Жанры: Юмористическая Проза, Дом и Семья: Прочее » Саймон Бретт » Ой, кто идет! (страница 12)


Двадцать второй месяц

День 4

Проснулся около шести утра. Радостно лопоча, лежал и придумывал, чему посвятить эти ранние утренние часы.

Поскольку стенки кроватки для меня уже не преграда, я могу идти куда хочу и заниматься чем пожелаю. Что бы сделать сегодня? Может, отправиться в кухню, открыть холодильник и размазать по полу йогурт? Или пойти в гостиную и попытаться вставить в плейер печенье с кремом вместо компакт-диска?

Но в конце концов я решил посетить спальню родителей. Они крепко спали, а между ними на одеяле уютно свернулся кот. Ничего себе! Помнится, они всячески препятствовали моему присутствию — даже недолгому — в супружеской кровати. И вот пожалуйста: это вонючее чудовище запросто дрыхнет вместе с ними всю ночь напролет.

Я быстро избавился от кота старым, проверенным способом: что есть силы дернул его за хвост. Наученное горьким опытом животное кинулось наутек, только где-то вдалеке хлопнула его дверца. И тогда я влез на кровать и протиснулся под одеяло между родителями. Ах, до чего тепло и уютно!

День 5

Проснулся в три. Хотел было для порядка закричать, но тут же сообразил, что теперь это ни к чему. Я выбрался из кроватки, направился прямиком в родительскую спальню и лег на прежнее место между ними.

Надеюсь, теперь так будет всегда.

День 6

Эти проявления независимости порядком утомили родителей. Моя самостоятельность очень успешно тревожит их сон. Просто удивительно, сколько места в кровати может занять знающий себе цену ребенок.

Мои опыты в этой области оформились даже в своего рода таблицу:

—асть площади кровати. занимаемая телом (в процентах) —асть площади

одеяла (в процентах)

Средний взрослый человек 17% 50%

Кот 56% 37%

Маленький негодник 184% 100%

День 7

— Нет смысла с этим бороться, — сказала мама папе сегодня утром. (Меня всегда радовало такое начало разговора.) — Просто он уже вырос из своей кроватки, он хочет спать, как взрослые. Пора поставить ему настоящую кровать, и тогда он перестанет являться к нам среди ночи.

Ну что ж, на пятьдесят процентов Она права.

День 11

Я вдруг вспомнил, что уже давно ничем не болел. Поэтому я решил как следует поднапрячься, и к вечеру на руках и на груди у меня выступила вполне удовлетворительная сыпь. Этого было достаточно, чтобы Она в панике бросилась к своим книгам по уходу за детьми и весь вечер просидела на полу в гостиной, изучая иллюстрации и сравнивая их с моей сыпью.

Выяснилось, что сыпь у меня недостаточно красная для краснухи и недостаточно пупырчатая для ветрянки. И мамочка ужасно разволновалась. Наверное, решила Она, я страдаю какой-то страшной, неизлечимой и неизвестной современной науке болезнью.

День 12

К сожалению, утром от таинственной сыпи не осталось и следа. Придется подхватить простуду, решил я. Конечно, я и раньше простужался, но это все было несерьезно — так, небольшие насморки. А вот настоящим, тяжелым, изнуряющим гриппом или на худой конец ангиной мне еще не приходилось болеть.

Но я даже рад, что так получилось, потому что раньше я не умел передвигаться, а теперь умею. Маме или папе очень просто наклониться к лежащему или сидящему ребенку и вытереть сопли, но задача становится значительно сложнее, если ребенок волен носиться по всему дому в поисках поверхности, по которой можно эти сопли размазать.

Я начал действовать еще во время дежурства Джаггернаут. Волевым усилием я вызвал у себя небольшой насморк. Сопли текли из носа прямо в рот, который я специально все время держал полуоткрытым, чтобы они могли перемешиваться со слюнями и потом беспрепятственно стекать по подбородку на грудь и, следовательно, на одежду. Правда, Джаггернаут мигом это раскусила и быстренько подвязала мне махровый слюнявчик. Какая жалость!

— Он немножко рассопливился, — сказала она вечером мамочке. — Весь день нос мокрый.

— Но ничего серьезного, вы думаете? — разволновалась мама. Когда речь идет о моем здоровье. Она прямо-таки сходит с ума. — Сыпь больше не выступала?

— Нет, у него обычная простуда, — ответила Джаггернаут уже в прихожей, облачаясь в новое пальто с меховым воротником.

И тут на меня накатил приступ любви к человечеству. Джаггернаут, памятуя о сложившихся у нас отношениях, была более чем удивлена: я бросился ей на шею и принялся покрывать мощные щеки и плечи жаркими и слюнявыми поцелуями. Меховой воротник, щедро вымазанный соплями, выглядел просто очаровательно.

Еле сдерживаясь, Джаггернаут поспешно удалилась, и я переключился на мамочку — Она была в строгом черном деловом костюме. После моих бурных объятий он мог служить наглядным пособием по размазыванию соплей. Я с гордостью глядел на свою работу. Маму же обуревали противоречивые чувства. С одной стороны, ярость из-за испорченного костюма, с другой — сострадание к больному ребенку и восхищение, что он держится молодцом, несмотря на болезнь. В конце концов сострадание перевесило. Она взяла себя в руки и отправилась на кухню готовить мне ужин.

Ужин меня ждал такой: пюре из мяса, картошки и бобов, а на десерт — тертое яблоко и йогурт. На редкость удачное меню, потому что все эти протертые блюда по внешнему виду абсолютно неотличимы от соплей. Таким образом, все, что текло у меня из носа и изо рта, смешивалось в однородную липкую кашу, которую я ловко размазывал по своей одежде, по стулу и столу, а также по матери, когда Она оказывалась в досягаемости.

После ужина Она

искупала меня и вытерла полотенцем, которое я походя тоже вымазал соплями. И вот тут я решил, что уже хватит держаться молодцом, и начал хныкать.

А уж ныть и хныкать я умею. Главное, нужно найти подходящую заунывно-пронзительную ноту и постараться тянуть ее, сколько возможно. Я страдал очень убедительно. Отчаянно цеплялся за маму в надежде, что Она не выдержит и даст мне грудь, но тут уж Она была непреклонна. Да чтобы Ее белоснежная грудь вся покрылась струпьями из засохших соплей… Ни за что на свете! Она уложила меня в кровать, и я взял еще более душераздирающую ноту, а кроме того, внес в нытье усовершенствование — между всхлипываниями я коротко, хрипло втягивал в себя воздух, чтобы создать впечатление, что не могу дышать.

Это подействовало на Нее должным образом: Она страшно взволновалась. Ну и конечно, всю ночь не могла сомкнуть глаз — боялась, что я умру от удушья.

А вот я зато спал без задних ног.

День 13

Утром вся моя пижама, одеяло и простыня с подушкой были подернуты ровным и липким слоем чуть подсохших соплей. Я вылез из кроватки, проследовал в супружескую спальню и забрался к родителям в постель, в результате чего их простыни, подушки, одеяла, пижамы и частично тела тоже покрылись ровным и липким слоем свежих соплей.

Весь день мой нос работал, как заправская бетономешалка.

Кроме того, я изобрел новый фокус. Выглядит он так: с громким фырканьем выстреливаешь из ноздри длинную-длинную соплю, одновременно резко мотаешь головой — и сопля летит по комнате дугообразно, подобно хлещущему кнуту.

Весь день я отрабатывал этот трюк, и к маминому возвращению уже умел одним движением посылать сопли прямо на джинсы Джаггернаут с расстояния двух метров. Неплохо, правда?

Мама принесла с собой пластиковый пакет на плечиках. Ясное дело, это черный костюм вернулся из химчистки. Я впился в него вожделеющим взглядом — прямо-таки жаждал поскорее употребить его по назначению… В качестве мишени для метания соплей.

Чтобы избежать очередного припадка любви с моей стороны, Джаггернаут постаралась смыться как можно быстрее, бормоча, что хочет поскорее добраться до дому, потому как ей что-то сильно нездоровится.

Мама покормила меня, выкупала, положила в кровать и обратилась ко мне с серьезной и проникновенной речью.

— Понимаешь, — сказала Она, — завтра утром у меня очень важная деловая встреча, и сейчас я должна подготовиться к ней и как следует поработать. Поэтому, пожалуйста, не мучай меня сегодня… Ты ведь будешь хорошим мальчиком и заснешь спокойно, да, зайчик?

Ей-богу, ты как будто вчера со мной познакомилась, мамочка. Неужели ты еще не поняла, что не стоит испытывать судьбу и задавать мне провокационные вопросы?

День 14

Я спал очень хорошо и проснулся, услыхав, что Она как раз встает с кровати. Определенно, Она собиралась воспользоваться моментом и подготовиться к своей деловой встрече, потому что вчера, разумеется, Ей этого сделать не удалось.

Выбора не было. Пришлось заводить нытье, пускаться в слезы и разыгрывать приступы удушья. Естественно, ни о какой подготовке не могло быть и речи.

Папа тоже иногда бывает не дурак. Поэтому Он постарался уйти на работу пораньше. Не оглядываясь. Он пожелал Ей удачной встречи и быстро выбежал вон. Так что Он не видел, как мама, поджидая Джаггернаут, яростно мечется из угла в угол в своем свежевычищенном черном костюме. И звонка Джаггернаут Он тоже не слышал… Старушка объяснила, что заразилась от меня и сегодня не придет… И как мама кричала на нее по телефону, и как потом по телефону же лебезила перед своим начальником и униженно извинялась, что не сможет прийти на эту важную деловую встречу. Все этот папочка пропустил… И только вечером Он смог увидеть Ее черный костюм, который как будто побывал на фабрике по производству клея.

День 15

Мне гораздо лучше — по правде говоря, плохо-то мне и не было. Но я не подаю виду.

Нет. Я по-прежнему ною и страдаю. К сожалению, сопли начали подсыхать, однако я постараюсь как можно дольше имитировать насморк с помощью слюней и бананового пюре.

Джаггернаут все еще больна. Моя легкая простуда в ее случае превратилась в затяжную и тяжелую форму гриппа. Таким образом, маме опять пришлось остаться дома. Несколько раз Ей звонил разгневанный начальник, и Она, оправдываясь, объясняла, что это исключительный случай, а вообще Она готова на все, на любую срочную работу; что нет. Она вовсе не сиделка при ребенке, наоборот. Она каждую минуту старается посвятить делу… Да, Она явно живет в придуманном мире.

Ко времени вечернего купания вид у Нее был довольно неважный. Она едва дотянула до папиного прихода и, как только Он вошел, рухнула в постель со словами, что у Нее ужасно болит голова и все тело.

Папе ничего не оставалось делать. Ему пришлось всю ночь возиться с моим нытьем и припадками удушья. Уж ради Него я постарался на всю катушку.

День 18

Мама не может подняться. И шевельнуться тоже. У Нее тяжелейший грипп. Джаггернаут тоже лежит в лежку, так что папе пришлось остаться дома, чтобы приглядывать за мной.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать