Жанр: Фэнтези » Джудит Тарр » Жребий принцессы (страница 48)


— И если ты опоздаешь, Аранос станет Высоким принцем. — Саревану не нравился привкус происходящего, чуждый и жгучий, как асанианские специи. Он сплюнул. — Но если мы поедем в открытую, враг узнает об этом и расставит новые западни. Мне кажется, он не замедлит сделать их смертельными.

— Ты боишься? — спросил Хирел.

— Да, боюсь! — выкрикнул Сареван. — Но я совсем не трус. Я не хочу прибыть в Кундри'дж поздно, но точно так же я не хочу прибыть туда мертвым.

— Справиться с нами вовсе не легко, — сказал Хирел, — ведь у нас есть Зха'дан и Юлан. У нас есть ты, чья магическая сила еще может пробудиться. И наконец, у нас есть я. Хотя я и не обладаю магией и не владею искусством охоты или драки, но зато хорошо знаю Асаниан. Если мы исчезнем из виду на несколько дней и будем двигаться только с наступлением темноты, то вскоре сможем ехать и при свете дня. — На краденых сенелях?

— Ну, это ерунда, — заметил Зха'дан. — Мы находим город, где есть ярмарка, продаем своих сенелей и покупаем новых. Мы делаем это дважды или трижды в течение одного-двух дней. Затем, когда наши следы будут основательно запутаны, мы снова сможем ночевать на постоялых дворах и передвигаться по дорогам.

— Это не сработает, — возразил Сареван. — Можно сменить сенелей, но нельзя сменить наши лица.

— Можно, — медленно сказал Хирел. — Иногда олениай скрывают лица под масками. У них есть такой обычай. Долго поддерживать подобный обман нам не под силу: те, кто в маске, не смешиваются с остальными постояльцами и говорят только на своем тайном военном языке. Но день, два или три мы продержимся.

— А где взять их одежду? — спросил Сареван. Он понимал, что придирается и чересчур все усложняет. Но кому-то надо было это делать.

— Я умею держать в руках иглу, — к изумлению остальных, сказал Хирел. — Купим ткань на ярмарке. На часок я могу превратиться в раба, чья госпожа имеет пристрастие к черному цвету.

Сареван разинул было рот, но тут же закрыл его. Зха'дан смотрел на принца с восхищением. Резко присвистнув, Сареван наконец уступил. — Ладно. Сегодня двинемся в путь с наступлением сумерек. А завтра поищем ярмарку.

Одержав победу, Хирел не испытывал особого ликования. Зато Зха'дан издал громкое восклицание, поцеловал его, страшно смутив, и отправился седлать сенелей.

* * *

Они нашли ярмарку. На их пути лежал город с рынком, а возле него находился холм, поросший деревьями и кустарником, достаточно густым, чтобы в нем могли спрятаться верховые животные и два человека, которые не хотели показывать своих лиц. Хирел отправился в город. Он разулся, снял с себя все, кроме нижней рубашки, обрезанной наподобие туники раба, надел на шею обруч Зха'дана, а к поясу подвесил кошелек с асанианскими монетами. По уверениям Зха'дана, лорд Узмейджиан имел их в избытке, так же как и деньги из чистого золота, и дикарь безусловно заслужил эту награду. Хирел взглянул на него со вздохом, но не сказал ни слова.

Он ушел в город уже довольно давно. В его отсутствие Сареван заставил себя немного поспать. Остаток времени он провел лежа на животе на связке тростника и наблюдая за дорогой и городом. Юлан составил ему компанию. Сареван сбросил опостылевшую тунику; в знойном воздухе жужжали мухи, но они не жалили его, а земля была прохладной. Ему было бы совсем хорошо, если бы он знал, как дела у Хирела. Мальчик довольно хорошо справился со своей ролью в городе варьяни, но теперь они находились в Асаниане. Кто знает, не нарушит ли он какой-нибудь пустячный закон по своему царственному неведению? Умеет ли он торговаться на рынке? А что, если маги вовсе не потеряли его и сейчас хватают?..

Сареван сжал челюсти и приказал себе перестать беспокоиться. Сегодня его лицо зудело сильнее, чем обычно. Этим утром он истратил остатки краски. Она жгла как огонь, и он с трудом удерживался от стонов. Краска причиняла ему ужасные мучения, она разъедала кожу и вызывала сыпь и раздражение. Даже если бы им удалось найти еще одну бутылку, Сареван сомневался, что его лицо сможет выдержать это.

Он запустил пальцы в мех Юлана, чтобы снова не начать царапать щеки. По дороге шли какие-то люди. Что это за мальчик с горящими золотом волосами, сбившимися в буйную гриву, только что выехал из города? Нет, не он. Сареван продолжал наблюдение. Солнце достигло зенита.

Юлан тихонько заворчал. Сареван стряхнул с себя дремоту и снова уставился на дорогу. По направлению к кустарнику медленно ковылял раб с мешком на спине. Раб с серыми от пыли волосами.

Действительно, весь в пыли, да еще с изрядным синяком на скуле. Он вздрогнул, когда Сареван выскочил из кустов, и широко открыл глаза при виде его обнаженного тела. Он ничего не говорил. По его виду было понятно, что он в ярости и в то же время весьма доволен собой. Пробравшись в заросли, он сбросил свой мешок и приветствовал Зха'дана мимолетной улыбкой. — Ты подрался, — упрекнул его Сареван. Встав на колени. Хирел принялся распаковывать свою добычу. Не поднимая головы, он холодно ответил: — Мне пришлось защищать свою честь. Сареван схватил его за шиворот и поднял. — Что ты наделал, глупый мальчишка? Ты хочешь, чтобы нас всех поубивали?

Хирел извернулся и высвободился, теперь окончательно разъярившись. Он кипел от злости и с трудом сдерживался.

— Я пытался быть тем, кем хотел казаться. Я не обращал внимания на насмешки нахалов, которые без дела слоняются по рынку. Но когда они схватили меня и вознамерились раздеть, потому что у них вышел спор, какого рода я евнух, неужели я мог

позволить им увидеть, что я вовсе не евнух? — Он отбросил волосы с глаз, горевших золотым пламенем. — Я уже дал им понять, что служу у леди, а закон в этом смысле точен. Один из моих противников на всякий случай запасся ножом. Надо было разрешить ему воспользоваться им?

Сареван ничего не сказал, сразу остыв и начиная сожалеть о своей вспыльчивости. Хирел весь побелел и дрожал. Он был не просто разгневан — он готов был либо убить, либо расплакаться. Сделав глубокий прерывистый вдох, он заметно успокоился.

— Я хорошо защищался. Они, конечно, этого не ожидали. В конце концов они решили поискать себе жертву поспокойнее, а торговцы отнеслись ко мне с большим уважением. Они не стали торговаться со мной так, как могли бы.

— Тебе это понравилось, — сказал Сареван. — Возможно, тебе надо было родиться торговцем.

— Лучше уж торговцем, чем ничтожным бродягой. Или, — сказал Хирел, снова наклоняясь к своему мешку, — евнухом. Любого рода.

Зха'дана так и подмывало спросить, может ли быть несколько разновидностей евнухов, но, к счастью для всех, он вовремя придержал язык.

В мешке Хирела оказались иголки, нитки и ножницы, рулоны черного льняного полотна и отличной тонкой шерсти, ремни из черной кожи, черные перчатки и сапоги, которые пришлись им почти впору, и — чудо из чудес — четыре меча с черными рукоятками в черных ножнах. Это были мечи олениай. Хирел отказался говорить, где он раздобыл их. Вид у него был одновременно гордый и виноватый.

— Он украл их, — одобрительно пояснил Зха'дан. Хирел вспыхнул.

— Я их позаимствовал. Будучи Высоким принцем, я являюсь главнокомандующим. Вот я и воспользовался моим королевским правом.

Зха'дан захлопал в ладоши. Хирел в гневе принялся кромсать темную ткань.

Остальные поспешили помочь ему. Под руководством Хирела они превратились в шиу'от олениай — воинов, связанных торжественной клятвой. Когда все было готово, солнце уже склонилось к западу. Сареван пососал исколотый иголкой палец. Хирел шлепнул его по руке. — Надевай маску, — велел он. Скорчив гримасу, Сареван повиновался. Хирел отступил на шаг, упер руки в бока и кивнул головой. — На какое-то время сойдет, — решил он. — Пока кому-нибудь не вздумается рассмотреть тебя поближе. — Ты меня успокоил, — съязвил Сареван. Хирел не обратил внимания на эту колкость. Для себя он сшил такой же головной убор, как для остальных: обтягивающий капюшон с маской, скрывающей все лицо, даже глаза.

Полоса из тончайшего полотна позволяла владельцу маски все видеть и в то же время оставалась непроницаемой для взоров окружающих.

— Мы просто потрясаем своим видом! — с восторгом сказал Зха'дан.

Сареван уже начал задыхаться под своей маской. По крайней мере, отметил он уныло, теперь у него не будет возможности расцарапывать свои зудящие щеки.

Люди охотно глазели на дюжину олениай, сопровождавших юного лорда и двух его варваров-рабов. Но никто не смотрел на трех шиу'от олениай. Все отводили взгляды от их темных силуэтов, приглушали голоса и расступались перед ними.

* * *

С невероятной легкостью им удалось обменять украденных сенелей на пару черных кобыл. Продавец не стал торговаться и отдал животных почти даром. Его глаза испуганно округлились, пухлое лицо заблестело от пота. Вопросов он не задавал. Когда они ушли, он чуть не расплакался от облегчения.

То же самое произошло и со вторым продавцом, и с третьим. Чаще всего их встречали со страхом. Иногда страх был приправлен ненавистью. И тогда спина Саревана судорожно напрягалась в ожидании брошенного камня или острого клинка.

Зха'дан довольно быстро потерял удовольствие от этой игры. Ночью, когда они разбили лагерь, он был угрюм и молчалив и заговорил лишь однажды:

— Никто прежде не испытывал ко мне ненависти. Это очень больно.

Хирел успокоил его своим обычным способом. Сареван лежал в сторонке и старался не прислушиваться к ним. В результате он стал различать издаваемые ими звуки еще более отчетливо. Шепоток. Короткие смешки. Прерывистое дыхание. Шорох тел, двигающихся в едином ритме, — древнейший танец мира.

Впервые за долгое время ожерелье жреца показалось ему невероятно тяжелым. Он снял его, слегка растянув, потому что стальная оболочка сделала его менее гибким. Ночной воздух холодил обнаженную шею. Сареван потер ее, нащупывая шрамы — круг огрубевшей кожи, образовавшийся от длительного соприкосновения с обручем. Горькая улыбка тронула уголки его губ. Ни один асанианец не догадается, что он не раб и никогда им не был. Вначале было намного хуже. Он не расставался с лечебным бальзамом, рана постоянно кровоточила и гноилась, а повязки не помогали. Они лишь усиливали страдание.

Он повертел в руках этот священный и жестокий предмет. Сейчас он был замаскирован под символ рабства. Сареван прижал его к груди. То был холодный любовник. Он не даровал утешения. И тем не менее в этом металлическом обруче заключалось душевное успокоение. Путь к нему был нелегким и долгим, и все же оно наступило. Сареван по-прежнему оставался жрецом Аварьяна. И ни убийство, ни измена не могли отнять у него это.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать