Жанр: Научная Фантастика » Юрий Никитин » Мегамир (страница 8)


Глава 6

В два прыжка они оказались на обломке толстого сухого стебля. Под ногами шелестело, шуршало. Внизу поблескивали огромные тела уховерток, панцири жуков, в самом стебле мощно скреблись их личинки. На земле — оторванные крылышки, обломки лапок, неопрятные куски высохшего хитина, похожего на проржавленные остова легковых автомобилей.

— Давай забьем вон того жука, — предложил Дмитрий торопливо.

— Не спеши. Муравьи не свиньи и не... люди. Едят далеко не все.

В трех шагах на обломок опустился вихрь энергии размером с двухэтажный дом, промчался легкими балетными шагами, непрестанно постукивая по древесине длинными усиками с белыми колечками. Кирилл приподнялся на руках, Дмитрий остался в той позе, как его свалила волна от крыльев наездницы-риссы, страшного врага личинок жуков-дровосеков.

Рисса металась по пеньку, яростно колотила по дереву длинными усиками. Дмитрий хмуро сопел, угнетенный свирепой мощью хищного насекомого. Танцующий башенный кран на тропе войны!

Вдруг рисса забегала взад-вперед на крохотном пространстве. Кирилл буквально увидел, как в ее крохотном мозгу, мощности которого позавидовали бы творцы компьютеров, за сотую долю секунды были закончены сложнейшие вычисления. Да, именно вот здесь толстая жирнющая личинка дровосека неторопливо точит мощными челюстями древесину и чуть ли не поет от сознания абсолютной безопасности...

Усики риссы пошли вверх, брюшко поднялось, длинная иголочка яйцеклада направилась к древесине. Компьютер в голове риссы высчитал угол, направление, усилие. Рисса замерла, от иголочки яйцеклада отошел в сторону и согнулся другой футляр. Тоненькое сверло на глазах погрузилось в прочное дерево... Остановилось оно в момент, когда рисса почти коснулась брюшком дерева. По яйцекладу прошло крохотное утолщение, через мгновение рисса вытащила яйцеклад, подпрыгнула и пропала в небе.

— Фу, — выдохнул Дмитрий. Он машинально вытер несуществующий пот. — Летающий дракон!

Кирилл спрыгнул на землю, поднял длинное легкое копье:

— Если оружие само идет в руки, его надо выбросить... Но сейчас случай особый.

Дмитрий спрыгнул следом, осмотрел оружие как знаток:

— Гибрид копья и шпаги! Как у того дракона?

— Помельче.

— Стоп-стоп!.. Это шприц?

Кирилл ответить не успел, Дмитрий вскрикнул, перегнулся в поясе. Перед Кириллом мелькнуло блестящее, пахнуло острым запахом. Он инстинктивно ударил шпагой. Острие с хрустом вонзилось в головогрудь напавшего на Дмитрия жучка. Дмитрий пыхтел, ругался, пытался оторвать от себя врага. Кирилл вцепился свободной рукой в зазор между головой и переднеспинкой хищника, глубже всадил шпагу в нервный узел.

С перекошенным от боли лицом Дмитрий кое-как разжал челюсти жука, вцепившегося в его шорты:

— Ты прямо тореадор! С одного удара. С какой стати эта тварь набросилась?

Кирилл с трудом выдернул оружие из плотной ткани. Между зазубринами белели волоконца нерва. По-снайперски, в спинной ганглий! Сумеет ли так хоть раз в жизни еще?

— Ваши умельцы не могли выбрать другой цвет?

— Это не умельцы, а химики, — ответил Дмитрий, морщась от боли. — Маскирующая окраска!

— Вашим химикам работать мешают погоны. Иначе знали бы разницу между маскировкой и мимикрией. Если у тебя маскирующая окраска, сиди неподвижно, даже тень прячь! Маскируются самые слабые, самые лакомые. Почему не сделать шорты ярко-красными? Как мухоморы, божьи коровки? Любой бы видел издали: ядовито! Даже по ошибке не схватят.

Дмитрий сделал первый шаг, все еще перегибаясь в поясе. Лицо было белым, мускулы дергались.

— Как клещами хватанул! Нашел же куда кусать, паразит...

Они заспешили по широкому, как стадион, листу. Кирилл обнаружил гусеницу, всадил шпагу хирургически точно. Гусеница свернулась кольцом, замерла. Дмитрий прыгал рядом, держа Дюрандаль над головой. У гусеницы было две головы, на каждом конце туловища, причем самая крупная, как объяснил Кирилл, ложная. Ударит глупая птица, а гусеница скатится с листа, клюнутая не в голову, а в...

Дмитрий с гусеницей в руках спрыгнул вниз. Кирилл на миг задержался, почему-то вернулся страх высоты. Он с силой помахал рукой, плотный воздух густыми струйками потек между растопыренными пальцами. Прыгнул, нагретый воздух подхватил, не дал стремительно упасть на дно воздушного океана.

— Какой там Марс, — прошептал Кирилл. Сердце его колотилось, как испуганная птица в клетке. — Самый удивительный мир... Прицепить бы крылья, можно летать...

Внизу сбежались зеваки, щупали сяжками добычу. Нашлись помощники, Дмитрий обрадовался, вдруг да сдружатся за совместным трудом, но Кирилл выдернул гусеницу, отпрянул с нею в сторону от пахнущего тракта. Обескураженные муравьи заметались, гусеница для них выпала в другое измерение.

— Сами справимся, — объяснил Кирилл напряженно. — А то на входе решат, что присоединились как раз мы.

Дмитрий опасливо смотрел на муравья, что рассерженно метался с угрожающе разведенными жвалами совсем рядом.

— Неужели не видит?

— В том-то и дело. Одни ориентируются по звездам, другим хоть фигу под нос поднеси.

Из центрального входа часто выскакивали муравьи. Оттуда вышел новый запах, сильный, но уже не резкий.

— Жесты запомнил? — спросил Кирилл сдавленным голосом. — Держись уверенно, прячься за гусеницей.

По телу забегали быстрые бесцеремонные усики, ногу Кирилла цапнуло. Он напрягся, с усилием проламываясь сквозь живые ворота ощупывающих усиков и

раздвинутых жвал.

Мелькнуло перекошенное лицо Дмитрия. Белый, с обезумевшими глазами, он пихал перед собой гусеницу как таран, дергался, когда по нему пробегали усики с жесткими щеточками на концах, похожими на ершики для чистки бутылок.

Продравшись сквозь живой частокол, они оказались в широком полутемном тоннеле. Тянуло могильной сыростью. Из темноты внезапно выныривали оскаленные пасти, зазубренные челюсти грозно щелкали, чудовище свирепо бросалось на них... почему-то промахивалось, и лишь тогда Дмитрий понимал, что муравьишка бежал по личным или общественным делам, а двуногие мирмекофилы ему до лампочки.

В полутьме ярко сверкало окно в солнечный мир, но его перекрещивали гуще тюремной решетки длинные усики-антенны и серповидные жвалы. Оттуда в муравейник вплывали нагретые запахи солнца и трав.

— Бросай гусеницу, — услышал Дмитрий в темноте голос Кирилла. — За вход мы заплатили, а на склад пусть тащат сами.

Дмитрий с неохотой бросил почти невесомую гусеницу, ощущая себя без нее совсем голым. Рядом зашуршало, через гусеницу перемахнула рогатая тень, зато второй муравей с азартом вонзил жвалы в лакомое мясо, заурчал, поволок в темную нору.

— Теперь куда? — спросил Дмитрий обреченно.

— Вниз. Проверим склады живой добычи.

— Погоди малость, — вдруг попросил Дмитрий. Он виновато улыбался, губы его пересохли. — Дай отойти... Не знаю, как ты, но у меня душа трясется. Помню, как-то парашют не раскрылся... Нет, тогда было не так страшно.

Из темноты начали выступать неясные очертания. Наметился потолок, а черные пятна превратились в норы. Пальцы Кирилла скользнули по стене, оставляя слабый светящийся след. Плесень? Но муравьи плесени не выносят. У них чисто, сухо. Если появляется плесень, с которой не сладят, то бросают гнездо, переселяются. Этот муравейник слабым не выглядит... Опять загадка.

— Готов? — спросил Кирилл нетерпеливо.

— Готов, — отозвался Дмитрий. — Совсем готов!

— Иди за мной.

— Веди, Сусанин... Или Вергилий? Какой толк от тех ворон, которые наблюдают за нами? Раньше не успевали помочь, а теперь и вовсе...

Он вытащил из-за пояса Дюрандаль, с тоской покосился на черные тоннели.

— Спрячь, — посоветовал Кирилл. — Я вот шпагу и не вынимаю. Если что случится, эти булавки не спасут.

Медленно, часто останавливаясь и прижимаясь к стенам, они двинулись по самому широкому тоннелю. Запах стал гуще. Пахло личинками, пакетами яиц, сырой землей, новорожденными муравьями. Кирилл жадно вдыхал, вжимался, старался ощутить себя муравьем с его заботами, желаниями. Дмитрий дышал ему в спину, натыкался в темноте, часто с разбега бодал, сбивал с ног.

Головная боль и слабость в теле быстро испарялись, а воспаленные от солнца глаза перестали слезиться.

Дмитрий подпрыгивал, завидев бегущего навстречу муравья, хватался за оружие.

— Перестань, — сказал Кирилл. — Через турникет прошли благополучно, а тут пропуска не спрашивают. Держись как дома.

— Благодарю покорно!

— Иначе надолго тебя не хватит.

— Знаю, но что делать? Умом уже не боюсь, но внутри трясется, как поросячий хвост. Мы ж в чужом доме ходим как ворюги...

Тоннель повел в сырость, в сгустившиеся запахи. Стены казались облицованными, словно покрытыми глазурью. Песчинки держались даже на потолке. Опустившись на два уровня, Кирилл поколебался, был соблазн начать поиски здесь, но заставил себя выбрать извилистый штрек, ведущий круто вниз.

Прошли через анфиладу огромнейших пустых пещер. Чисто, сквозная вентиляция, но встретили только одного муравья. Тот вяло прошел мимо.

Дмитрий проворчал, стараясь держать голос на мужественной ноте:

— Лабиринт! В этих пещерах десяток муравейников поместится. На вырост строят или чокнулись на почве гигантомании?

— Муравейники не строят по фигуре, — ответил Кирилл. Он полез вниз по отвесной стене из пережеванной древесины. — Это не улитка слизня, не панцирь черепахи, не раковина перловицы... Прыгай сюда! Вот так. Зато муравьи термопреферендят...

— Что-что?

— Запомни, пригодится. Есть такое понятие, термопреферендум. В жару муравьи опускаются в нижние этажи к грунтовой воде, в холод поднимаются в прогреваемые солнцем участки. Чем большей муравейник, тем точнее выбирают влажность, движение воздуха, то бишь, выбирают и термо-, и гидро-, и анемо-, и прочие-прочие преферендумы.

Дмитрий при всей натренированности на выживание ориентировку потерял почти сразу. Сворачивали, опускались, ныряли в крохотные боковые ходы, выходили в огромные пещеры, откуда мирмеколог без колебаний нырял в самую темную, как казалось Дмитрию, и самую страшную.

— Мне почудилось, — встрепенулся он, — будто за нами перекрыли ход! Ловушка?

Кирилл даже не обернулся:

— Муравьи постоянно что-либо перестраивают, переделывают.

— Как же вернемся? — воскликнул Дмитрий в ужасе. — Или станем этими... мирмекофилами?

— Вернемся другим ходом, — ответил Кирилл с безразличием. — Карту муравейника составлять бесполезно. Муравьи вечно перестраивают собственный город. Как дети.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать