Жанр: Научная Фантастика » Марина Наумова » Констрикторы (страница 4)


...Вначале у нее просто закружилась голова - так женщина объяснила свое самочувствие сослуживцам, когда кто-то из них заметил, что она печатает вдвое медленней обычного. Она стала двигаться медленней, как с полусне, подолгу шаря вокруг себя, прежде чем заправить в машинку новый лист. И никто не понял вначале, что произошло, когда М. вдруг встала с места, шагнула к соседнему столику и вцепилась вдруг в шею давней приятельнице. Вначале поступок вызвал в машбюро только оживление: знакомство двух женщин всем было известно, а у двух подруг всегда найдутся причины вцепиться друг другу если не в глаза, так в волосы или загривок... Пожалуй, этому довольно логичному предположению противоречило лишь то, что М. душила свою подругу молча, без ругани и визга.

Ну а когда жертва захрипела...

"Пользуясь паникой, М. успела задушить еще троих человек, двух машинисток и курьера, после чего в оставшейся в живых начальнице бюро удалось запереть ее снаружи на ключ, откуда (тоже оставим это выражение на совести врача-нелитератора) М. извлекла бригада санитаров." - сообщает запись в другой истории болезни и похожей и непохожей на предыдущую.

В средствах массовой информации сведения об этих инцидентах не попали.

Проявившая инициативу владелица машбюро за нее поплатилась - вскоре ей пришлось присоединиться к своей подчиненной, "в состоянии нервного шока".

Полицейским было предписано "во избежание паники и шума не поднимать".

Всего этого Альбина не знала.

Всего этого Альбина еще никто. Почти - никто...

История болезни М. так и осталась недописанной; попавшие во время разгрома больницы алые капли потемнели на листах, а затем и покоричневели: маленькие бесформенные печати, подтверждающие подлинность случившейся трагедии...

...У него было вполне нормальное человеческое лицо с тонкими чертами, "характерными" для интеллигенции и приписываемыми ранее аристократии, полностью выведшейся за последние полтора века, и потому пятна крови смотрелись на нем и вовсе уже противоестественно.

Стеклянный застывший взгляд уперся в девушку, и его неподвижность мешала утверждать наверняка, видел он ее или нет. Скорее всего - видел, потому что перешагнув через шкаф с поднимавшимся от него вонючим лекарственны облачком, он не стал не терять времени и направился прямо к Альбине.

"Мне все это снится... - тупо глядела на скрюченные пальцы девушка. Как медленно он идет... люди так не ходят..."

Она начала раскачиваться на подоконнике как в гипнотическом сне - да в какой-то мере ее состояние можно было с таковым и сравнить: замедленные, как при эффекте ускоренной съемки движения убийцы завораживали ее, и вместе со страхом усиливали и без того овладевшее ею оцепенение.

А безумец-душитель шагал, шагал, шагал...

Легкое прикосновение пронзило ее электрическим током - если бы не чьи-то руки, загадочно возникшие за ее спиной, девушка, наверное, выбросилась бы из окна.

И все же...

Пронзившая ее мысль ушибла не слабее: к ней притронулся не ленивый убийца, а третий совершенно посторонний невесть каким чудом оказавшийся на карнизе, и силой поднимающий ее теперь за плечи.

- Не бойтесь, я вам сейчас помогу, - услышала она не знакомый голос и выпрямилась, вскакивая на подоконник. - Теперь - влево... Держитесь за меня!

Сон продолжался... если бы это было сном!

Ступив на карниз, девушка слабо вскрикнула - распахнувшаяся перед ней высота чуть не привела ее в чувство. Надо было уходить от окна, в котором уже ясно было заметно движение убийцы, и уходить как можно быстрее, но карниз оказался не много шире ее ладони, не раз удостаивавшейся от пациентов комплиментов за изящество.

- Не смотри вниз, - негромко посоветовал ей незнакомец. - Я тебя подстрахую...

Кажется, Альбина кивнула ему в ответ и под прикрытием его не надежной в общем-то, но успокаивающе уверенной руки, сделала шаг в сторону, а затем еще один, и еще...

Она не видела лица неожиданного спасителя; как недавно дверь в "сестринской" все полнее ее занимал кирпич: ноздреватый, старый, кое-где подзелененный городским мхом-недоростком.

- Так, мадам... - вот мы и у цели, - сообщил ей незнакомец. - Позади вас лестница... Пожалуй, я перелезу на нее первым, а потом подсажу вас...

Альбина кивнула, на этот раз уже разборчивей. Кое-какие мысли уже ожили в ее голове, но по большей части бестолковые - ей вспомнилось вдруг, что Рудольф каждое лето уходил в горы с гляциологами, и она еще поражалась, как это люди могут куда-то лазать, а вот теперь ей самой приходиться пробираться к пожарной лестнице по не надежному карнизу... Да скажи ей кто о такой возможности пару часов назад, она подняла бы его на смех!

- Здесь есть перекладинка... Подними руку - вот так... так тебе будет удобней держаться, - продолжал неизвестный друг, и Альбина, зажмурившись на миг, чтобы ненароком не взглянуть вниз, выполнила его приказание, тот час ощутив под своей ладонью прочный рубчатый штырь. - Все, я теперь перелажу...

Альбина едва ли не повисла на штыре (кажется, он являлся подпоркой самой лестницы), вцепившись в металл с какой-то особенной жадностью: до сих пор она держалась не понятно за что, и только отупение еще не прошедшее до конца, не позволило ей испугаться и упасть. А еще через секунду эта железяка спасла ее от очень вероятной гибели: совсем рядом послышался довольно выразительный шум, заставивший девушку дернутся в сторону и вскрикнуть - это душитель, не рассчитав, шагнул через подоконник, уже в воздухе попробовал ухватиться за раму, но опоздал и понесся к асфальту, разрывая воздух своим телом -

факт, так и не попавший в его историю болезни.

- Смелее, мадам, не смотрите по сторонам... Ручку, пожалуйста... незнакомец говорил нарочито бодро и в то же время приглушенно, словно опасаясь, что его слова будут услышаны кем-то посторонним. - Нет, лучше не так... Вы не возражаете, если я притронусь к вашей ножке, мэм? Ее придется не много задрать, чтобы вы смогли встать на лестницу...

Альбина попробовала сказать "да", издав неопределенное мычание, и, наконец, просто сильней обхватила штырь руками, отрывая от карниза левую ногу.

Через пару секунд девушка уже карабкалась вверх по пожарной лестнице, попутно удивляясь, почему перекладины такие мокрые и холодные.

- И снова я попрошу у вас ручку, мэм! - уже громче и веселей потребовал незнакомец на крыше, разворачиваясь к ней лицом на крыше. Из последних сил Альбина перешагнула через бортик, испуганно оглянулась назад, прежде чем руки незваного спасителя успели оттащить ее от края, и ноги ее вдруг подкосились, заставляя опуститься на ржавую жесть. Некоторое время она сидела и дрожала от внезапно подступивших рыданий, а незнакомец неумело и неловко гладил ее по плечу, бормоча бессмысленное "успокойтесь".

Продолжалось это не долго; Чуть-чуть выплеснув из себя нервное напряжение, Альбина вытерла рукавом медицинского халата глаза, всхлипнула напоследок, и поняла, что пришла в себя окончательно.

- Простите, - пролепетала она, поднимая раскрасневшееся лицо ему на встречу.

Первое, что она разглядела были глаза. Небольшие, неясного цвета светло-карие с прозеленью, - они смотрели добродушно, как у клоуна (Альбине невольно стало стыдно за такую несолидную ассоциацию), и в то же время казались очень грустными. В незнакомце и в самом деле было нечто клоунское, почти карикатурное и аляповатое; мышиного цвета волосы, средней длинны, вроде бы редкие торчали во все стороны, самой широкой частью очень вытянутого лица с ромбовидным овалом, оказывались скулы, совсем не напоминавшие при этом монголоидные: зрительный эффект такого рода возникал из-за втянутых щек; кроме того незнакомец обладал длинным носом с горбинкой и большим ртом, почти лишенном губ. Редкие беспорядочные морщины свидетельствовали о том, что он лет на десять как минимум старше Рудольфа, но манера держаться, насколько Альбина могла судить о ней, скорей подошла бы совсем зеленому пацану вроде "братишки". Еще было в нем нечто сразу располагающее к себе, но слабо поддающееся словесному описанию; короче, это был явно добродушный чудак.

- Что, выревелась? - подмигнул он, и улыбка в буквальном смысле этого слова дотянулась до ушей, что, впрочем, было не так сложно при столь узкой нижней части лица, как у него. - Ну и прекрасно.

- Это... это кошмар, - затрясла головой Альбина. - Я в отчаянии, я... я просто ни чего не понимаю. Эти люди... вообще все это...

Она снова всхлипнула.

- Да, ситуация трудно перевариваемая, - хмыкнул незнакомец. - Но ты жива, и это уже причина для успокоения.

- Жива... - повторила Альбина, чувствуя на языке непривычную тяжесть этого слова. - Нет, я ничего не могу понять.

- А кто вас заставляет что-либо понимать? - просто спросил он, присаживаясь на корточки.

Альбина пристально посмотрела на него, силясь понять, что он хочет этим сказать, и... ей снова стало не по себе.

На худых плечах ее спасителя неловко болталась синяя пижама!

3

...И все же эту дорожную катастрофу ему не подстраивал никто. Утверждать что этого человека убили - такая же ошибка, как и считать, что в смерти никто не был виноват. Дежурный у входа в министерство медицины засвидетельствовал, что Канн был не в себе, когда выбегал из конференц-зала. что на нем лица не было, и что он не смог даже сразу открыть дверцу своей машины. Далеко ли в таком состоянии до беды? С другой стороны - Министерство медицины - не мафия, если подразумевать под этим словом хорошо вооруженную преступную организацию с целым штатом наемных убийц, чтобы это руководство смогло сработать так оперативно, появись у него вообще такое желание: Канн ухитрился врезаться в грузовик всего через два квартала, выскочив из переулка на красный свет...

И все же, если слух о том что профессора убрали, возник, для этого имелись свои причины. Во всяком, случае одна была очевидна: слишком многие были свидетелями скандала, учиненного Канном на конференции за несколько минут до трагической гибели. Да и кричал он главным образом о том, что в министерстве и вообще медицинских обществах собрались сплошные преступники, которых он лично в ближайшее время выведет на чистую воду.

Правда, те кто знал Канна получше, не придавал его заявлению особого значения: таков был этот человек. Покойный профессор был практикующим психиатром с правом на занятия частной практикой, а постоянно общаться с людьми психически не нормальными и уберечься самому от отдельных аффективных реакций довольно сложно, если возможно вообще. Даже в отдельных научных спорах, там, где кто другой ограничился бы замечанием типа "Вы не правы", Канн мог обвинить оппонента во всех смертных грехах если, разумеется, считал его здоровым: со своими пациентами профессор бывал на удивление корректен и тих.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать