Жанр: Современная Проза » Марио Льоса » Капитан Панталеон и Рота Добрых услуг (страница 20)



— Пусть старая ведьма просит у меня прощенья за то, что не понимает шуток. — Почита бьет об пол чашки, Почита бросается на постель, царапает Панту, рыдает. — Вы меня доведете, вы добьетесь — я потеряю ребенка. Идиот несчастный, разве я всерьез сказала? Я пошутила.


— Синфоросо! Паломино! — Панталеон Пантоха хлопает в ладоши, Панталеон Пантоха кричит. — Фельдшер!

— Что с вами, не стоит нервничать, успокойтесь. — Синчи затихает, смягчает тон, встревоженно оглядывается. — Можете не отвечать сразу. Посоветуйтесь, наведите обо мне справки, а через недельку встретимся, поговорим.

— Уберите этого проходимца, сбросьте его в реку, — приказывает Панталеон Пантоха взбегающим по лестнице людям. — И больше не пускать его в интендантский центр.

— Послушайте, вы — самоубийца, вы же не знаете, я в Икитосе — первый человек. — Синчи размахивает руками, Синчи сопротивляется, защищается, падает, удаляется, пропадает, намокает. — Пустите, что это значит, послушайте, вы пожалеете, сеньор Пантоха, я пришел помочь вам. Я вам друуууг!

— Это страшный проходимец, но его программу слушают даже камни. — Лейтенант Бакакорсо с любопытством разглядывает журнал, забытый на столике в «Баре Луче». — Как бы это полосканье в Итайе не причинило вам хлопот, мой капитан.

— Лучше хлопоты, чем гнусный шантаж. — Заголовок, вопрошающий «Знаете ли вы, кто такой и чем занимается Йакуруна?», привлекает внимание капитана Пантохи. — Я послал рапорт Тигру Кольасосу и уверен, он меня поймет. Гораздо больше меня волнует другое, Бакакорсо.

— Десять тысяч услуг, мой капитан? — «Не то принц, не то водяной, закручивающий водовороты и омуты на реках», — удается прочитать лейтенанту Бакакорсо. — С жарой цифра поднялась до пятнадцати тысяч?

— Разговоры! — «Верхом на кайманах или на гигантских речных удавах», — написано под картинкой, над которой склонилась голова капитана Пантохи. — Неужели так много говорят у нас, в Икитосе, о нашей Роте, обо мне лично.


— Сегодня мне опять приснилось то же самое, Панта. — Почита трет висок. — Нас с тобой распяли на одном кресте, тебя с одной стороны, меня — с другой, И сеньора Леонор вонзила копье мне в живот, а тебе — в птенчика. Какой-то сумасшедший сон, правда, любовь моя?


— Конечно, вы теперь самый знаменитый человек в городе. — «На ногах он носит черепашьи панцири», — утверждает фраза, наполовину закрытая локтем лейтенанта Бакакорсо. — Вас больше всех ненавидят женщины, вам больше всех завидуют мужчины. Все разговоры в городе ведутся вокруг Пантиляндии, прошу прощения.

— Но поскольку вы ни с кем не общаетесь и живете исключительно интересами дела, вас это не трогает.

— Меня не трогает, а семью задевает. — «Ночью он спит под покровом из крыльев бабочек», — дочитывает наконец капитан Пантоха. — Жена у меня очень чувствитель-ная, к тому же она в положении, если что раскроется, на нее подействует ужасно. Я уж не говорю о матери.

— Кстати, о сплетнях. — Лейтенант Бакакорсо швыряет журнал на пол, лейтенант Бакакорсо поворачивается, вспоминает: — Должен рассказать вам одну занятную вещь. На днях Скавино принимал депутацию знатных граждан города Наута во главе с алькальдом. Они пришли с петицией, ха-ха.


— Мы считаем несправедливым, что Рота добрых услуг является исключительной привилегией казарм и военно-морских баз. — Алькальд Пайва Рунуи поправляет очки, алькальд Пайва Рунуи оглядывает своих товарищей, принимает торжественную позу, читает. — Мы требуем, чтобы гражданам солидного возраста, служившим в армии, а ныне живущим в отдаленных точках Амазонии, также было предоставлено право пользоваться услугами Роты по ценам со скидкой, установленной для солдат.

— Эта Рота существует лишь в вашем воспаленном воображении, друзья мои. — Генерал Скавино прерывает его, генерал Скавино улыбается, смотрит на них благо-желательно, по-отечески нежно. — Как вам пришло в голову просить аудиенцию по столь вздорному поводу? Если газеты пронюхают об этой петиции, вам не удержаться на своем посту, сеньор Пайва Рунуи.

— Мы подаем дурной пример штатским, сея искушение среди людей, которые жили в библейской чистоте, — меняется в лице отец Бельтран. — Надеюсь, прочтя эту петицию, лимские стратеги сгорят со стыда.

— Слушай, Тигр, это конец. — Генерал Скавино сокрушает телефон, генерал Скавино вне себя от ярости зачитывает петицию. — Слухи разнеслись, видишь, чего просят ходоки из Науты. Надвигается скандал, о котором я предупреждал тебя.


— Ну, что вам там сосчитали на пальцах. — Лейтенант Бакакорсо подносит ко рту цыпленка, лейтенант Бакакорсо откусывает кусочек. — Как говорит Скавино, вы, интенданты, кончаете математическими психозами.

— Ну и пройдохи, раньше они были недовольны, что пехота топчет их женщин, а теперь недовольны, что пехота не дает им топтать женщин, — поигрывает промокашкой Тигр Кольасос. — Все им не так, лишь бы протестовать. Дай им хорошего пинка и не принимай больше идиотских прошений, Скавино.

— Кошмар. — Капитан Пантоха повязывает салфетку, капитан Пантоха приправляет салат маслом и уксусом, сжимает вилку, ест. — Если охватить и штатских, то потребность возросла бы с десяти тысяч услуг по крайней мере до миллиона ежемесячно.

— Пришлось бы набирать рабочую силу за границей. — Лейтенант Бакакорсо доедает мясо, лейтенант Бакакорсо дочиста обгладывает косточку, отпивает глоток пива, вытирает рот и

руки, грезит. — Вся сельва от края до края превратилась бы в сплошной бордель, а вы у себя в кабинетике на берегу Итайи хронометрировали бы этот блуд. Признайтесь, мой капитан, это вам по душе.


— Ты только представь себе, Почита. — Алисия ставит корзинку, Алисия достает пакетик, протягивает Почите. — В булочной Абдона Лагуны, а он тоже «брат», начали выпекать хлебцы в память о мученике из Моронакочи. Называется «хлебец-крошка», вовсю раскупают. Я принесла тебе один.


— Я просил десять, а ты мне тащишь двадцать. — Панталеон Пантоха, стоя у перил, смотрит вниз на гладкие, кудрявые, темные, рыжие, каштановые головы. — Хочешь, чтобы я убил целый день на осмотр претенденток, Чучупе?

— Я не виновата. — Чучупе спускается вниз по лестнице, держась за перила. — Я бросила клич, что есть четыре вакантных места, а женщины, как мухи, слетелись отовсюду. Даже из Святого Хуана Мюнхенского, и из Тамшийако. Что вы хотите, сеньор Пантоха, любая девочка в Икитосе счастлива была бы работать с нами.

— По правде говоря, я не понимаю. — Панталеон Пантоха спускается за нею следом, Панталеон Пантоха разглядывает округлые спины, упругие ягодицы, крепкие икры. — Зарабатывают мало, работы по горло. Что их привлекает? Не добряк же Порфирио?

— Уверенность в завтрашнем дне, сеньор Пантоха. — Чучупе кивает на пестрые платья, на пчелиным роем гудящие группки. — На улице такой уверенности нет. У «прачек» день везет, три — мимо, без отпуска, и по воскресеньям не отдыхают.

— А Сморчок — сущий работорговец. — Чупито свистит, разом заставив всех замолчать, Чупито велит им подойти ближе. — Морит голодом, обращается как со скотиной, а чуть что — пинком под зад. Понятия не имеет ни об уважении, ни о гуманности.

— А здесь совсем иначе. — Чучупе источает мед, Чучупе поглаживает карманы. — В клиентах нет недостатка, восьмичасовой рабочий день, к тому же вы все так хорошо организовали, они в полном восторге. Заметили, даже штрафы платят — не пикнут.


— Признаюсь, первый раз мне было немного не по себе. — Сеньора Леонор отрезает кусочек, сеньора Леонор мажет его маслом, сверху повидлом, откусывает, жует. — Но что поделаешь, «хлебец-крошка» самый вкусный в Икитосе. Как ты считаешь, сынок?


— Порядок, будем выбирать четырех, — решает Панталеон Пантоха. — Ну, чего ты ждешь, Китаец, пускай строятся.

— Отойдите немножко, девочки, издали вы лучше. — Китаец Порфирио берет за руки, подталкивает в спины, выводит вперед, заставляет отойти, отступить, наклониться, ставит на место, измеряет. — Ну-ка, недолостки, впелед, дылды назад.

— Вот они, сеньор Пантоха. — Чупито кидается из стороны в сторону, Чупито велит замолчать, сам подает пример серьезности, выравнивает строй. — Чисто и аккуратно. Ну-ка, девочки, повернемся направо. Вот так, очень хорошо. А теперь налево, покажем себя в профиль.

— По одной в ваш кабинет для осмотла тела, сеньол? — подходит и шепчет в самое ухо Китаец Порфирио.

— Нет, это займет все утро. — Панталеон Пантоха смотрит на часы, Панталеон Пантоха размышляет, воодушевляется, делает шаг вперед, оказывается лицом к лицу со строем. — Для экономии времени я буду производить коллективный осмотр. Слушайте хорошенько: те, кому не по душе раздеваться на людях, пусть выйдут из строя, я осмотрю их отдельно. Нет таких? Тем лучше.

— Мужчины, убирайтесь отсюда. — Чучупе открывает дверь, Чучупе понукает мужчин, подталкивает, возвращается. — Ну живее, вы что, не слышали? Синфоросо, Паломино, фельдшер, Китаец. И ты, Чупон. Пичуса, запри дверь.

— Снять юбки, кофточки, лифчики, будьте любезны. — Панталеон Пантоха закладывает руки за спину, Панталеон Пантоха прохаживается, очень серьезно изучает, сопоставляет, сравнивает. — Трусики можете не снимать, у кого они есть. А теперь поворот на месте. Вот так. Ну-ка, посмотрим. Рыжая — ты, смуглая — ты, восточного типа — ты, мулатка — ты. Порядок, вакансии заняты. Все остальные оставят адрес Чучупе, скоро может представиться еще возможность. Спасибо, до свидания.

— Отобранные явятся завтра ровно в девять утра сюда, на медосмотр. — Чучупе записывает названия улиц и номера домов, Чучупе провожает до двери, прощается. — Да вымойтесь хорошенько, девочки.


— Ну-ка, ну-ка, ешьте, пока горячий, а то невкусно будет, — раздает тарелки с дымящимся супом сеньора Леонор. — Знаменитый местный суп тимбуче, наконец-то я собралась его сварить. Ну, как получилось, Поча?


— Отменный вкус, сеньор Пан-Пан, как вы их подобрали. — Бразильянка лукаво улыбается, Бразильянка смотрит насмешливо, напевает. — Всех мастей для любых гостей. Успокойте мое любопытство, скажите, вы не боитесь, что, наглядевшись на голое тело, в один прекрасный день вы привыкнете и перестанете чувствовать женщину? Такое, говорят, случается с докторами.


— Пальчики оближешь, сеньора Леонор. — Почита пробует кончиком языка, не горячий ли, Почита глотает первую ложку. — Очень похож на суп, который у нас на побережье называется чилкано.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать