Жанр: Научная Фантастика » Юрий Никитин » Мегамир (страница 49)


— Что-то стряслось? — спросил Кирилл встревоженно.

— Пока нет, но гнетет предчувствие. Необычно, всего не предусмотришь, а предусмотреть надо все. Мы с вами начальство, отвечаем и за непредвиденное.

Они карабкались наверх, цепляясь за выступы, прилипая к гладким камням, где уже скапливалась ночная влага. Верх ущелья был перекрыт пленкой, имитирующей каменную россыпь. Ногтев первым вылез из-под края, вздрогнул, увидел на серебристом пне страшную рогатую голову.

Заслышав содрогание почвы, рогатое чудовище мгновенно развернулось в их сторону. Блеснули острейшие серпы жвал, чуть дрогнул воздух, задвигались невидимые сяжки, определяя массу и Бог весть что еще, что умеют муравьи, а люди о чем даже не догадываются.

— Стой, кто идет? — рявкнуло у них над головами так страшно, что Ногтев и Кирилл едва не сорвались обратно в пропасть.

— Свои, — ответил Ногтев, наконец, когда совладал с голосом. — Благодарю за службу.

— Пароль? — допытывался строгий голос.

— О пароле не уславливались, — буркнул Ногтев. — Благодарю за службу, испытатель первого класса Немировский!

— Рады стараться, — отчеканил голос невидимого Дмитрия. — Вам компанию составить?

Кирилл дипломатично, опережая Ногтева, ответил:

— Диме будет тоскливо.

— А с нами еще Буся мягкопузый! Я с вами, а они вдвоем подежурят.

— У них с дисциплиной слабовато, — заметил Ногтев. — Когда твой меньший страшила чешет большего, тот глава закрывает. А на посту надо бдеть.

Буся сидел на плече Дмитрия нахохлившийся, как озябшая ворона. Он прижимался телом, сохраняя тепло. Воздух был холодный даже здесь, лишь из расщелины струились остатки тепла.

Кирилл проглотил вторую капсулу. Ногтев зашвырнул себе как в топку паровоза целую пригоршню. Они отошли от места стоянки, прислушиваясь к ночным шорохам, незнакомым запахам. От капсул шел жар, как от крохотных ядерных реакторов, в груди было тепло, даже жарко, но пальцы зябли — порция горячей крови быстро остывала в тонких руках и ногах.

Они медленно удалялись от расщелины и гондолы. Кирилл прикидывал, с чего Ногтев начнет, уже догадываясь о теме разговора, но тут сзади зашуршало, мелькнуло блестящее в лунном свете крупное тело ксеркса. Бесцеремонно отпихнув Кирилла, ксеркс придвинулся к Ногтеву, настойчиво щекотнул его сяжками.

Ногтев с раздражением повернулся к мирмекологу.

— Кирилл Владимирович, пора научить их обращаться как-то понятнее! А то я на вашем хваленом языке жестов такое выдам, что муравей в обморок хлопнется, хоть и солдат-разведчик. Я не родился директором, матросом тоже бывал...

Но ксеркс насел, развернул Ногтева к себе лицом. Громадные мандибулы залязгали возле самого горла Ногтева. Тот побледнел, видно было даже в лунном свете, спросил осевшим голосом:

— Чего он добивается?

— Пытается накормить, — объяснил Кирилл с неловкостью. — Трофаллаксис, обмен кормом. Это не столько ритуальный обмен, сколько жизненная необходимость.

— Так пусть с вами занимается. С Немировским, Фетисовой, наконец! Когда они мед у пчел воровали, Немировский первым прибежал трофаллаксироваться, другим не осталось... Но эти двое начали липнуть именно ко мне! Это не случайно?

Кирилл мялся, не знал какими словами не взбесить Ногтева:

— С точки зрения муравья мы — отводок семьи... Их тревожит, что все еще не нашли ядро новой семьи — царицу... Это понятно, ведь молодую царицу, как вы видели сами, первой хватают птицы, пауки, чужие муравьи... Но даже при гибели царицы отводок не должен погибнуть...

Из темноты вынырнул Дмитрий, с ходу врезался в разговор, незаметно отпихнув Кирилла:

— Аверьян Аверьянович, я объясню коротко. По-солдатски. У муравьев так выражается почтение к старшим. Ритуал! Кого признают начальником, тому прут лишний кусок. Дикари, дети природы! Это я читал в этиологии — науке о поведении животных. Младший волк подставляет старшему в ритуальном смирении...

— Про волков я читал, — прервал Ногтев. Уже благосклоннее взглянув на младшего брата по разуму и пройду, бросил: — Это хорошо, субординацию знать надо. Хоть кто-то в этой сумасшедшей экспедиции знает свое место.

Он торопливо пошел вперед, пока Кирилл с Дмитрием удерживали озадаченного ксеркса и «вещали лапшу на уши», как сказал Дмитрий. Он спросил шепотом, косясь в темноту:

— Я угадал?

— Ну... не совсем. Когда царица гибнет, муравьи раскармливают одного из муравьев. Тот начинает нести яйца. Не так умело, как царица, и не так много, но семья все-таки живет.

Дмитрий хихикнул:

— Хорошо, что не дал тебе рта раскрыть! Царем Ногтев быть согласен, но царицей...

— Здесь правят царицы, а цари...

— Знаю-знаю! Это мир, где лучше быть пролетарием.

Он ласково погладил по широкой голове пролетария Диму, самого умного из всех муравьев. Ксеркс лизнул Дмитрию руку, заметив на ней крохотный микроорганизм, что пытался протиснуться сквозь тонкую кожу.

Кирилл пошел за Ногтевым, вычисляя его по легкому шелесту. На странном небе светилось желтоватое пятно, двигались темные бесформенные тени, наползали друг на друга, заглатывали, пожирали даже луну, но желтое пятно, поскитавшись по внутренности чудовища, прорывалось сквозь бока, либо выпадало позади тучи...

Между черным небом и черной землей метались огромные быстрые тени. Кричали летающие животные, метались летучие мыши, посылая на землю ощутимые воздушные толчки.

Ногтев сказал с хмурым пониманием:

— Здесь мы не цари природы... Словно бы

очутились в эпохе динозавров. Как поется: «По полюсу гордо шагает, меняет движение рек, высокие горы сдвигает советский простой человек»... То-то и есть, что слишком простой. Досдвигался, экологи волосы на себе рвут. А тут еще первобытность, простор. Можно начать заново, не повторяя ошибок... Не так ли, Кирилл Владимирович?

Кирилл ответил с осторожностью, не поворачивая лица к Ногтеву:

— Все еще проверяете, на чьей я стороне? Идея избранности — игра ума. Мы отрезаны от Большого Мира. Оттуда смотрят с брезгливой жалостью как на чокнутых, исусиков, пыльным мешком прибитых... Мелюзга, мол, насекомые людишки. Айкью любого нашего работника намного выше среднего уровня! Кто-то в шутку привел доводы о явном превосходстве людей Малого Мира, избранности нашего пути. Фетисова не искушена в интеллектуальных играх, вы ее учили другому, она приняла все за чистую монету, уверовала, подхватила факел... К тому же тут какие-то явно личные пружины. Она и в десантницы пошла, по слухам, чтобы что-то преодолеть, кому-то доказать...

Ногтев сказал сумрачно:

— За высоколобых не тревожусь, дальше шуточек не пойдут. Но когда с такими идеями начинает носиться Фетисова... Неважно, личное или не личное. Недостаток образования уже приводил к кровавым баням. Я говорю о настоящем образовании, не о дипломатах электронщиков. Кибернетикой, химией, математикой еще никого не удавалось воспитать, а с литературой или историей у нас традиционно слабовато.

— Детская болезнь. Переболели многие.

— Такая болезнь часто затягивается, — напомнил Ногтев. — К тому же заразная!

Желтоватое пятно луны скрылось под натиском черной тени. На мир упала тяжелая давящая тьма. Звуки затихли, и Ногтев с Кириллом замерли, вслушиваясь в тишину.

Наконец, тьма неохотно расступилась, начали обрисовываться тени, а запахи стали сильнее. Сильный запах доносился сверху. Кирилл долго всматривался в висящее на высоте в три-четыре роста мохнатое скрюченное тело размером с аэростат. Крыльев почти не видно, лапы и огромная голова прижата к брюшку. Шмель! Вцепился в цветок, пережидая холодную ночь, оживет с первыми лучами солнца, чтобы первому побывать на этом и ближайших цветах...

В просвете туч выглянула луна. Шмеля залило прозрачным светом — солнцем призраков и утопленников. Густая шерсть заискрилась, заблестела. Будь шмель поменьше, сошел бы за раскормленного медведя.

По стеблям впереди качнулась длинная изломанная тень. Ковылял ксеркс, чужой ксеркс. Шел тяжело, борясь с оцепенением, удерживая под толстым хитиновым панцирем тепло.

Он часто останавливался, щупал сяжками воздух, стебли, землю. На один ствол хотел влезть, сорвался, полежал на спине, как жук, дрыгая лапами. Перевернулся с трудом, вскарабкался на другой стебель, деловито потрогал застывшего на ночь крупного кузнечика. Сквозь оцепенение кузнечик ощутил беду, но холод держал, приглушал ощущение опасности. Ксеркс полз уже по спине кузнечика, тот был впятеро крупнее, массивнее, жвалы втрое шире, а только дети и неграмотные взрослые наивно доверяют песенке, где кузнечик «...ел одну лишь травку, не трогал и козявку, и с мухами дружил». Кузнечик всегда готов сожрать козявку или муху... Ксеркс — боевая машина убийства, работающая, как сказал бы Дмитрий, даже в особо неблагоприятных условиях. Сейчас он вонзил кривые зазубренные кинжалы в горло кузнечика, тот слабо шевельнулся, лапы разжались, оба шумно брякнулись на землю.

Кузнечик пытался прыгнуть, но ксеркс потащил умело, держа брюхом кверху, мощные лапы с силой лягали ночной воздух.

Ногтев огляделся. На стеблях, куда ни глянь, виднелись застывшие кузнечики разных видов и размеров, жуки, личинки златоглазок, мошки, мушки...

— Сколько мяса, — проговорил Ногтев нервно. — Даже не стада бизонов, а косяки китов. Обнаглеем, забудем земледелие, скотоводство.

— Муравьи сеют, — напомнил Кирилл.

— Мы не муравьи, — отмахнулся Ногтев. Голос его был горьким. — Нам бы на готовенькое, нам бы пограбить всласть! Только когда опустошим сундуки, когда выбьем все живое, посидим на голодном пайке...

— Здесь голодного пайка никогда не будет.

— Не улыбаться, плакать надо!

— Народ здесь другой, Аверьян Аверьянович. Даже муравей Саша и тот интеллектуал.

— Только и надежда на интеллектуалов. А еще лучше — на интеллигентов. Нельзя спешить, Кирилл Владимирович. Этот мир дает слишком много. Если сюда хлынет народ, то не удержим контроль. Народ разный! Сейчас все на подбор, даже муравей, как вы верно заметили, но начнут прибывать жены, техники, квалифицированные рабочие, завхозы, повара, подсобники...

Кирилла свело внезапной судорогой. Через мгновение спазм прекратился — сигнал, что таблетками злоупотреблять опасно. Ногтев кивнул понимающе, ему все как с гуся вода, и люди пошли обратно.

На листьях уже поблескивали крохотные искорки, зародыши капель росы. Каждая к утру превратиться в сверкающий шар высотой в рост человека. Если воды соберется слишком много, капля сплющится, дождется утра, когда-либо жучки выпьют, солнце высушит, либо ветерок сбросит на землю...



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать