Жанр: Научная Фантастика » Юрий Никитин » Мегамир (страница 53)


— Здесь двадцать-тридцать этажей... Башня будет в нашем распоряжении через пару суток. Включая подземные этажи корней. И все запасы хлебцев Мюллера.

— Ну, хлебцы для Хомякова. Он у нас ведущий специалист по недоеданию. Конечно, я побываю на всех этажах, отчет должен быть полным.

Все залы, как записал для памяти Ногтев, это воздушные резервуары. Изолированный воздух предохраняется от перегрева и потери влаги, а на внешних кольцах междоузлий скапливается дождевая вода, откуда всасывается стенками. Заткнув дыру, через которую влезли, можно держать воздух влажным, а температуру легко подыскать по душе, перемещаясь по вертикали. Самые холодные залы внизу, в стенках еще циркулирует грунтовая вода, зато в верхнем жарко как в бане. В каждой башне с комфортом разместится пять-шесть тысяч человек, включая помещение для работы, учебы, спортивные залы и профилактории.

Но лучше, добавил Ногтев, чтобы заселение Малого Мира начинались как можно позже. Здесь работа другая, учеба другая, многое другое. А если мы до сих пор по цвету кожи или разрезу глаз относим человека к высшим или низшим, то даже там такие взгляды встречают не просто противодействие, а ответную защитную реакцию: черный национализм, желтый, избранничество... А здесь пока что ученые отделываются шуточками, только нельзя доводить до того, чтобы сказали всерьез!

А здесь пока что Хомяков неутомимо облазил башню внутри и снаружи, взял на учет запасы корма, а Кирилл, гордясь так, словно сам вырастил такое чудо, вывел Хомякова по внешней стороне на самый верх. Там начиналась область широких листьев.

На ближайшем черенке торчали круглые шары на тонких ножках. Размером с футбольные мячи, даже с такими же плотно сжатыми чешуйками, они тянулись широкой полосой, постепенно сужаясь в клин.

Кирилл сорвал, точнее, снял ближайший мяч. На стебельке осталось углубление, мяч лежал на подставке. Голубые чешуйки снимались легко, открывая белоснежную рассыпчатую массу, похожую на мякоть особо удавшегося банана.

— Попробуйте!

— Я не подопытный кролик, — заявил Хомяков негодующе. Он осторожно взял шар, — и не морская свинка... Вообще-то... Гм, что-то совершенно новое на вкус. Ну и обжоры здесь живут! Ну, гастрономические развратники! Ну, насекомые!

Он съел почти все, благосклонно кивнул:

— Сахару переложили... Но в остальном очень неплохо. А я возьму еще один на анализы?

— Возьмите два. И запишите, что если сорвать эти хлебцы, через день вырастут новые. Еще через день — снова созреют. Опять сорвете — новые нарастут...

— Ничего себе урожайность! Эх, там хоть бы малость похожее!

Он вернулся в первый зал, где в первый же час после вселения оборудовал походную экспресс-лабораторию. Кирилл нерешительно залез через дырку следом, огляделся. Все работают быстро, уверенно, азартно, хватаются за десятки дел и успевают. Только он, инициатор экспедиции, если без лишней скромности, просыпается на краткие периоды, затем снова впадает в оцепенение. Даже Ногтев везде лезет сам, наслаждаясь возросшей в сотни раз силой, способностью бегать по стенам и потолку, во все вникает, от избытка сил дублирует Кравченко, Цветкову и даже Хомякова...

Послонявшись по залу, полез, было вниз, опять остановился на полпути. Какой смысл догонять неутомимых и целеустремленных Дмитриев? Ломать межэтажные перекрытия совсем неинтересно, когда знаешь заранее, что там обнаружишь.

Когда выбрался наружу, воздух уже прогрелся. Со всех сторон сюрчало, пищало, стрекотало, взревывало. По зеленым полям листьев двигались тяжелые эшелоны гусениц, воздух колыхался от тяжелых как танки жуков-бронзовок и громадных как авианосцы жуков-оленей. Часто и резко вспыхивали изломанные злые молнии на сухо шелестящих крыльях стрекоз. По внешней стене, нежась под прямыми лучами, ползало множество разноцветных клещиков, даже двух похожих не найти, на междоузлии грелись бабочки такие крохотные, будто Кирилл все еще был там.

Когда на полуденный сбор не явилась Саша, Кирилл сперва пропустил новость мимо ушей. Десантница, профессионалка — не пропадет! А после того случая с пауком, она из кожи вон лезла, чтобы восстановить работоспособность. Ее здоровье и особые условия этого мира сделали чудо. Все срослось, зарубцевалось, а затем рассосались и рубцы. Зиму еще ходила с жуткими белыми шрамами, но весной несколько раз повертелась под жгучим солнцем, Кирилл сам заставил ее, дрожащую и синюю от холода, под апрельским солнцем — торопилась пораньше! Кожа покрылась золотистым загаром, от шрамов не осталось и следа.

Только Дмитрий встревожился, сразу. Бесстрашная, дерзкая, часто просто невыносимая со своим милитаризмом, все-таки иногда...

Ногтев сказал с неудовольствием:

— Если полагаете, что она где-то влипла... Но по одному идти на поиск позволить не могу.

Дмитрий раздраженно сказал:

— Если пойдем вдвоем, вдвое сузим поиск.

— Отправимся группами по двое, — отрубил Ногтев. — Я с Кравченко, Дмитрий с Забелиным, а Кирилл Владимирович с Цветковой. Таким образом в каждой группе по ветерану и новичку.

Кирилл вспылил:

— Аверьян Аверьянович! В вас говорит странное чувство юмора, а не забота о спасательных группах. Я мог бы отправиться с Хомяковым и Черновым!

— Они останутся охранять «Таргитай». А вы человек наиболее опытный в этом мире. Естественно, что вам для равновесия, так сказать...

Кирилл заметил улыбочки на губах Дмитрия, Забелина. Чуяли, что в подоплеке его неприязни к Цветковой лежит обыкновенный страх перед красивой женщиной. Она в любом конфликте будет права, ее пронесут на

руках, ей простят, на ее сторону охотно встанут...

— Вам виднее, — ответил он холодно. — Но я с муравьями обращаюсь лучше, чем вы со своей командой.

По дороге Цветкова держалась рядом, даже пыталась забегать вперед, он гаркнул и подумал зло, что где там Сашу искать, эту бы не потерять. Да и сам, присматривая за нею, вот-вот шагнет в чью-либо распахнутую пасть.

Исполинские растения двигались навстречу мрачными и переплетенными гибкими стеблями, с двигающимися вверх-вниз толстыми листьями. Приходилось смотреть не только по сторонам и под ноги, но и вверх, где стебли нависали над головой, где хрустели панцири, щелкали мандибулы крупных и мелких хищников.

Цветкова совсем притихла, жалась к Кириллу. Раньше ей со всех сторон чудились огромные рты, челюсти, страшные пасти, а теперь все было наяву, а этот невозмутимый мирмеколог идет спокойно, иной раз даже раздраженно отпихивает!

Внезапно между двух деревьев просунулась огромная голова с горящими злобой глазами, потянулась к мирмекологу, перегораживая дорогу. Тот раздраженно отпихнул ее, прошел совсем рядом с распахнутой пастью, похожей на ковш шагающего экскаватора. Цветкова двигалась следом, не чувствуя ног. Над головой пробегали, цепляясь когтями за стебли, огромные звери, набрасывались на других, часто еще более крупных и свирепых с виду, жутко лязгали челюсти, панцири, хрустели жесткие надкрылья, лапы...

— Может быть, она уже вернулась? — предположила Цветкова.

— Возможно.

— Тогда... вернемся и мы?

— Только с заходом солнца, — ответил Кирилл.

Они часто взбирались на стебли, просматривали окрестности, снова двигались, заглядывая под нависшие над землей листья, разгребая валежины. Кирилл высматривал следы, Цветкова начала кричать красивым звонким голосом. В ответ оглушительно и взахлеб застрекотали кузнечики и даже богомолы, чуткое ухо мирмеколога различило брачные песни самцов.

— Мы еще не заблудились? — спросила Цветкова робко. У нее были очень красивые глаза, смотрела она беспомощно, умоляюще.

— Еще нет, — ответил Кирилл ей в тон. Он почувствовал, что начинает расправляться, даже плечи стали пошире, а плоская грудь кабинетного ученого понемногу выпячивается, как у петуха. Рядом с этой беспомощной тлей не так уж и слаб, если за твоей спиной ищут защиты...

Огромные стволы папоротников раздвинулись, дальше пошли мангровые заросли низкорослой лапчатки, во все стороны брызнули мелкие жучки, клещики. Сквозь просвет между мегалистьями брызнуло солнце, прогрело, кровь насытилась солнцем.

На середине поляны Кирилл внезапно крепко взял спутницу за плечо. На той стороне возвышалась гора, даже не гора — зеленый бугристый холм, странно пирамидальный. В чем эта странность Цветкова определить не успела, рука мирмеколога сжала крепче, голос над ухом произнес жестко: «Не двигаться!»

Зеленый холм чуть качнулся. Цветкова взвизгнула, разглядев в этой египетской пирамиде огромную лягушку размером с трехэтажный дом, а она панически боялась этих зеленых прыгух, даже когда те были размером с ноготь.

Кирилл сдавил ей плечо так, что Цветкова уже и его страшилась как лягушки. Зеленая гора присела, расплющиваясь под собственной тяжестью, и... огромное тело взвилось в воздух, заслонив грязно-белым брюхом полнеба. Лягушка вытянулась в полете, передние лапы держала впереди, как перед нырянием в воду, задние тянулись в струнку. Сперва поднималась по невидимой дуге, потом также грациозно шла к земле. Перед самой поверхностью раздвинула сложенные впереди ладошки, готовясь принять массу тела.

Кирилл молниеносно развернул Цветкову, с силой прижал ее лицо к груди:

— И пальцем чтоб не шелохнула!

Ее трясло. Он обхватил ее обеими руками, крепко прижал к себе. Цветкова сама прижималась так, словно пыталась пробраться к нему в грудную клетку.

Лягушка смахивала на остромордую, даже не квакшу, но теперь, когда Кирилл рассмотрел вблизи голубоватое горло, перебросил животное в подвид травяной лягушки. Самец, молод, силен, готов к брачному периоду. Хорошо бы взять частичку слизи! Кравченко потеснился бы в лаборатории, ему тоже перепадет, экстрагены лизоцима у самца сейчас особенно активны в брачный период...

Тупая морда распахнулась как кошелек, выметнулся длиннейший язык, со звучным хлопком ударил в пролетающего комара. Благодаря лупе времени Кирилл видел как длинный гибкий ремень, прикрепленный передним концом, достал комара, обвил его в тугое кольцо, унес обратно в мокрую пещеру. Чудовищная пасть с чмокающим звуком захлопнулась.

— Оно... оно уже прошло? — прошептала Цветкова ему в грудь.

— Не шевелись, — напомнил Кирилл, не двигая губами. — Мы прямо перед ее пастью...

Ноги Цветковой подкосились. Кирилл держал ее, плотно прижав, стараясь не шевельнуть и пальцем. У лягушек так устроены мозги, что замечают только прыгающее, летящее, бегущее, а сидящего перед носом жирнющего комара не тронут. Просто не видят. Так что эта страшная гора не страшнее надвигающегося скоростного поезда. Только догадайся сойти с рельс и можешь не дергаться, читай газетку. Мчаться в панике от лягушки, все равно что удирать от электрички по шпалам.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать