Жанр: Боевики » Андрей Воронин, Максим Гарин » Добро пожаловать в Ад (страница 2)


«Шкаф» только покачнулся и продолжил движение вперед. Рублев едва увернулся от двух «подарков», каждый из которых мог переломать челюсть и раскрошить передние зубы. Поднырнув, он ухватил «шкафа» за ворот сорочки, сместился влево и ударом пяткой по щиколотке опрокинул тяжелую тушу на пол.

Тут правую заклинило — на ней повис второй из «близнецов». Третий воспользовался этим и достал Рублева — на мгновение в глазах потемнело, потом загудело в ушах, словно Комбат сидел в самолете, набирающем высоту.

Отряхнувшись, как вылезший из воды пес, он заработал в полную силу. Удар ребром ладони по неохватной шее надолго отключил самого рьяного из «шкафов». Еще одному Рублев просто сломал руку — выворачиваемая из сустава кость отчетливо хрустнула.

Какой-то юнец собрался выйти в коридор, но быстро юркнул обратно. С безопасного расстояния за дракой жадно наблюдали две женщины в вечерних платьях.

— Прекратить, мать вашу!

Комбат узнал голос Риты. Обернувшись, он увидел как она оттаскивает за шиворот последнего уцелевшего «шкафа». Тот не пытался сопротивляться.

— Ах ты, падаль! — с трудом подняв с пола Жору, она закатила ему оплеуху, разбив кольцом губу.

Рублев смотрел на нее и вспоминал ярость восемнадцатилетней загорелой теннисистки от потерянного очка.

ГЛАВА ВТОРАЯ

ДУРНОЙ СОН

В машине она объяснила:

— Не любят чужаков — волчий инстинкт. Их уже не переделать.

— Я честно старался не делать глупостей, — шутливо отчитался Рублев.

— Один раз они тебя все-таки достали, — остановившись на красный свет, Рита отвела ему волосы со лба.

Только сейчас Комбат обратил внимание, что звон в ушах все еще продолжается.

— Крутые у тебя друзья.

— Не прибедняйся. Задержись я еще на минуту, ты бы всех уложил. Да уж, на гражданке ты явно не потерял квалификацию.

В ее многоквартирном доме был подземный гараж освещенный люминесцентными лампами. Ни одной рядовой «тачки»: «тойоты», «вольво», «БМВ». Здесь сразу можно было сесть в лифт.

— А насчет друзей… Не всякое рыло, с которым приходится контачить, я записываю в их число.

«Похоже она живет одна», — подумал Рублев, переступив через порог в темную прихожую.

— Пошли в ванную, попробуем разобраться с лицом.

Отражение в зеркале не понравилось Комбату. Смотрело оно настороженно, над правой бровью красовалась ссадина, глазной белок налился кровью.

Рита вымыла руки, продезинфицировала ссадину йодинолом, потом смазала чем-то белым.

— Может ты мне еще голову забинтуешь? — недовольно поморщился Комбат.

— Доставь женщине удовольствие.

Квартиру отличали в равной степени изысканность и беспорядок. На дорогой мебели виднелись следы пепла, на полу возле обтянутого кожей дивана стоял недопитый бокал с черной маслиной на донышке.

— Балую себя цветами, — сказала хозяйка.

В большой китайской вазе с тонким рисунком красовался букет каких-то незнакомых Рублеву цветов Рядом, на низеньком столике, валялись пилка для ногтей, несколько компакт-дисков без футляров, мятая пятидесятидолларовая купюра и листок бумаги с телефонным номером.

— А у, меня от запаха цветов почему-то ломит затылок.

— Их недолго ликвидировать, — Рита без всякого сожаления швырнула душистое великолепие в мусорный ящик. — Древние мудрецы учили — не придавать ни людям, ни вещам большого значения, только так когда-нибудь станешь по-настоящему свободной.

* * *

Рита осталась такой же ненасытной. Лежа на спине, Рублев предоставил ей самой распоряжаться в постели.

Прошло часа полтора, прежде чем она угомонилась и заснула. Комбат остался лежать с открытыми глазами. Он чувствовал себя абсолютно пустым все соки как будто выкачали мощным насосом. Ни одной другой женщине это не удавалось.

Яркая луна светила в щель между занавесками. Возле кровати валялось сброшенное Ритой одеяло — Комбат потянул его обратно. Он ругал себя за этот визит — с самого начала мог бы догадаться чем закончится дело.

Никогда он не был падок на женский пол. Знал, что такое верность любимой, даже если она далеко. Да и слишком часто случались в жизни такие полосы, когда иметь рядом женщину значило подвергать ее опасности.

Только вот воспоминания… Каким бы крепким ни был мужик, они, пусть ненадолго, но размягчают душу.

Слишком давно Комбат не наведывался в гости к собственному прошлому. Он забыл, насколько коварным может оказаться скользкий склон, когда перед глазами далекие времена.

«Спать», — приказал он себе.

Он давно уже установил — засыпая поздно, обязательно видишь сны.

Звон в ушах все не проходил. Вдруг он увидел себя в самолете рядом с ребятами. Внизу медленно проплывали гряды серых, лишенных растительности холмов.

Пора прыгать.

В открытый проем врывался ветер, несущий клочья низко опустившихся облаков. Комбат привычным движением шагнул в пустоту. Стал отсчитывать положенные секунды. Земля кренилась, потом взлетала наверх.

Он видел плотные облака, десяток крошечных парящих фигурок.

Пора рвать кольцо. Комбат протянул руку, но не нащупал ни кольца, ни лямок парашюта. Он летел вниз в полном боевом обмундировании, но безо всякой надежды на благополучное приземление.

Не может быть! Что это значит? Он ведь прыгал сто, тысячу раз, отработал все до полного автоматизма. Рублев поднял глаза — ни одного раскрывшегося купола.

Только фигурки плавно, как при замедленной съемке, кувыркающиеся в пустоте.

Всех размажет. Размажет по этой серой афганской земле, летящей навстречу. А ведь он, Комбат, отвечает за жизнь каждого, он обязан был все предусмотреть.

Сплоховал… Простите, ребята. Сцепиться хотя бы руками перед смертью.

Он дернулся навстречу ближайшему бойцу, загребая воздух как воду и проснулся. Вытер пот со лба. Все, на эту ночь койка отменяется. Надо как-нибудь скоротать время до утра.

Осторожно поднявшись, Рублев оделся и выбрался на кухню. Заварил себе кофе. Черт возьми, он видел всех как живых: Семена, Хикмата, Сашку Дерябина.

Первые двое давным-давно вернулись — на кладбище.

А Сашка сгорел заживо..

Комбат до сих пор не мог себе простить, что не выцарапал

останки из грузовика. Но тогда надо было спасать живых.

Чтобы не заснуть, он включил телевизор — ночную программу. Плотно закрыл дверь, чтобы не разбудить Риту. Потом и звук убрал: бредовая музыка. Но без музыки получалось еще тошнотворнее. Кривляющиеся рожи, мультяшки, превращающиеся в монстров, накрашенные мужики в колготках. Он прошелся с пультом по каналам — тут — те же клипы, там — бой без правил.

Это цирк на льду, а не бой без правил. Сплошная имитация, заметная невооруженным глазом. Даже не защищаются, только молотят друг друга для вида.

Все такое же чужое, как эта шикарная неприбранная квартира. Такое же ненужное как проведенная здесь ночь. Верность бывает одна на свете — она не делится на верность Родине, женщине, делу.

Рублев не заметил как снова заснул, упершись подбородком в грудь. На этот раз крепко, без сновидений.

Когда проснулся, за окном брезжил рассвет. Он выключил телевизор, помыл за собой чашку. Засиделся. Пора и честь знать.

Борис вернулся в спальню — Рита еще спала. Все-таки сейчас не тот случай, чтобы уходить не прощаясь Протянув руку за сигаретой, Комбат заметил, что листка с телефонным номером нет на месте.

«А что в этом странного? Убрала. Только когда? Встала среди ночи? И не поинтересовалась где я, чем занят?»

Рублев приоткрыл форточку и закурил, глубоко затягиваясь. Потом, неожиданно для самого себя погасил сигарету. Запах дыма перебивал другой запах. Слишком хорошо знакомый.

Сперва он решил, что во сне ободрал засохшую корку на ссадине. Посмотрелся в зеркало — вроде бы все в порядке. Черт возьми, где эта кровь? Он подошел ближе к кровати и запах стал сильнее Неужели?

Рита спокойно лежала на спине. Осторожно дотронувшись пальцем до ее лба, Рублев почувствовал потусторонний холод. Душа покинула это тело. Стиснув зубы, он перевернул хозяйку на спину и увидел небольшое красное пятно, которое до сих пор прикрывали волосы.

Нашел пулевое отверстие — на затылке, у основания черепа.

Теперь, когда он уже не мог говорить с ней, чувствовать ее ладони на своих плечах, Рублев оценил, каким подарком судьбы была сегодняшняя встреча. И проклял себя — как можно было оставить ее одну. Он бы обязательно расслышал шаги, он бы помешал убийце.

Нет, в проклятиях нет никакого толку. Первым делом надо поискать гильзу. Рублев зажег свет, присел на корточки. Судя по всему тот человек забрал ее с собой.

Похоже, он не подозревал о существовании гостя. Иначе постарался бы убрать и его.

Все правильно, мужской одежды в спальне не осталось, дверь на кухню закрывается плотно, так что не просачивается свет. Убийца действовал хладнокровно и четко. Пользовался пистолетом с глушителем. Как он попал внутрь?

Рублев подошел к двери, исследовал замочную скважину. Никаких царапин, следов долгой возни. Очевидно, удалось раздобыть копию ключей.

Пройдясь по квартире, он установил, что внешний порядок остался прежним. Вернее, беспорядок. Никаких признаков того, что убийца искал деньги или документы А может его специально оставили в живых и сейчас сюда вломится милиция? Какая удача — схватить преступника на месте, возле трупа. Рублев привык просчитывать ходы, варианты и сейчас чувствовал себя не в своей тарелке. На войне все по-другому: проще и одновременно сложней. По крайней мере там он ни разу не вставал в тупик.

Нет, уходить сейчас он не имеет права. Потом, когда квартиру опечатают, никто не предоставит ему возможности искать улики. Надо успеть. Успеть найти хоть какую-то зацепку. Кажется, он видел у Риты в сумочке записную книжку, она может пригодиться.

Рублев совсем упустил из виду, что лишние отпечатки пальцев лучше не оставлять. Открыв сумочку, он вытряхнул ее содержимое на стол. Деньги, косметика, ключи от машины, водительские права. А ведь была записная книжка, была. Он совершенно точно вспомнил красивый кожаный переплет.

Значит, убийца постарался изъять номера телефонов, адреса. Где она еще могла их держать? Надо взглянуть на сам аппарат.

Комбат привык к простым телефонам — дисковым или кнопочным. А тут кнопок было чересчур много, плюс еще табло. Может эта штуковина с памятью? Он нажал одну из кнопок неизвестного назначения, другую. Никакой реакции. А если просто отсоединить аппарат и забрать с собой? Но тут «метод тыка» неожиданно увенчался успехом: на табло высветился семизначный номер.

Среди мелочевки, высыпавшейся из сумочки, нашлась ручка. Рублев записал номер на спичечном коробке. Посмотреть бы дальше. Какую теперь нажать.

Вот эту? Появился еще один номер. Дальше — пустота.

Пилкой для ногтей Рублев отвинтил крышку. Вытащил батарейки, потом вставил на место. Проверил — вся память обнулилась. Он должен сам все проверить, сам расплатиться по счету.

Спрятав коробок в карман, Рублев продолжал поиски. Теперь он сам толком не знал, что ищет. Тяжело было рыться в Ритиных вещах, перебирать содержимое выдвижных ящиков, выворачивать карманы. Такое чувство, словно делаешь вскрытие еще не остывшего тела.

Но он убеждал себя, что без этого не обойтись. Как в те дни, когда «духи» заблокировали батальон в ущелье. Вертолеты не могли сесть, чтобы забрать раненых — приходилось самому резать по живому, извлекать пули и осколки.

Тогда все было четко и ясно: жизнь, смерть, свои, враги. Сейчас он блуждал в потемках — как отделить важное от несущественного? Например, этот одноразовый шприц. Или яркий журнал с выдранной страницей.

За каждой вещью стоят события. Каждая мелочь о чем-то свидетельствует, даже трещинка в фарфоровой чаше умывальника.

А вот это уже кое-что определенное: пистолет и две обоймы. Импортная штуковина, сделано со вкусом. Рублев осмотрел затвор, заглянул в канал. Нет, не успел еще никто им воспользоваться.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать