Жанр: Боевики » Андрей Воронин, Максим Гарин » Добро пожаловать в Ад (страница 32)


ГЛАВА ТРЕТЬЯ

НОЧНАЯ ТРАПЕЗА

После разговора со следователем человек с родимым пятном на шее понял, что чутье его стало давать сбои.

Сидя в потемках, он воображал, что контролирует ситуацию. Теперь, когда она осветилась ярким, словно от прожектора лучом, все сразу стало на свое законное место.

Невероятно, но факт: этот человек был у Риты в ночь убийства. Похоже его угораздило заснуть в другой комнате: кому суждено спастись тот спасется. Она сама могла обмолвиться насчет офиса. Здесь бывший «афганец» рассчитывал найти убийцу — других координат по Москве просто не было в его распоряжении.

И он, тертый калач, сам принял этого человека на работу. Неужели пора на покой? Или это единичный сбой, временное помутнение зрения?

Лучшим выходом было бы пристрелить этого героя, как бешеного пса. Он мог утаить от следователя свое знакомство с человеком, послужившим прототипом для фоторобота. Но утаив, не получил бы полной картины событий — пришлось бы восстанавливать ее самому, по кусочкам.

Теперь, конечно, Иваныча не шлепнешь — как ни разыгрывай спектакль для Вельяминова, все будет шито белыми нитками. Придется подарить его ментам. Буквально на пару дней. Потом подключится ФСБ — ввиду открывшихся обстоятельств. Два-три допроса и «афганцу» втолкуют — о чем говорить, о чем молчать, как рыба. Если не поймет он, объяснят старшему следователю: когда слушать, когда уши затыкать.

В любом случае нужно было спешить — это Меченый знал наверняка. Такие одиночки хуже всего. Вознамерившись мстить, они мстят до упора, пока не напичкаешь их свинцом до отвала или не упрячешь в одиночку, предварительно подлечив мозги электроразрядом.

По стечению обстоятельств Борису Рублеву тоже надо было спешить. Прошедшей ночью, около трех часов, когда Малофеев, наконец, заснул после пережитых треволнений, к воротам дачи подкатила «хонда» с обтекаемым, в гоночном стиле, силуэтом.

Остервенело, захлебываясь злобой, залаяла овчарка.

Сторож прибежал докладывать — ему и без того в каждом порыве ветра, в каждом дребезге оцинкованной кровельной жести мерещилось возмездие левашовцев.

Комбат осторожно выглянул из окна. У ворот Малофеев давно уже распорядился поставить мощный фонарь на железобетонном столбе, в его свете Рублев узнал Экзаменатора. Тот вышел из машины — в столь поздний час гостю следовало показаться, чтобы рассчитывать на любезный прием.

— Успокой собаку, — Рублев послал сторожа обратно, а сам отправился впустить «доброго знакомого».

— Депутат, наверно, вскочил в холодном поту, — одним ртом улыбнулся азиат.

В его голосе не заметно было особого уважения к народному избраннику.

— Если он засыпает, то пушкой не разбудишь, — заверил Комбат.

— Мне пришло в голову, что лучшего времени для нашей трапезы не найти. Помнишь уговор? Днем слишком много забот, слишком много назойливой мошкары, которая лезет в глаза… Твои подчиненные, надеюсь, на месте?

— Оба, — кивнул Комбат.

— Вот и отлично — пусть несут службу. Собака тоже ведь не пустое место — голос подаст, если враг нагрянет.

На кухне Экзаменатор выложил из сумки пакет риса с иероглифами на целлофане и бутылку из-под минеральной воды с густым содержимым темно-розового цвета.

— Соус я приготовил заранее. Осталось сварить рис.

Посмотрим какая тут есть посуда — мне нужна чугунная.

Пока рис доходил до кондиции на медленном огне, Экзаменатор неторопливо выкладывал на стол два пары палочек для еды и Две миски из обожженной глины.

— Посуда вещь первостепенной важности. Все важно: помещение, погода, время суток. Кто твои сотрапезники, если ты не один. Но посуда особенно. Вы, русские, проще относитесь к еде, а для нас это священнодействие. Человек принимает в себя дары Земли. Чтобы они отдали всю свою силу, надо ощутить глазами и ноздрями, языком и небом каждую крошку.

— Только бы на все остальное времени хватило, — заметил полушутя Комбат.

— В сутках не двадцать четыре часа, а двадцать четыре года. Сколько лепестков цветка можно уместить в пустой ореховой скорлупе. Важно извлечь их оттуда.

Приподняв крышку, азиат втянул в себя обжигающий пар.

— Готово.

Он выложил рис — примерно по три столовых ложки в миску. Ни одна рисинка не слиплась с соседними, каждая имела цвет первозданной белизны, чистая и непорочная, как невеста.

— А, так ты умеешь обращаться с палочками.

— У меня в батальоне служил кореец из Приморья.

Показал однажды, как это делается.

Экзаменатор подлил из бутылки пряного ароматного соуса — себе и Рублеву.

Ели медленно, молча. Когда дело подошло к концу, визитер сощурил и без того узкие глаза.

— Совместная трапеза после полуночи позволяет читать мысли сидящего напротив.

— У меня пока глухо, — Комбат уже очистил свою глиняную миску с неровными краями.

— Не буду рассказывать тебе сказки, что я могу делать нечто подобное. Таким даром обладали люди в старину, сейчас само время изменилось. То, что заметил я, не требовало особого дара.

Не обратив внимание на последние слова азиата, Рублев сложил палочки на столе и откинулся на спинку стула.

— Спасибо за угощение. Не знаю, как к тебе обратиться — может просветишь?

— Никто не должен знать настоящего имени человека. Тот, кто знает твое имя, может одолеть тебя в бою.

Ты ведь как-то называл меня мысленно до этой минуты.

Пусть все остается по-прежнему.

— Не знаю. Мне никогда не приходило в голову скрывать свои паспортные

данные, — улыбнулся Комбат.

— Зато ты прячешь все остальное, — спокойно, но веско произнес Экзаменатор. — Я понял с первых минут — ты попал к Меченому не случайно. У тебя своя цель, свой интерес.

Комбат внутренне напрягся, мгновенно оценил расстановку мебели, время, необходимое каждому из них, чтобы воспользоваться оружием.

— Скажи еще, что я перекрасившийся мент. Хочу заложить тут всех оптом.

— Конечно, нет. Менты не любят рисковать. Можно подождать, пока фирму заложит кто-нибудь из конкурентов. Рискуют те, кого задело за живое.

— У нас, в России, много любителей острых ощущений.

— Я единственный имел возможность по-настоящему оценить твою подготовку. Если такой человек не прочь сотрудничать с фирмами вроде нашей, он не будет прозябать в поисках работы, наниматься грузчиком в магазин.

Комбат не стал приводить доводов, переубеждать.

— Чего ж ты молчишь? Почему не доложишь начальству?

— Я у Меченого временный человек. И не брал обязательства доносить о всех своих подозрениях. Мое дело поддерживать ребят в форме — не более.

— А на сто пятом километре?

— Я сам туда напросился. Время от времени нужна — встряска.

Экзаменатор поднялся с места, сложил скромные принадлежности для трапезы в сумку и застегнул молнию.

— Что бы ни случилось с Меченым и его братией, я без работы не останусь. Как и ты. Профессионалов ценят независимо от цвета волос и глаз, им многое прощают. Им хорошо платят — везде и всюду. Но профессионал, который зациклился на сведении личных счетов, может сорваться. Точно выверенный удар требует дисциплины, ежедневной гимнастики для души. Отрешиться от всего суетного…

Комбат еще не решил окончательно — выпускать ли ночного визитера. С чем он приходил: угрожать, намекать на общие интересы?

Сев в машину, Экзаменатор не торопился захлопывать дверцу.

— Депутат по сути дела мертв, — произнес он, не глядя на Рублева. — Нравится тебе это или нет, ему конец. Прими к сведению. У тебя еще есть время сделать для себя выводы.

Комбат хотел было сказать, что в гибели Левашова И его телохранителей Малофеев не виноват. Но вспомнил, что Экзаменатору это известно не хуже, чем ему — истерика депутата никак не выглядела наигранной…

Теперь, сидя в приемной в ожидании Малофеева, Комбат в который раз взвешивал каждое сказанное ночью слово. Что стояло за рисовым ужином? Недвусмысленное предложение не вмешиваться? Или Малофеев с Меченым решили организовать «проверку на вшивость»?

Он все-таки не усидел на месте, сказал секретарше, что сходит перекусить чего-нибудь в буфет. Шло пленарное заседание Думы. Двери в зал оставались открытыми, но журналисты и операторы с видеокамерами не сновали туда-сюда: в повестке дня не стояло скандальных вопросов. Комбат расслышал голос, вяло нудивший о пагубности жилищно-коммунальной реформы.

Далеко не все депутаты считали нужным присутствовать в зале. В коридоре, по ковровым дорожкам плавно перемещались благообразные на вид люди в темных костюмах и галстуках. Скорость и осанка соответствовали рангу: рядовой сотрудник аппарата парламента, помощник депутата, независимый депутат, член фракции. Избранные в Думу от территорий держались явно солиднее, чем те, кто прошел по партийным спискам и к концу срока все острее ощущал зависимость от лидера.

Человек, бродящий без цели, сразу привлекал к себе внимание среди всеобщей подчеркнутой деловитости.

Рублев миновал крытую галерею, спустился вниз на эскалаторе и двинулся по забитому машинами подземному гаражу. Чем-то он напоминал гараж в доме у Риты, увеличенный раз в десять. Такая же разметка на полу белыми линиями, те же вычищенные до блеска лимузины, выставленные точно по местам.

Около машины Малофеева он издалека заметил техника в темно-синей форме. Многие депутаты, ставя свой автомобиль в гараж на время работы, «озадачивали» сервисный центр — устранить мелкую неисправность, провести профилактический осмотр.

Поскольку эти услуги оплачивались из думского бюджета, каждый из парламентариев обращался за ними через два дня на третий или того чаще. Возле машин постоянно копошились люди с инструментами, ныряя в открытый капот.

На сей раз спина техника показалась Рублеву удивительно знакомой… Экзаменатор — вот кто взялся за работу.

Как он попал в тщательно охраняемое здание, где раздобыл униформу?

Появление старшего сотрудника малофеевской охраны ничуть не смутило человека с раскосыми глазами и фигурой подростка.

— Погоди секунду, я сейчас закончу. Очень хорошо, что мы встретились именно сейчас. Нам так или иначе нужно было сегодня увидеться.

Он залез под машину — явно не в первый раз. Быстро вылез обратно, отряхивая едва заметные пылинки — похоже, контрольным осмотром он остался доволен.

— Думаю, тебе интересно, когда эта штука сработает. На Малофеева выделили тройную норму, ни одна комиссия не соберет. Только куски металла и красные брызги в радиусе полкилометра.

Комбат знал, что Экзаменатор не склонен к преувеличениям. Он мысленно прикинул тротиловый эквивалент заложенной взрывчатки.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать