этот крестьянин валялся без дела, когда надо было работать, и пресмыкался перед всякой сволочью, которая потчевала его сказками о величии Будды. Этих-то мы по крайней мере уже уничтожили.

— А заодно и всех, кто составлял цвет нации...

— Заткнись! — заорал Тол. — Какого черта я вообще разговариваю с тобой? Посмотри на себя? Ты продался юонам и пошел против своей родины!

Он дернул затвор своего АК-47:

— А ну, иди сюда, кбат! Подними то, что лежит у тебя под ногами! Понесешь головы туда, куда я тебя скажу, падаль! Там никто не услышит твоих воплей страха, ты будешь молить меня о пощаде, а вонь твоей мочи и поноса не оскорбит ни одну живую душу — единственными свидетелями твоего позора будут река, я и джунгли, а нам глубоко наплевать на тебя!

Киеу наклонился и взялся за лесу — страшная гроздь медленно вращалась, и перед ним появилась голова женщины. Кису вдруг почувствовал, как грудь его сжимает раскаленный обруч, в ушах толчками пульсировала кровь, откуда-то издали, словно из глубины длинного бесконечного тоннеля, ему что-то орал Тол.

Он увидел мочки ушей, в которых поблескивали изящные рубиновые серьги в форме цветка лотоса. Такие были у его сестры. Каждая грань кроваво-красного камня острым ножом вонзалась в его память: по размеру и форме серьги были идентичны тем, с которыми никогда не расставалась сестра, работу мастера невозможно спутать. Вот наконец он и узнал правду, страшную и беспощадную правду. Перед ним, словно тотем с лягушачьими глазами, раскачивалась вовсе не голова Тисы.

Это была голова Малис.

Апрель 1969 года

Район 350, Камбоджа

Первый раз Киеу увидел Макоумера, когда тот спускался с содрогающегося от пулеметного и зенитного огня неба.

Киеу из укрытия следил за его приземлением. Макоумер раскачивался на стропах парашюта как маятник, — воздух дрожал от разрывов снарядов, этот звук бил по барабанным перепонкам, а паузы между выстрелами заполнял жалобный вой ветра, который пригибал пальмы к самой земле. Мир был соткан из пробирающей до самых костей вибрации и расцвечен яркими бутонами взрывов.

Красные нити трассирующих пуль словно лучи лазера вспыхивали рядом с Макоумером, озаряя его напряженное, мрачное лицо. Он показался Киеу гигантом — по мере снижения короткие очереди его автомата ложились все ближе и ближе к лагерю красных кхмеров. С ним были еще четыре парашютиста.

Даже много лет спустя Киеу находил странным, что он сразу же опознал в этих белых людях американцев, несмотря на то, что все они были одеты как красные кхмеры. Да, это было более чем странно.

После смерти Сама командование взял на себя Рос, вот и сейчас он окликнул Киеу, пытаясь перекричать грохот канонады. Над самой головой низко висели черные животы Б-52, вышедших на позицию бомбометания.

Отряд Макоумера приземлился в тот самый момент, когда взорвались первые бомбы, широкие плечи Макоумера вздрогнули — казалось, это он своими ногами сотряс землю. За ним, словно ординарец, последовал грохот. Воздух был пропитан запахом взрывчатки, по долине расползался жар.

Киеу с трудом отвел взгляд от непрошенных гостей. Рос уже охрип от криков:

— Груз! Они пришли, чтобы забрать груз! Не забывай приказ, мит Сок! Мы жизнью отвечаем за этот груз!

Рос и трое бойцов — всего их оставалось чуть больше десяти — побежали, пригибаясь, дальше. Пули американских десантников уже уложили троих. Киеу поразился: еще находясь в воздухе, обстреливаемые со всех сторон, американцы сумели сделать такие точные выстрелы. Киеу почти восхищался этими людьми: Мусаши Мурано был бы поражен их мастерством.

Издали снова послышался голос Роса:

— Нас призывает революция, товарищи! Будем же достойны ее!

Идиот, неприязненно поморщился Киеу, этот идиот понятия не имеет о тактике ведения боя. Обыкновенный мясник, революция представляется ему сплошным потоком крови, которой он жаждал, которую любил и умел проливать.

Когда-то, подумал Киеу, я и сам был такой. Об этом ему сказал и Мусаши Мурано:

— Они идиоты, — прошептал перед смертью японец, — эти люди сражаются за идею, сути которой им понять не дано. Если бы они только могли все осмыслить, им сразу же стало бы ясно, что вожди их жестоко обманули.

Он печально покачал головой:

— Боюсь, мит Сок, мир в Камбодже невозможен. Слишком сильны разногласия... повсюду одни фанатики. Я сам принадлежу к нации фанатиков и потому знаю: компромисс невозможен, мира никогда не будет.

И вот, наконец, после всего, что с ним произошло, после стольких смертей, которые легли на его совесть, Киеу понял последние слова наставника.

— Я покидаю этот мир без злобы, — спокойно сказал Мурано. Голова его покоилась на коленях Киеу. — Ты будешь — нет, ты обязан быть моим преемником. Но прежде ты должен выбраться из этой обезумевшей страны, иначе ты здесь погибнешь.

Революция. Что она значила для него сейчас? Ложь, обман. Их предали, предали всех, именно об этом говорил Мурано.

Американские десантники приближались, ряды их противников редели. Старые, требующие ремонта «томпсоны» красных кхмеров ничего не могли противопоставить АК-47, которыми были вооружены американцы: матово поблескивающие заводской смазкой новенькие автоматы хлестали свинцовой плетью позиции кхмеров, порою перекрывая даже рев разверстой пасти небес.

Пули настигли еще двоих красных кхмеров, и только после этого американцы понесли первую потерю. Это был высокий блондин с голубыми глазами. Он схватился за горло, между пальцами хлынула кровь, и он медленно опустился спиной на траву. Вскоре был убит еще один десантник, но к тому моменту в лагере красных кхмеров едва насчитывалась половина личного состава.

Американцы приближались, и Киеу

вдруг понял, что не хочет смерти пришельцев. Он еще не сделал ни одного выстрела, чтобы поддержать заградительный огонь своих товарищей.

Можно сказать, он занял нейтральную позицию и просто наблюдал за боем.

Языки пламени облизывали крыши убогих хижин и настойчиво тянулись к гремящему от разрывов небу, с которого сыпался град раскаленных добела осколков. Волна коврового бомбобометания катилась вдоль долины на северо-восток по направлению к Сре Ктум. В густом влажном воздухе послышался мерный рокот: за бомбардировщиками шла лавина боевых вертолетов. В небо поднимался дым пожарищ, но мощные пропеллеры снова прижимали его к земле. Запах пепла и бензина забивал запах крови и вонь свежего кала. И страха.

Макоумер тем временем уже скрылся за покосившейся сто ной хижины, которую сотрясал град пуль и мощные порыв ветра. Боковым зрением Киеу засек какое-то движение справа два других американца, умело прикрывая друг друга, коротки ми перебежками обходили лагерь с фланга. Прицельный огон их автоматов разрывал оборону красных кхмеров: они не знали, как защищаться, красные кхмеры умели только внезапно нападать. Киеу видел, что американцы — мастера своего дела их отличная подготовка не позволяла в этом усомниться. Сердце его замирало от восторга, так красива и безупречна был атака десантников.

Рос и его люди увидели наступающих с фланга американце и спрятались в укрытии.

Наконец обороняющиеся открыли ответный огонь. В это момент из-за осевшей почти до самой земли стены показало Макоумер и зигзагом начал обходить левый фланг обороны. Он ни на секунду не прекращал стрельбу, быстро сокращая рас стояние до того места, откуда огонь его автомата будет иметь максимальный разрушительный эффект.

План его сработал бы идеально, если бы один из американцев на противоположном фланге не наступил на замаскированную мину.

Взрывная волна подбросила его тело в воздух. Мощный кумулятивный заряд разорвал его тело пополам, десантник умер мгновенно. Его товарища ранило осколком, но не смертельно, по левой ноге его текла кровь — зазубренный кусочек металла содрал кожу вместе со штаниной. Американец, не прекращая стрельбы, опустился на колено здоровой ноги, но его тут же накрыл ружейный залп, и тело его безжизненно обмякло.

Макоумер продолжал стрелять. Еще один красный кхмер схватился за грудь, изо рта его хлынула кровь. Теперь Макоумер бил короткими очередями — и три защитника лагеря, истекая кровью, рухнули на траву. Остались только двое, Рос и его помощник, но в плотном дыму разрывов Киеу потерял их из вида.

Вынырнувший из облака пыли кхмер бросился на Макоумера, и они покатались по земле. Киеу выскочил из укрытия: он не хотел, чтобы этот американец погиб, пусть лучше смерть настигнет его противника. Он заслужил смерти, как заслужили ее все кхмеры — за то, что сделали со страной, за то, что сделали с Самом.

Красный кхмер — а это был Мок — вытащил нож. Киеу видел, как над головой американца сверкнуло лезвие. Киеу бросился вперед, на бегу расстегивая кобуру своего именного пистолета 38 калибра.

Он уже приготовился стрелять, как вдруг Макоумер сделал неуловимое движение левым локтем. От удара по глазам Мок взвизгнул, но правая рука Макоумера уже была свободна — он вырвал нож из ослабевших пальцев Мока и коротким ударом рассек ему шею от уха до уха.

Американец отбросил тело в сторону и мгновенно вскочил на ноги. Но в это самое мгновение Киеу увидел Роса, спрятавшегося за невысокой полуосыпавшейся каменной стеной. Он целился в Макоумера.

— Нет! — крикнул Киеу.

Рос инстинктивно повернулся на голос, и Киеу дважды выстрелил. Рос рухнул, как подкошенный.

Очень спокойно, аккуратно перешагивая через трупы, Киеу пошел к американцу. Под ногами, словно глаза злых духов, ярко тлели угли, в воздухе повис запах гари.

Макоумер опустился на колени, Киеу видел, что на комбинезоне его в нескольких местах проступила кровь от неглубоких ранений. Он подошел к нему и, приставив к голове Макоумера «смит-и-вессон» 38 калибра, сказал на превосходном французском:

— Так, так, кто это у нас здесь?

Оранжевое небо и почерневшие от копоти пальмы. Вот и все, что было вокруг, все, что видел Киеу. Сердце его колотилось так сильно, словно хотело выпрыгнуть из груди.

Но прежде ты должен выбраться из этой обезумевшей страны.

Сейчас он понимал, как прав был Мусаши Мурано: более оставаться в Камбодже невозможно.

— Etes vous blesse?

Американец удивленно поднял глаза, и Киеу подумал: великий Будда! Как они могли послать сюда человека, который не знает французского?

— Вы ранены? — повторил он свой вопрос по-английски, на этот раз очень медленно.

Он опустился на колени и, убрав пистолет в кобуру, расстегнул пропитанный кровью и потом комбинезон американца.

— Не очень, — на превосходном разговорном французском ответил американец.

— Прекрасно, — сказал Киеу, — значит вы говорите по-французски. У меня не очень-то хороший английский.

Он поглядел на покрытое грязью лицо Макоумера:

— Мне жаль, что так получилось с вашими людьми. Но здесь я был бессилен что-либо сделать: если бы я вышел из укрытия, они пристрелили бы меня на месте.

— Благодарю за помощь, — американец с трудом поднялся. — Лейтенант Делмар Дэвис Макоумер.

— Киеу Сока, — он протянул ему руку. Бессознательно он представился так, как это принято на Востоке: вначале фамилия, потом — имя.

Они пожали друг другу руки.

— Рад познакомиться с тобой, Киеу.

Киеу. Пусть будет так, он не стал поправлять его. Он уже хотел было это сделать, но вдруг осознал, как важно то, что произошло: поменяв местами фамилию и имя, он окончательно порывал со своим прошлым.

— Я думал, вы собираетесь убить меня, — сказал Макоумер, — почему вы этого не сделали?

— Вы пришли сюда, чтобы уничтожить красных кхмеров, — ответил ему Киеу.

Макоумер кивнул:

— Да, нашей целью был этот лагерь.

— Я хочу, чтобы красные кхмеры были стерты с лица земли.

— Но вы же сами красный кхмер.

Киеу покачал головой:

— Мне больше не по пути с Черным Сердцем. Они убили моего брата. И вот сами пали от вашей руки, — он достал из кобуры свой именной пистолет и вложил его в руку Макоумеру. — Это единственное мое имущество, которое имеет хоть какую-то ценность, пусть даже, как сувенир.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать