Жанр: Научная Фантастика » Н Никандров » Проклятые зажигалки ! (страница 15)


- Ого, отец! - грубо усмехнулся Данила в свою тарелку, жадно жуя. Ты, кажется, скоро уже и солнце будешь кроить на зажигалки!

- Солнце... - с тихой страстью в голосе и во взгляде воскликнул Афанасий, весь странно преобразился, привстал со стула и медленно, как во сне, подошел к окну. - Но это запас тоже недолговечный, - разговаривал он сам с собой, не спуская очарованно-сощуренных глаз с солнца. - Ну, сколько из него, примерно, можно было бы выточить зажигалок?

- Ты лучше ешь! - прикрикнула на него Марья строго: - чем языком молоть-то!

Данила бегло взглянул на отца, послушал и опять погрузился в еду.

- Отец, твои щи захолонут! - пробормотал он между одной ложкой щей и другой.

- Его бы расклепать в тонкий лист... - продолжал решать судьбу солнца Афанасий.

Он стоял, беззвучно шевелил губами, морщил лоб, очевидно, производил в уме какие-то сложные вычисления.

- Отец! - почти одновременно закричали на него мать и сын и, побросав на стол ложки, уставили на Афанасия суеверно вытаращенные глаза.

Афанасий полуобернулся, указал им пальцем на солнце и так при этом улыбнулся, такую изобразил на лице гримасу безумия и вместе страдания, что мать и сын откинулись на месте назад, потом со стиснутыми зубами, с ужасающим стоном, бросились к старику.

- Отец! - беспомощно и как-то гнусаво, в нос зарыдал, как ребенок, Данила, этот двадцатичетырехлетний русский богатырь, и, совершенно растерявшийся, убитый, припал обеими руками к плечам несчастного старика. Отец! - кричал он леденящим душу голосом. - Что мы с тобой сделали? Отец! - содрогался он от конвульсивных рыданий на плече безумного отца. - Ой-ей-ей... Пропал человек... Пропал... Наш отец... Мама... Груня...

- Это я тебя убила, я! - упала перед стариком на колени Марья. - Это я замучила тебя, нашего кормильца, я! - била она себя в костлявую грудь, ломала черные худые руки, припадала губами к его сапогам. - Я барыней возле тебя жила, а должна была в прачках жить, чтобы помогать тебе приобретать! Афоня, прости меня, подлюку. Подлюка я, подлюка!

Груня стояла на своем месте за столом и, глядя издали на отца, с тупым видом крестилась и крестилась, сама даже не замечая этого.

Только один Афанасий, казалось, не потерял присутствия духа.

- Погодите, погодите, не плачьте, медь будет! - успокаивал он семью и блуждал вокруг бессмысленными, как бы что-то внезапно позабывшими, глазами. - Медь будет, медь будет! - колюче щурил он глаза.

Потом его залихорадило, он сжался, стал возле окна, спиной к подоконнику, лицом к семье, и задрожал.

- Сколько заказчиков! - показал он рукой прямо перед собой, всматриваясь и дрожа. - Сколько заказчиков!

Груня дико вскрикнула, выскочила из-за стола и, боясь взглянуть на страшное лицо отца, с плачем бросилась к матери.

- Мамочка, дорогая, неужели это уже нельзя?

Мать, дочь, сын, все трое прижимались к седой всклокоченной голове Афанасия, точно своими по-родственному любящими прикосновениями они еще надеялись вернуть безумцу разум.

Афанасий, высвобождаясь из их объятий, подозрительно вглядывался в каждого из них сверху вниз.

- Афоня, это мы, ничего! - успокаивала его, кричала ему в самое ухо, как глухому, Марья.

- Отец, не смотри так, не бойся, мы тебя не тронем, это мы, мы! тщетно старались вдолбить в него сознание дети.

- Грунечка, дочечка моя родненькая! - вдруг совсем по-другому, тонко и нараспев, заголосила Марья. - И что же мы теперь без него, без кормильца нашего, будем дела-ать!

- Тише! - раздраженно прикрикнул на мать Данила. - Мама, вы как будто уже хороните его. Может, еще ничего такого нет. Надо скорей людей созвать, доктора, доктора! Груня, бежи скорее к дяде Филиппу; пусть он сейчас придет сюда, скажи ему, что наш отец сошел с ума!

Груня накрыла голову шалью и побежала, тряся мешками своих дряблых заплаканных щек.

- О-о-о!.. - потерянно повалилась на пол Марья и завыла. - Пропали мы теперь без него, пропали!.. Дом только им и держался!.. Пропа-а-али...

- Мать! - сквозь душившие его горло спазмы воскликнул Данила тоном железной уверенности. - Я не дам вам пропасть, я брошу все, и студию, и живопись, распродам краски, холсты, альбомы, все принадлежности! Я буду работать дни и ночи, но только мы должны как-нибудь спасти нашего отца! Как мы могли допустить это? Но кто же знал, кто знал, что так будет!

- Я знала! Я замечала! - взвывала Марья, катаясь по полу. - Я уже давно замечала, что он ни одной ночи не спит, ни одной ночи! Лежит, думает, стонет! А дышит он ночью как! Как будто у него внутри горит! И как раскрыт бывает рот, и какие глаза! А когда встанет и займется делом, тогда как будто ничего...

- Теперь поздно плакать... - произнес Афанасий, сидя на стуле и холодно взглянув на жену и сына, как чужой и далекий. - Надо было раньше хвататься за медь...

Он встал, перебросил через плечо мешок, с которым ходил за медью, сунул в карман отвертку, молоток, напильник, надел картуз, направился к двери.

- Ты куда? - перегородил ему дорогу Данила и ласково обнял его за талию.

- Пусти! - вырывался и неприязненно хмурился Афанасий. - Ты украл мою медь. Я пойду, еще наберу.

Марья привстала с полу.

- Не пускай его, - тихонько проговорила она Даниле, потом обратилась к мужу. - Афонечка, погоди, милый, не уходи, сейчас должен притти мой брат Филипп, вместе пойдете, у него много, много

меди.

- Воры! - злобно сказал Афанасий и, понуждаемый сыном, сел на стул.

Данила снял с него картуз, взял с плеча мешок, вынул из карманов инструменты. Афанасий особенно не протестовал, он все смотрел в одну точку и, казалось, не переставал о чем-то думать, что-то припоминать. Очки он разбил накануне, новых ему решили не покупать, все равно разобьет, и теперь лицо его выглядело необычным, другим, более морщинистым и помятым.

Вскоре в мастерскую прибежал Филипп, родной брат Марьи, такой же, как и она, худой, некрасивый, быстрый, типичный рабочий-металлист, с кожей лица, шеи и рук, как бы отсвечивающей металлической синевой. Пожилой, но еще очень бодрый, член завкома, он тоже делал у себя дома зажигалки.

- Здравствуй, Афоня! - протянул он Афанасию свою железную ржаво-синеватую руку, с деланной веселостью улыбался вокруг, а сам бледнел, волновался, нервно пощипывал свои черные реденькие бачки на щеках.

Афанасий посмотрел на него и отвернул лицо в сторону, ничего не сказав.

Филипп испугался еще более и еще более старался казаться развязным. Он смело подсел вплотную к Афанасию, хлопнул себя по коленкам и пошутил, обращаясь к больному:

- Ты что же это, старый товарищ? Никак тово... не в своем уме? Это не хорошо!

- Я за медь деньги платил! - враждебно повел глазами в его сторону Афанасий.

- Все плотют, - бойко затараторил Филипп. - Не только ты один плотишь. Никто тебе об этом ничего не говорит, браток, что ты не плотишь.

Он как бы незаметно поднялся, стал к Афанасию спиной, состроил на лице ноющую гримасу, подозвал к себе Данилу.

- Вот что, дружок, - говорил он ему вполголоса, - лети сейчас к нашему заводскому доктору, объясни все, в чем дело, скажи, что буйства никакого нет и ни на что вообще не жалуется, только, похоже, даже своих родных не признает. Живо!

Данила убежал и через час возвратился в сопровождении двух докторов, одного заводского, другого специалиста-психиатра, случайно приглашенного первым.

- Пока, конечно, ничего такого определенного нет, - сказали оба доктора после тщательного исследования Афанасия, изредка бросавшего им обрывки фраз про зажигалки, про медь. - Но, во всяком случае, факт его помешательства на-лицо. Наблюдение за ним необходимо, одного его пока-что не оставляйте. А там посмотрим.

- Доктор, - с клокочущими в горле слезами обратился к специалисту уже во дворе Данила, - ну, а сознание к нему когда-нибудь вернется?

- Как сказать? Оно и будет возвращаться, и будет опять пропадать. Картина болезни, ее ход определятся позже.

- А может, это нервное?

- И это может быть.

Доктора сели рядышком на линейку и уехали. Собравшийся возле дома Афанасия слободской народ таращил на них глаза с завистью, как на счастливчиков: хорошо одеты, хорошо упитаны, пешком не ходят, лечат друг друга бесплатно и без обмана...

И потянулись для дома Афанасия жуткие, томительные дни...

Как и предсказывал доктор, сознание иногда возвращалось к Афанасию. Но что это было за сознание! Он опять говорил только о зажигалках, о меди, обо всем, что связано с ними, и, не жалея себя, дни и ночи проводил у станка, работал зажигалки в запас. Но, главное, он все время что-нибудь при этом изобретал. Он изобретал и штамп для выделки готовых зажигалок, и пытался приготовить из какого-то смешанного состава камушки для зажигалок, и приноравливал электрические батареи для серебрения зажигалок, доставал ванночки, растворял в воде щелочи, убивал бесполезно на все это массу времени, переводил материал, портил инструмент. Он писал заявление в Москву, просил выдать ему патент на монопольное производство зажигалок, как великому самородку-изобретателю. Однажды он заставил Данилу написать вывеску "Здесь делаются зажигалки" и нарисовать горящую зажигалку с протянутой к ней папиросой.

- Что-то будет! - предсказывал он какие-то социальные грозы. - Зажигалки надо готовить!

По-прежнему то-и-дело украдкой убегал он в город добывать медь, с той только разницей, что теперь в его мешке на-ряду с негодными, поломанными медными вещами оказывались и вещи вполне годные, иной раз даже совершенно новые. Больше всего он приносил медных ручек от парадных дверей.

- Где ты взял эту крышку от самовара? - выпрастывая его мешок, требовала от него ответа Марья и топала на него ногой. - Говори сейчас, где взял, признавайся, а то пойду в милицию, заявлю, и тебя посадят в тюрьму. Воровать?.. - для острастки замахивалась она на него кулаком. Воровать?.. Скажите, пожалуйста, что мне с ним делать, где-то совсем новую крышку с нового самовара снял! Люди, может, поставили на паратном крыльце скипятить самовар, рассчитывали вечером чаю с гостями попить, а он, без совести, снял с кипящего самовара крышку, в мешок и - домой! Еще подумают, что мы его посылаем. Мало того, что на всех паратных медные ручки поотворачивал, так ты уже и к чужим самоварам дорогу узнал! Этому конца не будет! Сына своего напрасно перед хорошими людьми ставил вором, а сам кто: не вор?



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать