Жанр: Боевики » Андрей Воронин, Максим Гарин » Добро пожаловать в Ад (страница 53)


— А что свои кадры? — скептически поинтересовался Гурин. — Ведомственные или… «…обычная братва», — хотел закончить он, но решил лишний раз не тыкать грязной тряпкой в глаза новому партнеру.

— За безопасность отвечает охранная фирма «Кондор». А сам контракт на поставку заключен от имени ЗАО «Технология». Так удобнее — пусть фигурируют только частные юридические лица.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ВЕЧНЫЙ ПОКОЙ

Рублев исчез с самого утра и, вернувшись, тронул Виктора за плечо:

— Собирайся.

Музыкант долго не мог понять куда они едут. Потом по приглушенным голосам и особому запаху сырой земли догадался, что он на кладбище.

Это был случайный день, никак не связанный с датами Ритиной смерти или рождения. Рублев даже не знал точно число. Он не сомневался, что слежки не будет — не станут возле Ритиной могилы держать круглосуточную засаду. Но все-таки не хотел подвергать друга опасности. Попросил подождать и один подошел к ограде. Постоял несколько секунд, отрешившись от окружающего. От вчерашнего и завтрашнего дней, от возмездия и от самого себя. Потом встряхнулся и вернулся к Виктору.

Они прошли кладбище из конца в конец. На самой дальней от входа аллее Рублев подвел своего незрячего спутника к другой надгробной плите, где были высечены два имени.

— Твои, — произнес он глухо.

Виктор выпрямился по-солдатски. Выпрямился именно потому, что хотелось ссутулиться, сгорбиться, опуститься на колени. Он нагнулся, ощупал пальцами холодную, мокрую от дождя поверхность полированного мрамора. Проследил от начала до конца все углубления букв.

Сейчас он не мог даже представить себя прежним — отцом семейства, возвращающимся домой. По ту сторону бездонного обрыва остались не только Ирина с Лизой, остался он сам. Внутренним зрением, сквозь поднимающийся со дна пропасти туман, он различал себя рядом с ними.

Через час Комбат тронул его за плечо. Двинулись в обратный путь.

— Как они могли здесь оказаться? — спросил Рублев ради того, чтобы что-то спросить. — На этом кладбище сейчас редко хоронят.

— Не знаю. Иринин отец ушел от них, когда ей было всего семь. Потом она больше ничего о нем не слышала.

Может быть, он многого достиг за эти годы и решил хоть раз в жизни исполнить отцовский долг.

Когда вернулись на «место жительства», Комбат на мгновение застыл. Дом исчез. За два с половиной часа их отсутствия он превратился в груду кирпича — настоящий холм, над которым еще витало медленно тающее облако штукатурной пыли. Для современной техники это было вполне реальным делом, но от этого не становилось легче.

Что сталось с семьей беженцев, с саксофоном?

— Присядь пока, — Рублев отвел товарища к скамейке за оградой сквера.

Сам перемахнул через забор и стал обходить кучу, стараясь поймать золотистый блеск сквозь тусклые обломки. Скоро приедут самосвалы и экскаватор — вывозить мусор. Потом уже точно концов не найдешь.

Хотя отыскать расплющенную «дудку» тоже радость небольшая.

А если афганцы вытащили ее с собой, чтобы уберечь? Далеко унести не смогли бы — своего барахла полно, а рук всего две пары. Спрятали? Может они сами где-то поблизости — укрыли детей от холода в подъезде или в магазине?

Рублев обошел соседние дома, спросил кассиршу в магазине — видела ли она, что случилось.

— Как не видела — здесь такой треск стоял. Облако как после атомного взрыва. В пять минут от дома ничего не осталось.

— А люди? Никто оттуда не выходил?

— Выходили какие-то черные с кучей детей. Залезли вон в ту дверь. А потом видать кто-то вызвал милицию — приехали на машине и забрали всех. Жалко, конечно…

Не дослушав, Комбат широким шагом направился к подъезду. Хлопнула за спиной подпружиненная дверь.

Он осмотрелся в сумерках и сразу заметил процарапанную на стене стрелку вверх.

Поднялся на лифте до последнего этажа, пробежал последние два марша до двери на крышу. Возле самой двери на площадке лежал целехонький инструмент, завернутый в тряпье. В раструбе Рублев обнаружил короткую записку.

"Если нас заберут в отделение, не надо вмешиваться.

Просто выставят из Москвы и ничего больше. Я сам понимаю — здесь нам делать нечего. Спасибо. Мы еще обязательно встретимся."

— В чем дело? — спросил Виктор, когда ему вручили бережно укутанный саксофон.

— Возвращаемся на кладбище, — ответил Рублев.

* * *

К середине дня Вельяминов уже знал все подробности событий на борту «Грибоедова». Новое дело поручили Паше Рязанцеву — единственному в управлении человеку, с которым он всегда мог говорить начистоту, не взвешивая каждое слово, не опасаясь, что оно будет при случае пересказано в искаженном виде.

Вельяминов напросился вместе со следственной группой на корабль, обещая ни во что не вмешиваться. Оказалось, что треть пассажиров уже исчезла на первой стоянке. Люди не то чтобы испугались допросов — они знали, что их фамилии зафиксированы в турагентстве.

Просто самые впечатлительные из пассажиров были не в силах оставаться на борту. Не говоря уже о пострадавших: пятерых любителей отдыха на воде пришлось госпитализировать с черепно-мозговыми травмами.

Вельяминов опознал выловленный из воды труп Меченого. После этого его интерес сосредоточился на тех, кто высадился на борт. Неужели рядовые левашовцы все-таки решили не оставаться в долгу после разгрома?

Обычно группировка разваливается даже после меньших потерь. Ведь рядовым бойцам, в сущности, все равно, на кого работать. Им чужда верность мертвым, у них нет знамени, которому они присягали.

Показания туристов удивительно походили друг на

друга. Подробные во всем, что касалось начала событий, они резко иссякали, как только дело доходило до стрельбы на борту. Все в один голос утверждали, что выстрелов как таковых почти не было слышно. Запершись в каютах, люди слышали кто короткую пробежку, кто хлопок, кто всплеск воды.

Осторожность пассажиров и команды легко было предугадать. Никому не хотелось выступать свидетелем на суде. Не дай Бог твои показания окажутся решающими…

Информация пришла к Вельяминову оттуда, откуда он меньше всего ее ожидал. Он курил сигарету за сигаретой в номере люкс, где Меченый провел свои последние часы. Посматривал в иллюминатор на спокойную, стального оттенка воду — судно стояло пришвартованное к небольшой пристани. Как вдруг ворвался Рязанцев, молча включил телевизор и упал в кресло.

— Смотри. Только что звонили из управления. Семнадцатый канал с десяти утра анонсирует что-то сенсационное по «Грибоедову».

Он выбрал пультом нужный канал — там заканчивалась викторина, счастливо и ошарашенно улыбался мужичок, только что отхвативший в суперигре автомобиль.

— Сейчас начнется криминальное обозрение.

— Кто-нибудь видел здесь телевизионщиков?

— Черт его знает. Они скоро снимут из раковины как я чищу зубы.

"Сегодня наша передача целиком посвящена событиям прошедшей ночи. Пока еще мало кто из телезрителей знает о трагедии, разыгравшейся на борту теплохода «Александр Грибоедов». Ровно сутки назад он отправился в обычный рейс по маршруту «Москва — Нижний — Москва». Но программа отдыха оказалась совсем не такой, какую ждали пассажиры. Борт корабля стал ареной кровавой разборки.

Человек, предоставивший нам кассету, по понятным причинам решил остаться анонимным. По его словам, на пленке запечатлено не обычное сведение счетов между двумя группировками. Это акция возмездия мафии.

Ее исполнители — рядовые граждане России, не уполномоченные ни силовыми ведомствами, ни частными организациями…

Вельяминов смотрел не отрываясь. Изображение дергалось, дрожало, теряло резкость. Звук почти полностью отсутствовал. Но все равно впечатление было сильным. Те, кого комментатор назвал «рядовыми гражданами», попали в кадр только несколько раз. Боком, спиной, затылком. Бегущие ноги, ствол с глушителем…

Старший следователь отметил две фигуры. Одну массивную, с четкой координацией движений. Вторую — слишком осторожную, передвигающуюся как будто на ощупь.

Широкая спина и по-военному подстриженный затылок снова на мгновение попали в кадр. Именно таким он представлял Рублева по описаниям свидетелей, по тем фотоснимкам, которые оказались в его распоряжении.

Уже после взрыва депутатского лимузина был проведен обыск в квартире Рублева. Вельяминова поразило почти полное отсутствие мебели и всего того, что стало непременным атрибутом современных квартир, даже телевизора. Идеальные чистота и порядок сразу бросались в глаза, каждая из немногих необходимых вещей знала свое место.

Опросив соседей, следователь выяснил, что Рублев не показывался дома с того самого дня как застрелили Риту Аристову. Он оставил телефон милиции и настоятельно посоветовал позвонить, как только в квартире кто-то появится.

Результаты экспертизы не позволяли однозначно установить смерть Рублева. Мощность взрыва и радиус разброса останков оказались слишком велики. Требовалось дорогостоящее генетическое исследование уцелевших клочьев человеческого мяса. С середины осени всегда начиналась напряженка со средствами, и обожженные почернелые куски спрятали на хранение в холодильную камеру.

Только в конце прошлой недели Вельяминов получил предварительный ответ: сохранившееся принадлежит двум разным людям. Это позволяло предположить, что третий мог инсценировать собственную смерть. Если так, то этим человеком мог быть только Рублев.

Увиденные на экране кадры попали на подготовленную почву — предварительные результаты экспертизы, личности погибших на теплоходе и контуры массивной фигуры четко укладывались рядом друг с другом.

* * *

Именно на Ваганьковском пристроил сутенера его старший брат Леха, на которого неисповедимыми путями снизошла благодать. Катя объяснила, что им с Валерой надо «прикинуться дохлятиной» и не шевелиться до поры до времени: Именно это образное выражение навело благочестивого Алексея на мысль о кладбище, где отпевал покойников знакомый священник.

Здесь имелась своя незаметная индустрия — незначительная по масштабам, зато не облагаемая налогами и хранимая от рэкета, поскольку даже самые отъявленные из бандитов уважительно относились к месту вечного успокоения. Женщины в халатах, ближе к закрытию прибирающие на кладбище, в дневное время занимались букетами — нарезали цветную бумагу, мастерили цветы по отработанной технологии. Потом цветы попадали к торговкам возле кладбищенских ворот, точнее к той части, которая торговала «бумагой».

Валеру с Катей разделили — ему отвели топчан в бараке сторожей, ее поселили с уборщицами. Встретились они только за работой: Алексей попросил, чтобы младшего брата посадили резать цветы — пусть девочка за ним присматривает. Первые несколько дней сутенер непрерывно матерился себе под нос:

— Сукин сын — блаженным заделался. Толково, ничего не скажешь… Ах, ты…



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать