Жанр: Триллеры » Эрик Ластбадер » Черное сердце (страница 79)


Ту жил в высотном здании, выходящем на Пагет-саунд. В квартире был балкон, нависающий над самой водой, где у причала на якоре стоял его 35-футовый шлюп. Ким прекрасно знал все эти подробности, потому что из своего кармана оплачивал всевозможные атрибуты, необходимые Ту для жизни на Западе.

Когда-то брат обожал выводить шлюп в море — мимо Порт-Таунсенд, он проходил Викторию в Британской Колумбии и забирался к самой западной оконечности Вашингтона. Там он обязательно встречался с кем-нибудь из мака из близлежащего Татуша, или иначе говоря, индейской резервации.

Мака были его единственными друзьями с тех пор, как он поселился в Сиэтле. Ким одно время пытался понять, что у них может быть общего с братом, если не принимать во внимание, что и он, и они, были изгоями, неудачниками, людьми, которых общество вначале искалечило, а потом отринуло.

Ту учил их, как узнавать по звездам будущее, мака, в свою очередь, научили его пить. По крайней мере, так казалось Киму. Число самоубийств индейских резерваций в шесть или семь раз превышало средний показатель по стране. Индейцы, похоже, из всех развлечений отдавали предпочтение самоубийству, которое, в отличие, например, от их любимого мескалина, никоим образом не было связано с отправлением религиозных культов и обрядов.

Но в этот раз дверь квартиры открыл не Ту: это была молодая женщина, которую он раньше никогда не видел. Она приветливо улыбнулась:

— Вы, наверное, Ким.

Она протянула руку и без лишних слов взяла его чемоданчик. Заперев входную дверь, проводила его в гостиную. На женщине были белые шорты и полосатая майка.

Она была высокая и, по меркам Кима, несколько полная, с округлыми формами — у восточных женщин такой фигуры не бывает. По тому как майка обтягивала грудь, Ким понял: здесь все без обмана, грудь своя, настоящая. Длинные сильные ноги, светлые вьющиеся волосы, пышной гривой ниспадающие до плеч. Она походила на картинку из журнала для мужчин.

— Извините, — неуверенно начал он, — но вы...

Она взмахнула рукой и рассмеялась:

— О, Господи, простите!

Она протянула ему руку, и Ким подумал: «Да, она американка, настоящая американка».

— Эмма. Эмма По, — она говорила непринужденно, васильковые глаза искрились смехом. — Нет, нет, я знаю, о чем вы подумали — я не родственница великого Эдгара Алана, моя семья, а нас девять человек, из Миннесоты.

— И давно вы знаете моего брата... мисс По?

— Эмма, — поправила она. — Никто не называет меня мисс По. Что же касается вашего вопроса — около полугода, Ким. — У нее был прямой, открытый взгляд. — А Ту поджидает вас на балконе. Идите к нему, а я тем временем приготовлю вам что-нибудь выпить и заодно отнесу ваш чемоданчик в спальню. Итак, что будете пить?

— Если можно, чай.

— Крутой кипяток и никакого льда, верно? Ким удивленно посмотрел на нее:

— Да.

— А я ходила утром по магазинам и купила для вас «Чайна блэк», — глаза ее снова смеялись.

Ким сделал вид, что не понял намека:

— Вообще-то, «Чайна блэк» пьет Ту.

— Нет, что вы, он уже давно не притрагивается к крепкому чаю. Мы предпочитаем кофе. Декофеинезированный, естественно.

— Естественно, — словно попугай, повторил Ким и ужаснулся.

Гостиную перекрасили, отметил Ким: стены стали нежно-голубыми, потолок — светло-желтым. А еще появилась декоративная лепнина, для современного интерьера деталь совершенно немыслимая.

Он раздвинул широкие стеклянные двери и вышел на балкон. Здесь тоже многое изменилось. Пол был застелен ковровым покрытием, а сам Ту сидел в легком шезлонге, вытянув перед собой парализованные ноги. Его инвалидное кресло отсутствовало.

Услышав шаги за спиной, Ту повернул голову: глаза его закрывали зеркальные солнцезащитные очки, он был одет в темно-зеленую майку с короткими рукавами и голубые джинсы. Увидев брата, он широко улыбнулся:

— Ким! Как я рад тебя видеть!

У него был очень низкий и сиплый голос — естественный для человека, во время войны постоянно дышавшего дымом.

Ким подошел к ограждению балкона: вдали виднелись жилые кварталы Уинслоу — чертовски симпатичное место, в который раз восхитился Ким.

— С тех пор, как я последний раз был у тебя, здесь многое изменилось.

— Тебе надо просто чаще приезжать, — усмехнулся Ту. — Я знаю, сюрпризов ты не любишь, но очень уж не хотелось писать письмо. Я решил, что будет лучше, если ты увидишь ее собственными глазами.

Ким обратил внимание, что брат отпустил волосы: черные и густые, как волчья шерсть, они почти доходили до плеч. От этого он казался значительно моложе.

— Я никогда не пытаюсь предвосхитить события, — заметил Ким, — поэтому, когда они происходят, не вижу в них ничего удивительного.

Эмма внесла на балкон черный эмалированный поднос с розовым фарфоровым чайником и одной пиалой:

— Дайте чаю немного настояться, — улыбнулась она, протянула Ту высокий запотевший бокал и ушла в комнату.

— Где ты с ней познакомился?

— На причале, — Ту, откинув голову, пригубил напиток, — у меня возникли проблемы с швартовочным тросом. Она мне помогла.

— Она тебе помогла?

— Да. Это что, преступление?

— А раньше ты ее там видел?

— Если бы видел, думаю, что обратил бы внимание, — Ту покосился на брата, — а ты разве нет?

— Я помню всех, кто попадает в поле моего зрения, — в голосе Кима чувствовалось легкое напряжение.

— Не совсем в твоем вкусе, верно, Ким?

— У нее переизбыток

прелестей.

— О да! И мозгов тоже. Тебе нравятся женщины, вес которых не превышает ста фунтов, они должны находиться в трех шагах позади тебя, склонив при этом голову.

— Надо навести о ней справки.

— Не будь таким подозрительным, Ким! Зловещая тень легла не на все события в нашей жизни.

— Что ты пьешь? — вдруг спросил Ким.

— "Перье", — Ту протянул ему свой стакан. — Хочешь убедиться? На, понюхай.

Ким отвернулся, в глади залива отражалось полуденное солнце.

— Я больше не пью, — тихо сказал Ту. — Во всяком случае, это не то, что было раньше: иногда немного ликера или шампанского, да и то по случаю какого-нибудь события, — он сел совсем прямо. — Я больше никогда не буду пить...

— Ты не делаешь очень многих вещей, без которых раньше не мог обходиться, — Ким налил себе чаю, — ты больше не пьешь свой любимый черный китайский чай, ты одеваешься как американец, ты говоришь как американец, ты живешь с американкой. Ты отказался от наших традиций. О своей семье ты тоже больше не думаешь?

— Я тебе скажу, Ким, чего я больше не делаю, — Ту побледнел. — Я больше не просыпаюсь среди ночи в холодном поту, я больше не думаю сутками напролет о том, что было бы, если бы горящая балка не переломала мне ноги, я больше не рву на себе волосы и не сокрушаюсь, что не погиб в ту ночь, я больше не бегу от действительности, напиваясь каждый вечер до полусмерти. Я еще кое-что скажу тебе, братец: за это я должен благодарить Эмму. Сейчас я счастлив, я думаю о сегодняшнем дне, и он меня вполне устраивает. А иногда, пока еще очень редко, я ловлю себя на том, что начинаю задумываться о будущем. Этим я не занимался с двенадцати лет. Мы ставим парус и выходим в море, мы ловим рыбу, гуляем. Мы даже занимаемся любовью. Мы проводим время точно так же, как все нормальные влюбленные.

Глаза Ту блеснули, он в упор посмотрел на брата:

— А теперь скажи, что все это не одобряешь.

— Я не одобряю, — Ким медленно и тщательно подбирал слова, — твой отказ от всего того, что делает нас уникальными в этом мире. Погляди на себя — дизайнерские джинсы, модная майка, минеральная вода «перье». Великий Будда! Ты так американизировался, что даже родная мать тебя не узнала бы!

— Но я счастлив, — Ту наклонился вперед, — я счастлив, Ким, а вот ты — нет. Взгляни правде в глаза. Ты динозавр. Ты и тебе подобные, вы пережили то время, когда могли приносить пользу. Ты не понимаешь этого, но я наконец стал свободным. Я освободился от прошлого, от вечного чувства вины, которое по-прежнему давит на тебя свинцовой гирей.

— А как же месть? Все те бесконечные дни и ночи в Пномпене, когда мы выслеживали убийцу нашей семьи? Не говоря уж о тех силах и средствах, которые я угробил для того, чтобы механизм нашей мести наконец-то пришел в действие?

— Это путь смерти, — спокойно возразил Ту, — неужели ты этого не понимаешь? Мы живем не для того, чтобы мстить.

— А что ты скажешь о чести? — прищурился Ким. — О ней мы тоже забудем? Одним взмахом руки сотрем понятие, которое на протяжении веков составляло суть нашего народа? Мы в долгу перед нашей семьей, души наших близких не могут обрести покой.

Он отставил пустую чашку и присел рядом с братом на корточки:

— Разве ты не понимаешь, что поправ законы чести, наплевав на наш долг, мы превращаемся в ничто?

Ту вздохнул и накрыл ладонью запястья брата:

— Прекрасный день, ясный и теплый. В такие дни мы с Эммой поднимаем парус и идем на север, полюбоваться закатом. Ужинаем в открытом море. Не хочешь присоединиться к нам сегодня вечером?

Сквозь зеркальные стекла темных очков Ким пытался поймать взгляд брата. Потом он осторожно убрал руку Ту, поднялся и вышел в комнату.

Эмма стояла посреди гостиной, на лице ее застыла неуверенная улыбка.

— Он прав, — спокойно сказала она, — вам надо хотя бы немного побыть с нами.

— Вы ничего не понимаете, вы американка.

— Вечером мы вместе ложимся в постель, — она говорила от сердца, не выбирая слов, — мы согреваем друг друга, разговариваем, занимаемся любовью. Скажите, Ким, в чем вы находите успокоение по ночам? В кошмарах прошлого. А когда они отступают, остается только ваша ненависть.

* * *

Очнувшись, он в первый момент забыл, где находится, и сразу же поинтересовался, не звонили ли ему.

На лице сестры появилось сочувственное выражение:

— Нет, но час назад приходила молодая леди, она интересовалась вашим самочувствием.

Глаза ее странно блеснули, она встала и направилась к двери:

— Я сказала ей, что нет смысла сидеть под дверью палаты и ждать.

— Но...

— Вам нельзя волноваться, — сестра просто отмахнулась от его слов, — я сказала, чтобы она зашла попозже и, конечно же, она придет. А сейчас я позову доктора. Он велел вызвать его, как только вы придете в себя.

— Я не знаю никакой женщины, — недоуменно пробормотал Трейси, но дверь уже закрылась.

В палате он был один. Через окно с правой стороны палату заливал солнечный свет. Утро или вторая половина дня? Утро, решил он, днем свет более резкий.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать