Жанр: Боевики » Андрей Воронин, Максим Гарин » Добро пожаловать в Ад (страница 52)


ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

КОНФИДЕНЦИАЛЬНОСТЬ ГАРАНТИРУЕТСЯ

Двое из жильцов мертвого дома вернулись к себе только под утро — Удовиченко высадил их на старом месте возле телефонной будки. На обратном пути никто не проронил ни слова — молчал даже словоохотливый репортер.

Он побывал на пороге вечности, и ему не терпелось взглянуть на отметину от пули на груди. Угодив в бронежилет, пуля обычно оставляет синяк больших или меньших размеров. Но Удовиченко казалось, что дома, в зеркале его глазам предстанет некое клеймо, отметина потустороннего мира. Впрочем, это не мешало прикидывать возможных покупателей кассеты, стартовую цену, с которой начнется торг.

Судя по всему, придется пожертвовать славой и настаивать на соблюдении анонимности. Иначе милиция потом не слезет. Ничего, те, кому нужно — продюсеры, редакторы газет, исполнительные директора и реальные хозяева телеканалов — так или иначе узнают об авторе.

Его рейтинг в ближайшие пару недель будет зашкаливать, и важно использовать этот шанс.

В комнате Виктор сразу схватился за саксофон. После всех событий этой ночи он изголодался по нему.

Сжал зубами мундштук, как впиваются в водопроводный кран побывавшие в чертовом пекле — захлебываются и не могут напиться.

Он набросил на раструб тряпку, чтобы заглушить звук и не разбудить никого из соседей. Сейфулла все-таки проснулся и заглянул.

— Вернулись? Молодцы.

Он хотел еще что-то сказать, но помешала зевота.

Пожелал спокойной ночи с вежливостью, присущей всем восточным людям, и ушел досматривать сон о родных краях.

— Не спишь? — спросил Виктор через час, оторвавшись от инструмента.

— С твоим саксом заснешь. Чем тише, тем сильней мешает.

— Сказал бы.

— — Пустяки. Я же чувствую — тебе надо поиграть.

— Слушай, ты ведь не застрелил того, последнего.

— Нет, багром проткнул.

— Просто я слышал как он хрипел.

— Тебе это кажется жестоким? После всего, что ты перенес?

— Не знаю. Я сам ощутил прилив ненависти перед тем как в первый раз нажал курок.

— Кому-то в этой жизни удается отсидеться, кому-то нет. У нас с тобой выбор простой — или мы их похороним, или они нас. Что такое твое житье-бытье на вокзале? Могила по сути, согласен? А наружу из нее выход только один.

Ни тот ни другой не видели друг друга. Полная темнота уравняла их на полчаса — через полчаса Рублев должен был увидеть рассвет.

— Скажу тебе честно, я не верю в загробное возмездие, — продолжал Комбат, — Воздать по грехам надо здесь, на земле. Мы сами должны осуществлять справедливость — не надо перекладывать эту задачу на плечи господа Бога или МВД.

— Хочешь колхозное поле с ножницами полоть?

— Пусть другие сделают лучше.

* * *

Красильников умел концентрироваться на одной задаче, беспощадно отбрасывая все остальное в сторону. Вот и сейчас он пропал из Думы в самые горячие дни обсуждения бюджета, доверив своему заму по партийному руководству руководить грызней по каждой статье.

В посольстве одной из восточноевропейских стран он встретился с двумя пакистанскими офицерами. Имел беседу с высокопоставленным сотрудником ФСБ за день до его отъезда на Байконур. «Подвязал» к проекту нужного человека из министерства обороны.

Давно и твердо Красильников усвоил: если проект обещает большие деньги, надо делиться, не скупясь. Потеряешь больше, когда тебя вежливо попросят на конфиденциальный разговор и объяснят, что дело может рухнуть в считанные часы с самыми неприятными последствиями. Вот тогда придется идти на любые условия.

Мирзабек четко назвал сумму, которую пакистанская сторона готова выделить на комиссионные. Позже, при личной встрече офицеры в мундирах с аксельбантами и фуражках с высокими, заломленными кверху тульями подтвердили цифру. Для них, понятно, не имело значения, кому пойдут деньги.

Себе Красильников мысленно определил четверть от всей суммы. Раскидать остальное было задачей не из простых. В таких случаях не возникало вопросов о партийной принадлежности и политических убеждениях.

Всему свое время и место. Время для хлестких фраз, которые будут цитироваться в прессе, смаковаться по телевидению. Время для конкретного делового контакта где-нибудь на открытом воздухе, подальше от стен, имеющих уши.

Именно такой контакт состоялся у Красильникова с Алексеем Гуриным, заведующим департаментом информации российского правительства. Наверно, не было второго человека, который выпустил бы столько критических стрел в адрес правительства как лидер Либерально-социалистической партии. Красильников обвинял кабинет министров в продаже интересов России, в слепом следовании рекомендациям Международного Валютного Фонда, в жульнической приватизации.

Правительство не оставалось в долгу. Оппоненту приписывали дружбу с мафиозными фигурами, счет в швейцарском банке, аморальное поведение. Кое-что из этого набора озвучивал лично Гурин, который по долгу службы постоянно собирал пресс-конференции. Именно ему чаще всего журналисты задавали неприятным вопросы, ссылаясь на громкие заявления Красильникова.

Заведующий департаментом отбивался и сам немедленно переходил в атаку.

По объему полномочий пост Гурина был одним из самых незначительных в правительстве. По сути он выполнял те же функции, что и президентский пресс-секретарь. Его небольшой штат отвечал за предоставление информации по запросам из министерств. Но конфиденциальные сведения каждый из министров получал по своим каналам. Поэтому в департамент Гурина

обращались только за статистикой и ежедневными показателями — валютными курсами, биржевыми индексами, котировками акций и всем прочим, что мог узнать всякий, кто потрудился бы купить одну из газет отпечатанных на розовой бумаге.

Реальный вес Гурина определялся другим. Именно он был доверенным лицом премьера, именно через него поступали все выгодные предложения, именно он разговаривал от имени главы правительства, когда последний не мог позволить себе засветиться.

Оппозиционный политик и государственный чиновник встретились в том самом посольстве, где Красильников обговаривал детали с пакистанцами. В узких кругах столичной элиты посольство славилось своей надежной крышей. Сам посол — человек с окладистой, располагавшей к доверию, бородой — любил вкусно поесть, славился как собеседник и был в приятельских отношениях с совершенно разными людьми: от банкиров до оперных звезд Большого театра.

За десять лет его пребывания в Москве ни один разговор, состоявшийся в посольстве, не стал достоянием ни ФСБ, ни пишущей братии. Имя посла стало своего рода фирменной гарантией полной конфиденциальности.

Под занавес большого приема в честь государственного праздника его страны, посол сообщил Гурину, что приобрел для своей коллекции еще одно произведение модного художника. Гость понял его правильно — в небольшой комнате, сплошь увешанной картинами, обычно происходили встречи тет-а-тет.

Гурин ничуть не удивился обнаружив там всем известного партийного босса в неизменном двубортном пиджаке с золотыми пуговицами. Иметь дело с политическим оппонентом с одной стороны даже удобнее, по крайней мере хоть с этой стороны можешь не ждать выплеска компромата. Они обменялись рукопожатием.

— Может на «ты», если не возражаешь? — спросил Красильников.

Получив согласие, он без долгих околичностей приступил к делу.

— Алексей, кое-что из байконурских железок готовы взять за хорошие деньги.

Гурин только краем уха слышал о намечаемом отказе от аренды космодрома, последнее время руководитель департамента был занят совсем другим. Тем не менее он кивнул, делая вид, что неплохо владеет информацией.

Красильников размашисто написал на листке бумаги сумму в долларах, потом скомкал его и отправил в карман. В этой комнате никто ни при каких обстоятельствах не называл вслух денежные суммы.

— В чем проблема? — осведомился Гурин.

— «Железки» должны уйти на юг. Большая часть уйдет без проблем. Но есть два аппарата — юридически они в собственности НПО «Молния». У НПО на них свои виды, они рассчитывают раздобыть где-нибудь денежки и раскрутить свой проект до конца.

— Объективно говоря — разумный подход, — заметил Гурин.

«Оставил бы ты при себе свои наблюдения», — подумал его собеседник.

— Они будут упираться до последнего. Зам, генерального вытянул из нашего комитета по обороне решение отдать им эти образцы.

— Так ведь вы на сегодня глава комитета, или я что-то путаю? — искренне удивился Гурин.

— И на старуху бывает проруха. В любом случае наше решение чисто рекомендательное. Ликвидационная комиссия подчиняется правительству.

— Да, но теперь нужна основательная мотивировка, — Гурин невзначай набивал цену.

«Подавишься — куда тебе больше», — мысленно проскрежетал Красильников.

— Давай по делу. Есть три вопроса. Номер первый: их представителей нельзя ни под каким видом допустить на полигон. Номер второй: информационное прикрытие.

Эти ребята побегут сейчас по редакциям, выскочат на каком-нибудь телеканале. Номер третий: надо уладить вопросы с Федеральной пограничной службой.

— По Средней Азии границы, слава Богу, прозрачные.

— В Таджикистане стоят наши миротворцы. Там черт ногу сломит: есть армейские подразделения, есть пограничники. Состав будет сопровождать человек из ФСБ, но какой-нибудь ретивый капитан может заартачиться.

— Зачем обязательно через Таджикистан? Кляузный маршрут.

«Без тебя знаю. По крайней мере лучше, чем Афганистан. Там, в Каракоруме единственное место где до Пакистана рукой подать. Проскочить пятидесятикилометровый коридор афганской территории и точка — приехали.»

Всего этого Красильников говорить не стал — он не торопился раскрывать ни заказчиков ни детали маршрута.

— Подумай, Алексей, что можно сделать.

— По «Молнии» могу сразу сказать: объявим через неделю приватизационный аукцион. Мозги у них быстро развернутся в нужном направлении. Насчет пограничников… Кто будет сопровождать груз? Это имеет значение.

— Команда надежная: пятьдесят на пятьдесят. Половина наших хлопцев, половина таджиков.

— Ты доверяешь узкоглазым?

— Я никому не доверяю, — осклабился Красильников, демонстрируя свои лошадиные зубы.

В ответ на настойчивые просьбы уточнить расклад он пояснил, что людей выделил Хикмет — полевой командир, контролирующий район Ходжента.

— Таджикская часть маршрута проходит целиком по его территории — так что мы гарантируем себя от неприятностей. Если у пограничников аллергия на эти рожи, можно договориться с Хикметом и его бойцы перейдут границу где-нибудь в сторонке, пешком.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать