Жанр: Фэнтези » НИЭННАХ ИЛЛЕТ » ЧЕРНАЯ КНИГА АРДЫ (страница 103)


– Не вам, отрекшимся от мира, судить того, кто не покинул Арду! Не вам, укрывшимся в Валиноре, судить того, кто принял на свои плечи скорбь мира, в чьем венце была вся тяжесть Арды! Недобрый и неправый суд вершите вы, Великие!

Она удивлялась себе, тому, что посмела бросить такие обвинения в лицо Совету Великих. Но с каждым словом уходила из сердца тяжесть, ей было горько и радостно, она разрывала оковы молчания, слишком долго стягивавшие ее грудь. И все же – словно кто-то другой говорил ее голосом, хотя отчаянные эти слова рвались из глубины ее души.

– Сестра наша… – Король Мира нервно сцепил пальцы, – сестра наша, мы выслушали тех, кто пришел из Арды. Не менее, чем ты, хотел я услышать хоть слово в оправдание его деяний: ты права, лишь тогда можно судить. Но – тщетно…

– Ты слышал речи победителей, Манве! Что скажут побежденные? Разве ты стал слушать их?

– Он волен говорить. Ты видела – я просил его об этом…

– Если скажет – услышишь ли? Поверите ли? Разве вы слышите меня? И не правду хотите услышать – слова раскаянья и отречения! Я говорю – не нам судить его! Я говорю – судить вправе лишь тот, кто беспристрастен, чьи руки чисты, чье сердце свободно от гнева и ненависти!

Тишина звенит от напряжения. Как можно сказать такое? Как можно даже помыслить о таком? Почему молчит Король Мира?

Манве заговорил не сразу. Было видно, что ему тяжело дается каждое слово:

– Речи твои горьки, сестра наша, но во многом справедливы. Не мне решать и судить ныне. Я – один из равных; и кто из нас безгрешен и чист перед Единым? Судьба Мелькора, как и судьба каждого из нас, в руках Отца; так да будет над ним суд Единого.

Ниенна растерялась. О чем говорит Манве? Но следующие слова Короля Мира заставили ее вздрогнуть:

– Пусть решает поединок. Эру дарует победу правому. Изберите ныне достойного быть судьей в поединке, и первый я склонюсь перед ним, ибо он станет глашатаем воли Эру.

Тогда вступил в Маханаксар Курумо, поднял со сверкающих плит сапфировую корону и, преклонив колена перед троном Манве, склонив голову, подал венец Владыке Валинора.

– Справедливый и милосердный! Воистину, ты Король Мира волей Отца Всего Сущего! Лишь ты достоин властвовать в Арде. Прими же венец свой, да свершится суд твой, ибо это суд Единого!

– Нет… я недостоин…

Манве склонил голову. И, приняв венец из рук Курумо, Королева Мира возложила его на чело своего супруга.

– Такова воля Великих, – промолвила она. – Тяжел удел Короля Мира, но тяжесть эта возложена Отцом на твои плечи.

Манве прикрыл глаза. Голос его прозвучал ровно и тяжело:

– Кто из Валар станет вершителем воли Единого?

Могучий Тулкас давно уже сидел, сжимая кулаки. Слова Ниенны были ему непонятны: для него исход суда был ясен, он не мог и предположить, что кто-то вступится за Проклятого; все происходящее вызывало в нем глухое раздражение, но заговорить без позволения Короля Мира он не решался. И сейчас, услышав слова Манве, он сорвался с места. Это был его час.

– Позволь мне! – прорычал он.

– Да будет так, – голос Короля Мира был почти беззвучен, но его услышали все.

– Милосердия, о Манве! – крикнула Ниенна. – Мелькор не может сражаться, он ранен!.. Это против чести!

Тулкас дернулся, темнея лицом.

– Суд Эру не может быть неправедным. Поединок будет честным. Ауле, Великий Кузнец, подай Меч Справедливости брату моему, – прошелестел голос Манве. – Ты же, могучий воитель Тулкас, вступишь в бой, не имея иного оружия, кроме короткого кинжала. И да свершится суд Эру.


…Проклятый поднялся с трона и принял меч. Меч Справедливости – изящная вязь золотых знаков на клинке, четырехгранные бриллианты в тяжелой витой рукояти червонного золота: слишком знакомая работа. Внешне такое украшение кажется даже удобным – тому, кто никогда не сражался: рука не соскользнет с гладкой рукояти. Красивая и бесполезная игрушка. Меч Короля Мира, призванный быть знаком карающей власти, но не оружием, и острые грани алмазов впиваются в обожженные ладони: утонченное издевательство.

Он понял сразу, что не сможет поднять меча. Просто не было сил. Понял и Тулкас и убрал руку с рукояти кинжала. Это не понадобится. Великий воитель шагнул вперед, зло оскалился, встретившись глазами с Проклятым. Тот не отвел взгляда от искаженного ненавистью лица.

«Что делаешь, делай скорее».

Тяжелый удар заставил Мелькора отступить на шаг – из сверкающего центрального круга на плиты золотистого песчаника, присыпанные алмазной крошкой.

Второй удар пришелся в плечо. Мелькор пошатнулся и упал на одно колено; лезвие меча вошло меж плит, и обожженная рука судорожно стиснула рукоять.

– На колени! – прошипел Тулкас. – На колени, раб!

Он хотел ударить снова, но Король Мира поспешно поднял руку:

– Остановись, воитель! Довольно. Правосудие свершилось.

Намо впился пальцами в подлокотники трона.

«Правосудие… а я, безумец, от кого ждал я справедливости! Брат мой…»

Словно его отчаянная мысль была услышана Проклятым – он обернулся, и скорбная усталость этих потемневших глаз была Владыке Судеб страшнее обвинений. Но ни смирения, ни покорности не было в них.


Никто не поднял его. Он должен был выслушать приговор на коленях, как покорный.

Он смотрел в небо поверх головы Манве. Пылающий мертвым светом купол, с которого бьют острые прямые нестерпимо-яркие лучи, мучительно режущие усталые глаза.

Он уже давно все знал.

Ему было безразлично.

Он молчал.

Он не хотел, чтобы последней памятью Арды для него стало – это: безжизненный и беспощадный свет, отвесно падающий с мертвенно-белого неба.

Он вспоминал – словно опять летел над Ардой на крыльях черного ветра. Словно трепетная

звезда – сердце Эа – билась в его ладонях. Мир пел, и снова он слышал музыку Эа, музыку творения. Музыку Арды. На какой-то краткий миг он был счастлив, он улыбнулся. И эта улыбка – сейчас – была страшнее, чем его шрамы.


А потом он увидел это лицо.

Бледное до прозрачности, тонкое, залитое слезами прекрасное лицо.

И глаза – огромные, бездонные, темные от расширенных зрачков.

Ему было страшно; он боялся, что увидев его, изуродованного, она отшатнется в ужасе.

Ему захотелось спрятать лицо в ладонях, но руки словно налились свинцом – не поднять.

Он боялся, что она исчезнет.

Он боялся того, что она может сказать.

Что она скажет.

И дрогнули ее губы: как шорох падающих в бездну льдисто-соленых звезд – шепот.

Мельдо.

Боль рванула сердце, как стальной крюк: резко, внезапно, страшно.

Он готов был взмолиться: молчи! не надо, не надо! Не будет пути назад, на что ты обрекаешь себя, зачем, одумайся, не надо…

Мельдо.

Кто ты? Откуда ты? Зачем, зачем тебе эта боль, зачем ты принимаешь этот путь, зачем… Ты же знаешь, я вижу, ты понимаешь все… Кто ты? Ты – была? Ты – будешь?..

Мельдо.

Возлюбленный.


И оборвалось видение, оставив лишь память этого лица, которое – он знал – не забыть уже никогда. Осталась боль, и была она – надеждой.

На миг лицо Проклятого стало беззащитным и растерянным. Но некому было увидеть это: Валар сидели, не поднимая глаз, как безмолвные статуи.

И вот – восстал с трона Король Мира, и так сказал он:

– Скорбь переполняет душу мою. Видите вы, Великие, и ты, Мелькор, как тяжело мне говорить это, но должен я ныне возвестить волю Единого, Отца нашего, да слышат все приговор Его…

– Остановись, Король Мира! – голос Ирмо прозвучал неожиданно сильно и звучно. – Ты забыл о моей просьбе!

– Не всякую болезнь лечат огнем и железом… – прошептала Эстэ.

– О Манве! – Ниенна вновь поднялась со своего трона. – Прислушайся к словам брата моего и его супруги! Вспомни, раны Мелькора не заживали сотни лет, неугасимая боль терзает его… Так пусть они исцелят душу и тело его!

– Сестра моя, – заговорила Йаванна мягко и печально, – зло сковало душу его, ни искры добра не осталось в нем. Раны его суть кара Отца нашего; не нам решать, истек ли срок, отмеренный Отцом. Воля Единого священна, сестра моя.

– Не довольно ли этой кары?! – отчаянно выдохнула Ниенна.

Манве тяжело вздохнул.

– Выслушай меня, сестра наша, и вы, Великие. Арда – дом Элдар и Людей, в ней не место Валар. Не место и ему. Мне горьки эти слова, но должен сказать: даже здесь сеет он рознь, и нет более единства среди Валар. Быть может, это не его вина, но такова недобрая сила его… Потому – слушайте слово Единого: да будут навеки скованы руки непокорного, дабы не мог он более вершить зло. В остальном же не нам судить его – мудры и справедливы слова твои, сестра наша. Там, за гранью Арды, пусть вершит над ним суд Отец Всего Сущего. Покорись же воле Единого Творца, брат мой, ибо в Его руки предаем мы ныне тебя – да властвует Он вечно в Эа.

Торжественно и печально прозвучал голос Короля Мира. В глубине души Манве надеялся, что его старший брат будет молить о пощаде. Он готов был даже смягчить участь осужденного, если бы увидел отчаяние и раскаяние в глазах Проклятого, и впервые взглянул на Мелькора.

«Вот чем обернулись твои слова, Король Мира… Глупец, я поверил тебе, – тяжело думал Намо, – и ты не солгал мне, нет!.. ведь не ты будешь приводить в исполнение приговор… Что я наделал!.. Беспристрастный судья… чаши весов… И вот – моя сестра не побоялась сказать правду в глаза Королю Мира, а я молчал, как последний трус, оправдывая себя тем, что я пристрастен, что не могу вершить высшую справедливость… Теперь молчи, молчи, жалкая тварь, не смей своим запоздалым раскаяньем, своей трусливой жалостью унижать его! Будь я проклят…»

Манве встретился глазами со своим старшим братом. Что ждал он увидеть? Униженную покорность сломленного врага? Безумный ужас? Мольбу о снисхождении? Бессильную ненависть?

Ничего этого не было.

И никогда, никому не посмел Король Мира открыть, что увидел он в этих глазах.

Манве спрятал искаженное лицо в ладонях. Со стороны казалось, что он не может сдержать слез – столь безгранична и величественна была его скорбь, столь трогательна и искренна, что Йаванна едва не заплакала сама…

Что-то новое, чужое, страшное проснулось в душе Короля Мира. Перед этим он был бессилен. Сорвалось, как бешеный зверь с цепи – где его решимость вершить праведный суд? Где беспристрастность непогрешимого судьи? Страх – страх, который он всегда испытывал перед своим братом, страх, который таился в глубине души, вырвался на волю, и внезапная мысль обожгла его. Нет, нет, чудовищно! Невозможно! Но перед этим вторым "я" бессилен был Король Мира. Страх вопил в нем – да! Ты прав – да, да, да! Отдай приказ, сделай это! Не ради себя – что, если кому-нибудь еще придется пережить такое? Ведь ты заботишься не о своем благе – о других! Ты не можешь свершить ничего, противного воле Единого, – мягко шептал страх, – значит, и это Его воля. Можешь ли ты отличить свои мысли от тех, что вложил тебе в сердце Отец? Разве, по сути, они не одно? – увещевал страх. – Вспомни, ты поймешь, такова воля Единого! Вспомни…



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать