Жанр: Научная Фантастика » Владимир Немцов » Счастливая звезда (Альтаир) (страница 12)


Общество врачей и больных абсолютно не устраивало Журавлихина. Он не был уверен в крайней необходимости санаторного лечения, поэтому потерянный аппарат явился весьма уважительным поводом к тому, чтобы возвратить путевку. Второй причиной, почему он с радостью отказался от поездки, было непреодолимое желание участвовать в испытаниях "Альтаира". Женя готов был целый месяц сидеть у волжского устья или на берегу Черного моря, где угодно, только бы доказать практическую ценность нового аппарата.

Была еще и третья причина, о которой никто ничего не знал, даже сам Женя плохо разбирался в ней, - какая-то подозрительная неясность. Прощаясь по телефону с лаборанткой Колокольчиковой - а это было вчера, - он вдруг почувствовал, что железнодорожный билет совсем не доставляет ему радости, беспокоит его и кажется тяжелой, свинцовой плиткой в боковом кармане.

Возвращая билет в кассу, Журавлихин испытывал буквально физическое ощущение легкости.

Настало время передачи. "Альтаир" включился, и на экране появилась улица. Женя по-своему воспринимал этот неожиданный калейдоскоп впечатлений. Ему не приходилось видеть Москву столь необычным, двойным зрением. Город раскрывается во всем своем величии и неповторимой прелести. Еще бы! Ты видишь его огромные пространства с высоты новостройки и в то же время рядом, на экране телевизора, видишь этот город снизу, во всех знакомых и милых твоему сердцу деталях.

Вторым зрением на экране Женя видел бегущую кромку тротуара, а над ней мелькающие витрины. Магазины были еще закрыты, людей нет, и только вещи, привычные с детства, скользили по экрану.

За стеклами витрин, как в аквариумах, проплывали остромордые осетры и шестиногие крабы. Будто по конвейеру, бежали консервные банки, за ними картонные окорока, колбасы, чучела куропаток, тетеревов, промчался поросенок, корзина с фруктами - все, что было выставлено в витринах "Гастронома". Пытаясь определить место, где сейчас проходила машина, Женя боялся пропустить необходимые ему детали, которые могли бы подсказать направление движения пропавшего аппарата. Только пять минут Женя видел его путь. Улица была незнакомой. Проплывали шляпы и шарфы в витринах, куклы смотрели немигающими глазами. Книги и приемники, часы и велосипеды уносились в сторону. Может быть, по вывескам узнал бы наблюдательный Женя эту улицу, но они висели высоко, "Альтаир" не мог их показать.

Вот прошла девушка, чем-то похожая на Надю. Это почтальон - сумка набита газетами. Дворник тащит резиновый шланг. Все было обыденным, с детства привычным, но сейчас, на экране, приобретало новое и неожиданное значение.

Снова, как и всегда, очень быстро пробежали пять минут, и экран погас.

Митяй щелкнул выключателем и, чтоб не выдать волнения, небрежно затянул шнурок своей праздничной украинской рубашки.

- За час далеко укатит.

- Не дальше вокзала, - старался успокоить его Лева. - А мы почти все вокзалы видим. Вон, смотри, два высотных здания, - указал он вдаль. - Рядом Комсомольская площадь. Там целых три вокзала. Вполне возможно, что с одного из них отправится экспедиция.

- Обрадовал!

Не хотелось Митяю и думать об этом. Нельзя допустить, чтобы "Альтаир" очутился на вокзале. Поезда уходят часто. Можно и не успеть до второго звонка. Он был уверен, что если аппарат останется хотя бы в течение нескольких дней в пределах Окружной железной дороги, то можно его выручить. Зная Москву, легко догадаться, по какой улице проезжает машина. Только бы определить район, где сейчас находится "Альтаир", а там нетрудно и отыскать его, пользуясь направленным действием антенны. Правда, сейчас. антенна указывала два направления: север и юг, то есть сигнал передатчика мог прийти и с той и с другой стороны, - но это все-таки лучше, чем ничего. В данном случае исключаются запад и восток.

Однако Митяй сознавал, что это ему нужно лишь для успокоения. Все его домыслы грешат как против хорошо изученной им теории распространения ультракоротких волн, так и против практики. Волны отражаются от домов, охотно бегут по проводам, поэтому в городе иной раз довольно трудно определить направление, откуда они приходят.

Хотел было Митяй чуть-чуть повернуть антенну, но Лева категорически запротестовал. В спор вмешался Журавлихин.

- Если Лева не понимает, то объясни, докажи ему, - резонно заявил он. Ведь это наука.

- Наука не пиво, в рот не вольешь, - лениво возразил Митяй и отошел к барьеру.

"Пусть Левка сам принимает следующую передачу, - с обидой подумал он. Слишком много на себя берет. Подумаешь, профессор!"

Многих первокурсников удивляла поистине странная дружба Гораздого и Усикова. Уж очень они разные, никакого сходства характеров. Единственно, что объединяло их - это практическая радиотехника. Оба любили повозиться с приемниками, вместе строили "Альтаир", не раз выезжали с телевизором в колхозы, организовывали радиовыставку в институте. Вот, пожалуй, и все точки соприкосновения Усикова и Митяя. Учились они в разных группах, не очень часто встречались на общих комсомольских собраниях, жили в разных районах, причем Митяй в общежитии, а Лева дома.

Митяй, в отличие от своего друга, не мог похвастаться сладостью жизни. По его же собственному выражению, Митяй "знал, почем фунт лиха". Рано оставшись без матери, стал помогать отцу по дому, нянчился с братишкой, готовил обед, убирал комнату, даже белье стирал.

Мечтал он в то время о велосипедном заводе, где еще до войны отец работал инструментальщиком. Семья Гораздых жила в Харькове. Вернувшись с фронта, отец долго болел, Митяй учился в ремесленном, потом исполнилось его желание - поступил на велозавод.

Только невероятное упорство Митяя и завидное здоровье позволили ему работать в цехе, ухаживать за больным отцом, - воспитывать озорного братишку в страхе и повиновении, наконец подготовиться к экзаменам в Московский радиоинститут, что было желанием отца. Он уже чувствовал себя хорошо, мог обойтись без помощи старшего сына, пусть Митька получит столичное образование.

А тому не хотелось расставаться и с отцом и с родным городом. С грустью он думал, что придется прощаться с заводом, где над воротами на вывеске красовался настоящий, а не нарисованный велосипед. Но что поделаешь, коли увлекся он - и, видимо, навсегда - куда более сложной техникой, чем велосипед и даже автомобиль, - техникой телевидения. Это он, Митяй Гораздый, одним из первых в Харькове построил телевизор для приема любительского телецентра. Это его вызывали в Москву на конференцию радиолюбителей-конструкторов, где вручили, как участнику заочной выставки, денежную премию и диплом. Кстати сказать, таких денег Митяй никогда еще не держал в руках.

Прошлым летом на радиолюбительской конференции Митяй встретился с Левой Усиковым. Собственно говоря, Лева и натолкнул Митяя на мысль, что можно поступить в Московский радиоинститут, хотя в Харькове тоже готовят радиоспециалистов.

Лева так расписывал достоинства московского института, рассказывая о лабораториях, опытных цехах, профессуре - он уже успел облазить весь институт, - что, возвратившись домой, Митяй согласился с отцом и решил получить "столичное образование".

Вторично Митяй встретил жизнерадостного Леву Усикова во дворе радиоинститута (это было еще до того, как Лева знал. что его не приняли по конкурсу, за отсутствием мест). Вместе сдавали экзамены, вместе получили тройки по химии. Это их сблизило: как же, товарищи по несчастью! Радовались пятеркам по всем другим предметам. В конце концов, у Левы и Митяя оказалось равное количество очков.

После заседания приемной комиссии вывесили список зачисленных на первый курс. В нем был Гораздый Дмитрий Иванович, а Усиков Лев Петрович отсутствовал. Лева глазам своим не верил. Как так? Ведь он же москвич, ему не нужно никакого общежития, он - дома. Неужели ему из Москвы ехать учиться в Харьков? Смешно! Это ошибка?

Не было ошибки. Кандидатуры Усикова и Гораздого комиссия изучила всесторонне. У Гораздого больше прав. Отец - инвалид Отечественной войны, а сын, несмотря на свою молодость, уже работал на заводе. Настойчивый парень, толк из него выйдет, если он в таких тяжелых условиях сумел сдать на аттестат зрелости и на конкурсных экзаменах оставить далеко позади тех ребят, которые, кроме учения, ничего в жизни не знали. Честь ему и хвала! Принять Гораздого обязательно!

Митяй как только мог утешал Левку, чувствовал себя виноватым, готов был бежать в приемную комиссию, доказывать их несправедливость: "Отдайте мое место товарищу Усикову, а меня направьте в харьковский институт". Но когда он заикнулся об этом Леве, тот разозлился: "Это еще что за самопожертвование?! Во-первых, глупо и наивно. Кто тебя, дурака, послушает? А во-вторых, ненавижу жалостливых друзей".

На том и расстались. Могли бы на всю жизнь рассориться, но судьба вернее, Министерство высшего образования - снова столкнула вместе Гораздого Дмитрия Ивановича и Усикова Льва Петровича.

Когда Лева узнал, что его зачислили на заочное отделение, а потом обещали перевести на основное, он поймал Митяя и потащил в "Кафе-мороженое" отпраздновать это счастливое событие. Выпили по стакану кагора, заели его несколькими порциями мороженого - Лева меньше трехсот граммов не ел, - и мир был восстановлен.

Мир оказался непрочным. Достаточно было пустяка, чтобы Левка вспыхивал, как елочный бенгальский огонь, негодовал, пылал, рассыпая вокруг себя трескучие искры. А искры только слегка покалывали, не жгли. Через минуту от бенгальского огня оставался лишь тлеющий уголек.

Митяй стоял у барьера, ждал очередной пятиминутки, когда заработает "Альтаир", Женя был занят какими-то своими мыслями и, не обращая внимания на друзей, ссутулившись, шагал по площадке. Лева скучал, томился возле телевизора, но включать его было рано, и потом - Журавлихин отдал приказание не крутить ручки, чтоб не сдвинуть настройку.

Московское праздничное утро вступило в свои права. Люди ехали отдыхать за город, на пляжи, водные станции, в лес. Звенели трамваи, рычали троллейбусы, пыхтели машины. На утренней розовой, проснувшейся реке появились белые, как чайки, юркие катера - речные трамваи.

Митяй снисходительно посматривал на Женю, догадываясь, что нетерпение его и взволнованная походка объяснялись не только ожиданием передачи с "Альтаира", но и ожиданием консультации по данному поводу. А кто же консультант?



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать