Жанр: Фэнтези » Джудит Тарр » Жребий принцессы (страница 56)


Таков был обычай. Хирел рассказывал об этом Саревану. Маска — это лик бога: без возраста, без изъянов, без слабостей, свойственных человеку. Как же в таком случае просто, ответил ему тогда Сареван, тайно убить императора и присвоить себе его маску, его имя и его силу. Хирела это предположение отнюдь не позабавило. Чернь не должна знать, что император стар, болен и безобразен. Действительно, император, который положил начало этой традиции, был чужеземным завоевателем с ужасно изувеченным лицом и дерзким намерением добиться доверия своего предшественника. Он женился на единственной дочери императора, после чего избавился от тестя, решив, что предательство в данном случае выгоднее честной игры. Однако с тех пор ни одна попытка стать самозванцем не увенчалась успехом, потому что не только королевы, принцы и некоторые знатные лорды Высокого двора имели право видеть лицо императора: через равные промежутки времени его личность удостоверялась на специальном совете, состоящем из жрецов и лордов, убеленных сединами, бдительных и неподкупных.

Именно такой ритуал состоялся перед началом празднества. Но Саревану не было нужды проверять. Он кожей чувствовал, кто скрывается под этой маской.

За исключением случаев, когда требовалось обсудить дела высшей государственной важности, император не говорил даже с Высоким двором. За него это делал Голос — герольд в черной безликой маске, обладающий красивым голосом.

— Настало время, — провозгласил он, — время и время. Трон занят, его величество силен, да живет он вечно. Однако даже величайший владыка, творящий законы, обязан им повиноваться. И было сказано в дни Асутхараньяса, чья память нетленна: каждый лорд обязан назвать своего наследника. Это достаточно сделать единожды, если наследник достиг совершеннолетия. Если упомянутый наследник младше, будь то новорожденный младенец или отрок, он должен сам, по достижении зрелости, сделать запрос и принять титул наследника из уст своего лорда. И только тогда этот титул будет считаться действительным.

Герольд сделал паузу. Воцарилась глубокая тишина. Даже мириады звуков, издаваемых множеством людей, живых, дышащих и стоящих вплотную друг к другу, потонули в тишине.

— В первый день осени на тридцать втором году правления божественного императора Гаран-Шираза Олуебьяса, да будет вечной его память, у Высокого принца Зиада ин Шираза Илариоса и достопочтенной и благородной принцессы Азии родился сын, Асукирел ин Зиад Увериас, высокородный, избранный наследник избранных наследников Асаниана. На восьмом году правления его величества, великого Льва, золотого завоевателя Асаниана, Зиада ин Шираза Ушаллина Илариоса, до него дошла весть о смерти его избранного наследника. Эта весть пришла ночью, весной этого года, и принесла неизмеримое горе. Однако закон продолжает действовать, он не знает скорби. Каждый лорд, даже сам повелитель лордов, обязан назвать наследника. Пришло время, время и время. Слушайте и запоминайте.

Тишина обострилась, зазвенела, стала оглушительной. Настал исторический момент. Согласно букве закона, сам император должен был заговорить и назвать имя. Принцы ждали, и даже Аранос выпрямился, насторожившись и перестав изображать притворную скуку.

Это окончательно сокрушило Саревана, чуть не сбило его с ног. Какая жестокая и горькая неудача! Имя наследника должен назвать сам император. Ах, если бы Хирелу удалось добраться до него, объявиться, открыто присутствовать на церемонии! Но они послушались Араноса. Они доверились ему, позволили изолировать их всех. А он предательски посмеялся над ними. Зиад-Илариос и понятия не имеет, что его законный наследник присутствует сейчас здесь. Перед лицом Хирела он назовет Араноса наследником Асаниана.

В глубокой тишине металл звякнул о металл. Сареван взглянул вбок и, проклиная свой шлем, наполовину развернул корпус.

Один из гвардейцев Араноса сошел со своего места. Он одиноко стоял на блестящем песке. Золотая стража в знак предупреждения нацелила копья. Он же отбросил свое прочь.

Казалось, император не видит его. Он был просто каким-то сумасшедшим, недостойным внимания. По эту сторону рва с драгоценным песком только принцы будут знать, что он здесь. Стража разберется с ним, и двор так и не поймет, что произошло. Золотая маска поднялась.

Человек на песке сделал быстрое движение. Его руки ухватились за латы. Рыцари императора начали приближаться к нему. Сареван оставил свое место, расталкивая локтями ошарашенных стражников, взвизгивающих рабов и абсолютно невозмутимого мага.

Внутри искусно изготовленных доспехов имелись скрытые замки. Они щелкнули, хитроумная скорлупа раскрылась и с грохотом упала на песок. Под ней воссияли белые одежды, надетые одна поверх другой — простота асанианской изысканности. Одеяний было семь. А над ними сверкало золото. Восьмое платье, императорское, полагалось носить лишь Высоким принцам.

Из воздуха, а может быть, из группы магов выпрыгнула серая тень и припала к земле перед Хирелом. Ее рычание было тихим, отчетливым и гибельным. Рыцари императора застыли на месте.

Саревану удалось пробиться к Хирелу. С ним был Зха'дан. Они остановились за его спиной, и не было охраны надежнее.

Казалось, он не осознает их присутствия. Его спина была такой же прямой и гибкой, как раньше, несмотря на то, что плечи стали намного шире. Гордый и все же невыразимо одинокий, он стоял под изумленными взглядами множества глаз, повернувшись лицом к отцу. Его руки легли на украшенный перьями нелепый шлем. Он отбросил его в сторону резким, лишенным

придворной учтивости движением, и встряхнул своими коротко обрезанными волосами. Приподнял подбородок и устремил глаза на императора.

Сареван почувствовал, как во рту у него пересохло. Он отдал бы многое, лишь бы видеть лица Вуада и Сайела, но еще больше, неизмеримо больше, чтобы видеть лицо самого императора. Но маска не выдавала чувств, которые мог испытывать человек, скрывавшийся под ней. Он породил почти полсотни сыновей. Узнает ли он этого, столь переменившегося, превратившегося из ребенка в мужчину? И даже если узнает, то назовет ли его своим наследником?

Хирел сделал то, что могло быть признано крайне мужественным поступком — или проявлением крайнего безрассудства. Он двинулся вперед, сопровождаемый Юланом. Он, не колеблясь, шел прямо на стальные наконечники копий. Когда сталь едва не вонзилась в его грудь, он поднял руку.

Копья заколебались и внезапно качнулись вверх. Олениай медленно отступили назад.

Все принцы видели происходящее. Возможно, некоторые из них поняли, в чем дело. Тишина, царившая в зале, нарушилась удивленными шепотками. Приглушенный шум голосов усилился.

Хирел поставил ногу на первую степень возвышения. Идти дальше он не дерзнул. Он стоял и ждал, подняв глаза на отца. Теперь люди, находившиеся за спинами принцев, видели его и зверя рядом с ним, а также двух высоких воинов. Шум голосов в зале уподобился вою лесного ветра, грозившему превратиться в рев урагана.

Лишь один император не двигался. Маска наклонилась по направлению к сыну. Его герольд совсем растерялся.

Сареван начал дергаться. Все это тянулось слишком долго. Если человек в маске в скором времени не образумится, если, конечно, у него оставалась хотя бы капля разума, в зале поднимется волнение.

Сареван рванул застежки на своих доспехах, стряхнул их с себя и отбросил прочь. Почему за его спиной послышались вздохи изумления? Он обладал собственным безумным величием: он потребовал, чтобы ему принесли полное императорское облачение северян и получил его. То, как он был одет, казалось этим людям наготой. Белые сандалии со шнуровкой до самых колен. Белый килт. Тяжелые украшения из золота и рубинов везде, где только можно было их подвесить. И огромное пространство обнаженного тела. Зха'дан заплел его волосы в искусные косички, подобающие вождю: зхил'ари не знал королевских обычаев Янона, а времени на обучение у Саревана не было. Впрочем, никто здесь не почувствовал разницу, да это и не имело значения. Цвет многочисленных замысловатых плетешков вполне доказывал истинность его происхождения.

Он сбросил шлем, тряхнул косичками, взглянул прямо в глазницы императорской маски и отвесил короткий поклон, как король королю.

— Лорд император, — сказал Сареван отчетливо и спокойно, перекрывая сумятицу в зале. — Я возвращаю вам вашего сына.

После этих слов воцарилась мертвая тишина, излучавшая недоверие, смешанное с любопытством. Хирел побелел от ярости. Сареван отчаянно надеялся, что Аранос испытывает то же самое чувство. Он улыбнулся.

— Перед вами ваш сын, лорд император. И, смею надеяться, ваш наследник. Назовете ли вы его сами, или это сделаю я?

Невероятная дерзость! Она вызвала благоговение даже у Хирела. А весь Высокий двор оцепенел.

Император совершил ужасную вещь, неслыханную и невозможную. Он встал с трона и сделал шаг вперед, облаченный в весь этот шелк, бархат и парчу, в своей маске, короне и парике из тяжелого золота. Он двигался с огромным достоинством и тяжеловесной медлительностью, но все же двигался. Он стал спускаться вниз по ступеням. Когда до Хирела оставалась лишь одна ступень, он остановился и поднял руку. Его рыцари приготовились к прыжку. Его сын стоял без движения в ожидании удара.

Рука в сверкающей перчатке опустилась. Пальцы сжали плечо Хирела. У него захватило дух, как от боли, но он не дрогнул. Его глаза встретились сглазами под маской.

Из-под маски раздался голос. Это был прекрасный голос, мощный и глубокий, намного превосходящий по красоте голос императорского герольда.

— Асукирел, — возвестил император Асаниана. — Асукирел ин Зиад Увериас.

* * *

Однако это был еще не конец, в чем тут же удостоверились Хирел и Сареван. Они нарушили ход ритуала, они потрясли Высокий двор до самых оснований.

Когда рыцари императора уводили их, в зале началось настоящее буйство. Хирел попытался оказать сопротивление.

— Мы еще не закончили, — громко сказал он, прорезая шум толпы. — Я должен принять у них присягу. Я должен…

— Они сдерут с тебя шкуру, — сказал Сареван, кладя руки ему на плечи, чего никто другой не решался сделать. Хирел был слишком разъярен, чтобы сопротивляться. Наступила внезапная и благодатная тишина. Сареван расположился в комнате, куда препроводили его олениай. Должно быть, она предназначалась для отдыха императора в перерыве между аудиенциями либо для тайных соглядатаев, которые наблюдали за троном и залом через невидимые глазу окошечки. Теперь эти окошки были закрыты. Один из олениай завесил их гобеленом. Саревану почудилось что-то знакомое в этом человеке, в этих глазах, поблескивающих из-под черной маски.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать