Жанр: Научная Фантастика » Юрий Никитин » Мегамир (страница 31)


Глава 17

Через два дня Кравченко разрешил навестить Сашу. Она висела на перекрещении трех тонких нитей, протянутых от стены к стене. Пластиковый корсет укрывал его почти полностью, высовывались только ноги, начиная от голени, даже шея была в толстом корсете. Глаза ее были закрыты.

Кирилл спросил шепотом:

— Как она?

— Жить будет. Хорошо, что случилось здесь. В Большом Мире ничто бы не спасло! Мизерная гравитация позволяет работать поврежденному сердцу, а ничтожное давление и резкое понижение температуры всего тела сохранило жизнь... Вы принесли в глыбе клея буквально куски! Сам удивился, когда кончил сшивать: живет! Конечно, подниматься уже не сможет, позвоночник размозжен, спинной мозг изжеван... Ориентируйтесь на сидячие... точнее, на лежачие работы. Пусть даже здесь не чувствует себя лишней.

Дмитрий молниеносно прижал руки к груди:

— А как же... как же работа испытателя?

Кравченко неожиданно и страшно налился кровью. Непривычно было видеть этого мягкого, интеллигентного человека трясущимся от гнева.

— Осточертели со своей выправкой! Орлы, герои, синеберетники! Разве нет достойных занятий? Сервантес так бы и остался бравым десантником, то бишь бравым солдатом, если бы в бою ему не отсекли руку. Но с одной воевать нельзя, зато можно написать «Дон Кихота»!

Вдвоем подошли к Саше вплотную. Хотя ступали бесшумно, она ощутила их присутствие, открыла глаза. Они были исполнены страданием.

— Ребята... вам уже сказали, чтобы мне готовили место в конторе? Буду слюни расходовать, перелистывая ваши отчеты... Слюни вместо патронов!

— Сашка, — проговорил Дмитрий тяжело, словно ворочая камни, — мы еще повоюем!

Саша напряженно следила за его губами. Догадалась, знала ли, что будут утешать, ответила все тем же бесцветным голосом, в котором не осталось жизни:

— Врать не умеешь. Для этого надо родиться женщиной... Все уже знают, что я калека. Навсегда.

— Подумаешь, ухи, — возразил Дмитрий оскорбленно. — Бетховен вовсе был глухой, а какие симфонии выдал! Сервантес одной рукой писал роман, а художнику Камневу еще в детстве поездом ноги отхватило вот досюда...

Он старательно показал, докуда отхватило ноги. Саша поняла, вздохнула:

— Ноги у меня остались... Но что толку?

В комнату осторожно вошел Кравченко. Его глаза с состраданием смотрели на поникших Дмитрия и Кирилла:

— Через две недели выдам ее вам. Сейчас, извините...

Кирилл, выходя вслед за Дмитрием, внезапно подумал, что Саша впервые упомянула о женщинах.

Через неделю бледная и чудовищно исхудавшая Саша уже лежала на широком ложе в своей комнате. Правая рука и туловище до пояса оставались в пластиковом гипсе, подбородок поддерживал жесткий корсет. Она неотрывно следила за Кириллом, который почти бегал взад-вперед, терял равновесие при поворотах, натыкаясь на плотную стену воздуха.

Дмитрий сидел на столе, свесив ноги. Его глаза с братской любовью обшаривали измученное лицо напарницы.

— Прошу поддержать меня, — нервно говорил Кирилл. — Покажется диким, невероятным, но здесь много невероятного, к чему уже привыкли. Прошу вас обоих поддержать меня. Вы поймете, что это самый лучший выход... Станцию надо перенести в другое место! Эта стальная коробка абсолютно неприемлема для жизни. Здесь всем хана, крест.

Дмитрий возразил с неудовольствием:

— Почему? Здесь все блага цивилизации.

— Да, цивилизация за нас, лишь культура против... Ты слышал недавний термин: «застой», «застойные явления»?

Дмитрий покосился на Сашу, ответил сердито:

— Глупости! Когда вкалываешь, никаких застойных явлений не возникает. Весь выкладываешься в работе, сублимируешь жизненную энергию, добиваешься высоких результатов в труде и спорте... А также в науке.

— Эту допотопную теорию я знаю, — прервал Кирилл, — хотя как биолог мог бы объяснить на пальцах, даже ты все понял бы... Застой в том, что мы сами отрезаем себя от этого мира, противопоставляем себя ему. Стальная коробка, скафандры для выхода... Масса оружия! На чужой планете, что ли?

Дмитрий проговорил с ленцой, но взгляд был острым:

— Вижу, в твоем рукаве шевелится какая-то гадость. Давай выпускай ее. Сам знаешь, мы поймем, куда бы ты ни вел. Ты наш начальник, помнишь? А мы, как наполеоновская гвардия, бурчим, но идем.

— Вам тоже придется поработать, — сказал Кирилл несчастливо. — Я совсем не умею говорить с людьми!

— Я тоже не Цицерон. А ты, Сашка?

— Вас знают лучше. Вы здесь уже два года!

Кирилл произносил слова как можно четче, старался держаться во время разговора лицом к Саше, губами двигал вовсю, потому что Саша училась читать по губам.

— Куда переселимся? — спросила Саша будничным голосом. — В галл?

Кирилл бросил на нее быстрый взгляд. Ее лицо было спокойным. Она знала себя экспертом по оружию, а мирмеколог был экспертом по животному миру растительных джунглей. Каждый отвечает за свой участок.

— Нет, — ответил Кирилл запинаясь. — Сперва я думал про галл. Тем не очень надежно... А пройдет год-два, перетаскивай оборудование в другой нарост? Надо выбирать место получше...

Он умолк, стараясь найти слова поубедительнее, но те ускользали. Дмитрий и Саша тоже люди, не милые сердцу муравьи, даже не смышленые термиты. Или осыгаликты...

Дмитрий не выдержал:

— Не тяни клеща за хвост! Куда переселяться?

— В муравейник, — ответил Кирилл упавшим голосом.

Оба раскрыли рты. Кирилл поспешно добавил:

— Безопасно, клянусь вам! Вы же знаете, в любом

муравейнике живут мирмекофилы. Жуки, паучки, клещики, даже муравьи чужих видов. Хозяева не трогают, а гости получают кров, тепло, а то и корм. Даже защиту! Ни один хищник не подойдет близко. Прекратятся потери.

Саша опустила глаза, молчала. Дмитрий судорожно подвигался, словно ему снизу припекало, сказал раздраженно:

— Кирилл, я к муравьям отношусь хорошо. Даже дрался за них, вспомнить стыдно. Но жить постоянно рядом? Я на третий день заикой стану, через неделю буду зеленых чертиков снимать с себя и Сашки... А каково другим?

Кирилл потрогал Сашу, сказал громко, глядя в ее открывшиеся глаза:

— Тогда переселимся к компонотусам! Эти муравьи живут в пеньках. Займем верхний этаж, у них всегда верхние три-четыре этажа пустуют. В хорошую погоду сможем работать на свежем воздухе, под открытым небом, в дождь или ветер укроемся в пещерах... Зато дерево не железо! Предки жили в деревянных домах, радовались. Болели меньше.

Дмитрий сердито сопел, Саша сказала тихим голосом:

— Экстравагантно. Правда, вряд ли тебя поддержат. Люди привыкли к комфорту, даже если он отгораживает от мира. Ты предлагаешь с большим прицелом, чувствую... С очень дальним прицелом. Увы, здесь не политики, не футурологи, не строители будущего мира. Прекрасные металлурги, электронщики, механики, оптики. Из гуманитариев ты первый! Не спорь, я знаю о математизации биологии, но все равно биология — мягкая наука. Кирилл, наши голоса с вами... тобой, но этого очень мало.

Дмитрий неохотно буркнул, словно одолевая свое же мощное сопротивление:

— Выходи на Ногтева. Перебазировка зависит от него. Если не от членов повыше.

Саша внезапно поинтересовалась:

— А какие из себя компонотусы? Мы их видели хоть раз?

— Видели, — ответил Кирилл, отчетливо двигая губами. — Измашкин погиб при встрече с компонотусом ксерксом.

Мазохин требовал изложить сперва ему, таков порядок, а уж он решит, стоит ли беспокоить высокое руководство, и без того очень занятое важными народно-хозяйственными задачами.

Конечно, он лег бы костьми, только не дал бы прорваться мимо себя любому, тем более, узнай зачем. Но тут неожиданно помогли Дмитрий с Сашей. Дмитрий тогда еще пробормотал: «Кириллам нужно помогать, Мазохины пробьются сами». Они отыскали в пухлой Инструкции подпункт, где человек на положении Кирилла мог обращаться к Ногтеву напрямую.

В обширной комнате связи экран занимал все стены. Его делали умельцы, для них — микроизделия, филигрань, а здесь еще доводили до ума грубо изготовленные, словно вырубленные топором, блоки.

Кирилл соединил провода, клавиши никак не присобачат, экран тут же пошел крупными лиловыми пятнами. Медленно появился огромный Ногтев. Сидя за массивным столом, неспешно водил по бумаге ручкой, глядя на нее так, словно ждал подвоха.

Под глазами у него висели тяжелые складки кожи. Щеки тянуло вниз, чувствовалась борьба с чудовищной гравитацией. Мышцы грудной клетки с трудом боролись с жутким атмосферным давлением. Невидимые легкие с шумом набирали порцию воздуха и тут же без паузы схлапывались, выбрасывая загаженную потемневшую струю воздуха...

Ногтев медленно поднял голову, губы его начали изгибаться. Кирилл сказал первым:

— Здравствуйте, Аверьян Аверьянович! Разрешите доложить о первых впечатлениях.

Связь с Ногтевым напоминала связь со звездолетом, пересекающим орбиту Юпитера. Коротко доложив о сделанном, Кирилл маялся, пока сложная аппаратура растягивала его трехминутный писк на четверть часа, потом долго ждал, дергался, подпрыгивал от нетерпения, ибо Ногтев чересчур долго молчал, переваривал.

Наконец зал связи, показавшийся сразу крохотной каморкой, заполнил густой голос Ногтева, сохранивший авторитетные нотки даже в повышенном регистре:

— Такая экстраординарная мера, как передислокация станции, требует смешанной комиссии ряда ведомств. К сожалению, проект все больше выходит из-под эгиды армии. Многое придется уточнять, согласовывать, увязывать, утрясать...

— Могут погибнуть люди! — воскликнул Кирилл. — Меры необходимы срочные...

— ...состыковывать, а тем временем на станции еще не одно ЧП стрясется, — продолжал Ногтев, еще не слыша реплики. — Рискну взять ответственность, Кирилл Владимирович. Даю добро на срочное перебазирование. А тем временем у нас прозаседают, примут резолюцию, влепят мне строгача с занесением... Примерно сороковой по счету. Правда, я предпочел бы, чтобы вы отыскали менее дикое решение, чем перетаскивать весь персонал в муравейник... Ладно, вы действуйте в духе времени, сейчас идет антисионистский бум. Все рвутся назад в пещеры, то бишь вперед к природе... Я сейчас отдам распоряжение Мазохину. Как у вас с ним? Ладите? Какие пожелания?

Кирилл сказал поспешно:

— Аверьян Аверьянович! Я уж постараюсь воспользоваться вашим добрым настроением. Прошу оставить группу в том же составе и после перебазирования. Немировский и Фетисова не специалисты, в работах Мазохина почти бесполезны, а под моим присмотром будут вырабатывать новые навыки у муравьев. Это сулит определенный народнохозяйственный эффект... Еще я просил бы придать моей группе Кравченко.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать