Жанры: Иронический Детектив, Боевики » Фредерик Дар » Секрет Полишинеля (страница 5)


– Мой рабочий стол в глубине, – объясняет он мне, – а за другими располагаются остальные.

– А где находится сейф, в котором вы храните ваши формулы?

– Пойдемте...

Я эскортирую его в глубь лаборатории. На стене висит своего рода аквариум, над которым находится резервуар. На аквариуме написано печатными буквами: «Дистиллированная вода». Тибоден поворачивает одну из гаек, прикрепляющих резервуар к стене, затем тянет его на себя, и я с удивлением вижу, что здоровая банка поворачивается, открывая спрятанную за ней стальную дверцу, встроенную в стену. Это дверца сейфа. Профессор крутит ребристую ручку, и дверь открывается. Углубление сейфа имеет размер чуть больше коробки сахара.

– Вот видите...

Я замечаю несколько бумажек, лежащих в нише.

– Вижу. Скажите, вы уверены, что только вы знаете код сейфа?

– Разумеется, – отвечает он. – Кроме того, я каждый день его меняю, и это всем известно.

Я скребу голову. На этот раз я столкнулся с серьезной тайной. Лучшей головоломки не придумать!

– Как вы запоминаете последнюю комбинацию, если используете их в таком количестве?

– У меня отличная память.

– Я понимаю, но...

– Да?

– Нет ли у вас какой-то системы, зацепок?

Он кивает.

– Если хотите. Чтобы избежать ошибок, по четным дням я набираю цифры, а по нечетным – буквы.

– А! Это действительно несколько снижает возможность запутаться.

– Правда?

– У вас всего одна ручка, и, чтобы открыть дверцу, надо четыре раза изменить ее положение.

– Совершенно верно.

– Вы никогда не открывали ее при ваших помощниках?

– Никогда.

– Вы в этом уверены?

Его взгляд вдруг становится недовольным.

– Я же вам сказал, комиссар!

Я сую руку в сейф, чтобы ощупать дальнюю стенку.

Он улыбается.

– Думаете, кто-то проделал дырку снаружи?

– Я просто проверяю.

– Сейф сделан из стали толщиной в пятнадцать миллиметров и выплавлен целиком... Чтобы пробить его снаружи, надо проделать большую работу, не считая того, что пришлось бы продырявить и стену дома.

На некоторое время устанавливается молчание. Я сбит с толку и раздражен. Эта проблема меня бесит. Если ее резюмировать, мы имеем доказательство, что кто-то залезал в этот сейф, но не понимаем, как он мог это сделать, потому что это кажется невозможным.

Я трогаю Тибодена за руку.

– Послушайте, профессор, мы оба реалисты. Не существует магических способов, позволяющих прочитать формулу сквозь бронированную стенку сейфа... Надо минутку подумать. Когда вы составляли эту формулу, вы набросали ее на черновике?

Он отрицательно качает своей серой головой.

– Нет, комиссар. Я продвигался на ощупь. Когда мой опыт дал положительный результат, я записал на листке блокнота список компонентов, потом положил листок в сейф и простер свои предосторожности до того, что уничтожил блокнот, из которого вырвал листок. Я просто помешан на секретности, потому что до войны у меня уже раз украли планы.

– Кто-нибудь работал здесь ночью?

– Никогда... Чтобы войти, надо поднять охранника, вы его видели... Окон здесь нет, только вентиляционные отверстия... Вот почему я уничтожен. Это немыслимо, комиссар!

– Действительно.

Он смотрит на меня, и его умные глаза проникают в самую глубину моих мыслей.

– Вы можете считать, что я вру, или что меня подводит память, или что я допустил неосторожность... Но я уверен в обратном, понимаете? Повторяю вам: у меня исключительная память. Я могу рассказать вам наизусть все учебники по химии и физике, которые проштудировал до сегодняшнего дня. К тому же я болезненно осторожен... Вы меня слышите, месье Сан-Антонио? Бо-лез-нен-но.

Я впервые вижу его возбужденным. Ему это не идет. Он похож на капризничающего старого мальчика.

– Вы говорили вашим сотрудникам об этой формуле?

– Нет! Повторяю вам, они работают точь-в-точь как рабочие на конвейере. Каждый выполняет только свою операцию – Даже если они разговаривают между собой, это может дать им лишь неполную связку. Только я знаю о своем открытии, понимаете? Именно потому, что я считал себя единственным обладателем тайны, эта утечка уничтожила меня.

Он садится на табурет и грустно смотрит на меня. Вдруг я понимаю, что он просто старик, уставший от своей работы. Он не заслужил такого удара судьбы.

– Закройте сейф, господин профессор...

Он закрывает дверцу и начинает возиться с ручкой.

– Какое кодовое слово вы выбрали на сегодня? – спрашиваю я его в лоб.

Он смотрит на меня не отвечая, поджав губы. Этот тип действительно осторожен.

– После вы его измените, – говорю я ему. – Я просто хочу удостовериться в одной вещи. Не бойтесь, это в ваших интересах...

Он расслабляется.

– Я набрал слово «баба».

– Просто очаровательно...

Он сейчас спрашивает себя, не издеваются ли над ним, но я не даю ему времени на взращивание комплексов.

– А что было вчера?

– Число. 1683.

– Год смерти Кольбера, – сразу же говорю я. Он разражается смехом.

– Об этом я не подумал. Вижу, в вашей Службе очень хорошо знают историю.

– Это остатки среднего образования. А потом, я всегда относился к Кольберу с симпатией. Думаю, из-за той истории с дамой, ставшей перед ним на колени. Это действует на детское воображение. Позже дети вырастают и лучше измеряют величие жеста.

Я его развеселил. Это немного разряжает атмосферу.

– Продолжим экскурс в прошлое, профессор. Позавчерашняя комбинация?

– ГЮГЮ.

– А перед ней?

– 0001.

Я устроил этот небольшой тест по двум причинам: во-первых, мне захотелось удостовериться, что у него действительно безупречная память; во-вторых, я хотел узнать, по какому принципу он составляет комбинацию. Я замечаю, что числа он

берет наугад, но набирает связные слова. Это вполне объяснимо. Он, очевидно, давно исчерпал запас известных исторических дат и просто подбирает слова из четырех букв... Надо будет поинтересоваться этим особо.

– Ну что же, пока все, месье Тибоден. Пойдемте спать... Он качает головой.

– У вас есть какая-нибудь догадка?

– Ни малейшей. Чтобы разгадать подобный ребус, нужно время.

Мы выходим из лаборатории. Он запирает дверь на ключ и велит охраннику занять пост.

Поднявшись на свой этаж, он протягивает мне руку.

– Моя судьба в ваших руках, мой дорогой друг.

– Можете на меня положиться, профессор. Тайн не существует... только временные иллюзии...

Я поднимаюсь в свою каморку, причесываюсь и, взяв мои колеса в руку, отправляюсь в поход к комнате милашки Мартин.

Стучу в ее дверь. Она спрашивает «кто там?» прямо как бабушка из «Красной Шапочки», и я сразу признаюсь, что это злой серый волк.

Она, не теряя больше времени, открывает дверь с риском для своей жизни, и я проскальзываю в ее комнату.

Маленькая богиня обвязала волосы милой синей ленточкой в стиле королевы Мэри и сменила рабочую одежду "на пижаму в полосочку, брюки которой оставляют обнаженными ее щиколотки, а куртка достаточно широка, чтобы под нее могла забраться рука мужчины.

Изящный шелковый абажур рассеивает оранжевый свет.

Я замечаю на столе бутылку черносмородинного ликера и два маленьких стакана.

– У вас очаровательная комната, – хвалю я. – Спорю, она в этом доме единственная пригодная для жилья.

– Конечно. Я обустроила ее, как могла, подручными средствами...

– Старик запрещает вам жить в городе?

– Он очень осторожен и хочет, чтобы все были у него под рукой.

Она показывает мне на внутренний телефон, стоящий у изголовья ее кровати.

– Представляете? Он иногда вызывает меня среди ночи, чтобы снимать копии с записей.

Я навостряю уши на манер пса Плуто из мультиков.

– Записей, относящихся к его работе?

– Точнее, к работе его помощников...

Разговаривая, она наполняет оба стаканчика ликером. Сказать по правде, я бы предпочел виски, но, как любит говорить моя славная матушка Фелиси, дареному коню в зубы не смотрят.

Мартин указывает мне на стул, обитый гранатовым бархатом. Прямо скамеечка для молитв. Хочется скорее опуститься на него коленями, чем садиться.

Я беру книгу, которую она положила на сиденье, и пристраиваю на него в качестве компенсации свой зад.

Смотрю на название книги: «Загадка Жанны д'Арк». Серьезное чтение. Неужели я нарвался на интеллектуалку? Только этого мне не хватало! Стоит нормальной женщине прочитать «Эмиля», как она воображает себя знатоком литературы и начинает вас доставать Паскалем (которому, между нами говоря, лучше было бы держать свои мысли при себе) и целой шайкой умников, которые утомляли людям мозги, вместо того чтобы писать развлекательные книжки типа «Я прошла своим путем, или Мемуары слабительной свечи»...

– Как, – говорю я, показывая на жизнеописание Жанны д'Арк, – вы интересуетесь славными страницами истории?

– Нет, что вы! Эта книжка лежала здесь. А я не могла продвинуться дальше пятнадцатой страницы! Ну слава богу!

– Поучительная жизнь нашей национальной святой вас не привлекает?

– Да, в кино, и то если фильм сняли американцы. Эта белокурая киска нравится мне все больше и больше. Готов поспорить на собачку ружья против щенка моей собачки, что мы быстро станем с ней близкими друзьями.

– Лично я, – говорю, – знаю о ней только то, что она была девственницей и хорошо горела...

– Интересно, как это она осталась девственницей среди стольких солдат?

– А вы среди ваших ученых?

Она хохочет резким безумным смехом.

– Вы видели их морды?

– Да, мрачноваты. А как они в плане дружбы?

– Пфф, считай никак... Они думают только о своей работе.

– Неужели ни один из пяти не пытался за вами ухаживать хоть немножко?

– Как же, толстяк Бертье пожирает меня глазами, но дальше не идет.

– А куда он может пойти со своим брюхом в вице мяча для регби?.. А они работают по ночам?

– Редко. Иногда старик объявляет общий аврал, когда сделает новый шаг в своих исследованиях...

– Кстати, а в чем конкретно заключаются его исследования?

Я незаметно наблюдаю за ней с невинной физиономией. Она издает губами неблагозвучный звук.

– Понятия не имею! Все окружено страшной тайной! Это может быть что угодно, он нем как могила...

– А остальные знают?

– Если и знают, то мне об этом не говорили... Продолжать нет смысла. Или она действительно ничего не знает об открытии Тибодена, или достаточно умна, чтобы помалкивать.

Поскольку других срочных дел у меня нет, я беру ее за крылышко и приглашаю сесть ко мне на колени. Она делает это мягко и не ломаясь обвивает мою шею руками. Я бы не хотел продолжать радиорепортаж дальше границ, определенных приличием, но все же скажу, что, когда часы начинают бить полночь, я знаю наизусть все изгибы ее тела, все ее реакции, то, как она зовет свою мамочку, то, как просит ее не беспокоиться, нежность и бархатистость ее кожи, все ее умения, ее пассивность и ее требовательность, ее цепкость и сообразительность, а также ее деликатную манеру ощипывать маргаритку, ухаживать за боярышником на ветке и собирать пальцы ноги в букет фиалок.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать