Жанр: Фэнтези » НИЭННАХ ИЛЛЕТ » ЧЕРНАЯ КНИГА АРДЫ (страница 117)


КОРОЛЕВА ИРИСОВ. 512 ГОД ОТ ПРОБУЖДЕНИЯ ЭЛЬФОВ – 32 ГОД II ЭПОХИ

…Когда-то давно – так давно, что она сама уже забыла об этом – ей казалось, что она все время сравнивает Его лицо с другим, похороненным в глубинах памяти. Но эти черты были мягче; эти глаза излучали покой; эти волосы ниспадали на плечи волной золотого света; этот голос струился нежной убаюкивающей музыкой… И руки – о, эти прекрасные, утонченно-нежные руки, по сравнению с которыми даже ее собственные иногда казались жесткими и загрубевшими, и счастье, от которого почти останавливается сердце – когда Он позволяет ей коснуться их, ощутить губами благоуханное тепло кожи и холодок драгоценных перстней – стократ более драгоценных, почти священных реликвий, ибо эти перстни украшают – Его руки…

«Учитель. Возлюбленный Господин и Учитель мой…»

Сколько она помнила себя – с той поры, когда очнулась от бесконечного колдовского сна – всегда была рядом с Ним, и первым, что увидела, было – Его лицо, окруженное мягким золотым сиянием, прекрасное, мудрое и кроткое лицо… И Он всегда был неизменно нежен и ласков с ней, одну среди всех называл ее – своей ученицей, и не существовало для нее никого, кроме Него – единственного, боготворимого…

"Прекрасны Ванъяр – но и лица дев их не сравнятся нежностью и чистотою красок с лицом Его; и прекрасен возлюбленный мой, бел и румян, лучше десяти тысяч других.

Голова Его – чистое золото; кудри Его волнистые, золотые, как свет Древа Лаурэлин;

Глаза Его – как голуби при потоках вод, купающиеся в молоке, сидящие в довольстве;

Щеки Его – цветник ароматный, гряды благовонных растений; губы Его – алые розы, источают текучую мирру…

Прекрасен Ты, возлюбленный мой, и пятна нет на Тебе…

И певцы златокудрые, что сидят у подножия трона Твоего, устыдятся грубых голосов своих и умолкнут, едва заговоришь Ты…

О, если бы Ты был брат мне, тогда я, встретив Тебя, целовала бы Тебя, и меня не осуждали бы;

Повела бы я Тебя, привела бы Тебя в дом матери моей. Ты учил бы меня, а я поила бы Тебя ароматным вином…

Положи меня, как перстень, на руку Твою, ибо крепка, как Престол Творца Вседержителя, любовь моя. Большие воды не могут потушить любви, и реки не зальют ее. Если бы кто давал все богатство дома своего за любовь, то он был бы отвергнут с презрением…"

Воистину, и в Благословенной Земле кто может поспорить красотой, величием и мудростью с Ним, Королем Мира? Что уж и говорить о Сирых Землях… Правда, она никогда не видела их.

Амариэ Прекрасная рождена в Валиноре.


Амариэ. Имя – предвечный свет Благословенной Земли, звон драгоценных капель, падающих с листвы Золотого Древа, цветом схожей с ее волосами.

Он сказал как-то – Мирэанна. Имя – искрящаяся россыпь бриллиантов. Назвал так – и не ошибся; воистину – Драгоценный Дар, прекраснейшая среди Ванъяр, чьи глаза – яснее неба Валинора, чьи волосы – медленный водопад ясного золота…

Многие смотрят в восхищении на Амариэ Прекрасную; она – словно яркая искра, зажигающая сердца любовью; но для нее – существует ли счастье выше, чем сидеть у подножия трона в чертогах на вершине Таникветил и слагать песни во славу – Того, единственного… Пожалуй, только один удостаивается чести хотя бы иногда быть рядом с Амариэ Прекрасной: старший сын Финарфина Златокудрого и Эарвен из Алквалондэ, потомок Избранника Валар Финве – Финарато. Что? – ее родня? – ей нет до этого дела: к чему родство даже с Королями Элдар той, что стала ученицей самого Короля Мира? Но Амариэ Прекрасной льстит преклонение Финарато, одного из искуснейших мастеров и певцов народа Нолдор.

О да, она была прекрасна, и сам Куруфинве Феанаро когда-то заглядывался на нее, но ее пугали порывистость и неукротимость Огненной Души: она избегала его. Правда, то, что гордый Нолдо быстро утешился и даже предпочел ей какую-то Нэрданэл, огорчило Амариэ, но – ненадолго.

А потом – был освобожден из подземных казематов Мандоса Враг. Она так и не видела его ни разу – почему-то страшилась; да и Король Мира, кажется, не хотел этого.

…И угас свет Дерев, и мятежные Нолдор покинули берега Земли Бессмертных, и стыла кровь на камнях Алквалондэ… И уходил в неизведанные страшные Смертные Земли Финарато, унося в сердце тоску о несбывшемся счастье, ибо слишком ясно читал он в душе своей возлюбленной, и в беспечальной земле не было ему места…

Прощай, любовь моя, прощай:

Я ухожу в Забытый Край,

И клятва гонит, точно плеть,

И тяжесть – груз чужих грехов…

Пусть карою нам станет смерть,

Сильнее смерти – Арды зов.

Я выбираю страдания странствий,

Ты избираешь покой послушанья;

Мне – ледяной оскал Хэлкараксэ,

Тебе – улыбки Варды сиянье…

Познает цену жизни тот,

Кто боль и страх перенесет;

Познает цену красоты

Лишь тот, кто видел грязь и кровь,

И только в ненависти ты

Поймешь, как тяжела любовь…

Боги за все назначат цену

Равно – строптивым и покорным:

Мне – умирать без надежды в застенке,

Тебе – петь красу небес Валинора.

Смерть приведет меня назад,

И я взгляну в твои глаза,

И – что скажу тебе тогда,

Увидев в них – один покой?..

О беспечальная звезда,

Ты не разделишь скорбь со мной…

Будет встреча – жесточе разлуки,

Каждому будет свое воздаянье:

Мне – не-забвенья вечные муки,

Тебе – невинность непониманья…

Прощай.


– …Учитель, я хочу посмотреть на него.

Манве ласково погладил золотые локоны Амариэ:

– Милое дитя, зачем это тебе? – мягкий голос ничем не выдавал проснувшегося в душе полузабытого страха.

Девушка надула губки,

как обиженный ребенок:

– Ну пожалуйста, Учитель, я хочу посмотреть!

– Это не доставит тебе удовольствия. Он… он некрасив.

«Но почему нет? Разве теперь она сможет его узнать? Да и не помнит его уже… и – что ей вспоминать?»

– Но я хочу этого!

Король Мира вздохнул:

– Ученица моя, я не стану препятствовать тебе. Я не хотел лишь, чтобы мое прекрасное милое дитя было опечалено подобным зрелищем. Обещай мне только, что не будешь испытывать твердость своего сердца, если тебе будет слишком тяжело.

– О, благодарю, благодарю, Учитель! – лицо Амариэ радостно вспыхнуло, она удивительно грациозным движением опустилась на колени, схватила руку Короля Мира и припала к ней горящими губами.


…Не оступиться. Не упасть. Выдержать.

Сдавленный вскрик.

Он обернулся.

Это лицо. Эти глаза. Он помнил их всех, узнавал их – даже взрослыми, даже ставшими – Эльфами Света.

Йолли, Королева Ирисов, тоненький стебелек… Йолли?..

Красивое нежное лицо искажено гримасой ужаса и отвращения.

Этот безглазый урод и есть тот, кто смел называть себя – братом Короля Мира?! Если бы не неодолимый – до тошноты – ужас, швырнула бы камнем в ненавистное омерзительное лицо, которое и лицом-то вряд ли можно назвать… Тварь, тварь, чудовище, порождение бреда… а тут еще это отродье бездны повернулось к ней и смотрит жуткими черными провалами глазниц, смотрит прямо в глаза…

Она рванулась прочь, давясь беззвучным криком, слепо натыкаясь на кого-то, не видя ничего расширенными от страха глазами – добежать, упасть к ногам, спрятать лицо в складках лазурно-золотых одежд… «Учитель, господин мой, спаси меня, помоги мне!..»

Все верно. Нелепо надеяться, что она узнала бы его – таким: в нем ведь ничего прежнего уже не осталось, ничего, что может помнить Йолли. Безглазый урод. Все верно, девочка. Он горько усмехнулся про себя: сам Король Мира не придумал бы лучшей мести. Что боль в сравнении с этой встречей, с не-узнающим, полным доводящей до безумия брезгливости и страха, взглядом той, что была – последней Королевой Ирисов…

Выдержать.

Не оступиться. Не упасть. Не закричать, только не закричать, только бы…

Они не должны увидеть этого. Выдержать. Выдержать. Выдержать.

– …Учитель… Ох, Учитель… – она горько всхлипывала, уткнувшись лицом в его колени.

– Ну, что ты, дитя мое, успокойся…

– Этот… он… он посмотрел на меня… о-о…

Холодок пробежал по спине Короля Мира, но он взял себя в руки: бред, она не могла узнать. Не могла! Нечего ей уже узнавать!

– Я ведь предупреждал тебя, дитя мое: не нужно было тебе видеть его.

– Да, да, Ты прав, Господин мой, Ты прав…

Она подняла голову, невольно вспыхнув; в ее взгляде, устремленном снизу вверх в прекрасный лик Короля, не было привычного смирения – его место заняла жгучая ненависть. Она внезапно оскалилась, стиснув маленькие кулачки:

– За одно то, что он посмел назваться Твоим… – поперхнулась словом «брат», – за одно это… если бы… я бы сама глаза вырвала!

Это заставило Манве вздрогнуть. И в первый раз благоговейная преданность его ученицы, выплеснувшаяся в этой неожиданно яростной вспышке, испугала его. Он не хотел, чтобы сейчас она оставалась рядом, он почти боялся ее в это мгновенье.

Король Мира быстро встал. Прошелся по залу взад-вперед, глядя куда-то мимо нее. Остановился.

– Иди в Сады Ирмо… Амариэ. Пусть сон изгонит из твоей души это страшное воспоминание и вернет покой твоему сердцу.

Она застыла на коленях, глядя на него широко распахнутыми глазами, а через мгновение дрожащим комочком прижалась к его ногам и зашептала сквозь слезы:

– Учитель, не гони меня… Лучше убей… Господин мой, Повелитель мой, смилуйся, убей меня… Я ведь люблю Тебя… не гони…

Эта отчаянная мольба тронула Короля Мира. Он поднял ее за плечи – умоляющие, покрасневшие от слез глаза безмолвно кричат о пощаде, пухлые, по-детски нежные губы дрожат, руки – молитвенным жестом сложены на груди.

– Что ты, – как мог, мягко ответил он. – Как же я могу прогнать свою любимую ученицу…

Отчаянно-счастливое лицо:

– Правда? Ты не гневаешься на меня, Учитель?

Манве молча улыбнулся.

– Если Ты хочешь, я пойду к Ирмо… Я вернусь и принесу Тебе цветов, можно? Можно, да?..


Оставшись один, Король Мира начал мерить шагами зал, нервно сплетая и расплетая пальцы. Амариэ была не только и не столько его ученицей, сколь самым совершенным творением. Он создал ее, он сам; в ней нет ничего, не вложенного им самим в эту прекрасную совершенную оболочку, словно драгоценный камень в изящную оправу. И именно она сейчас пугала его. Почему?..

– Я отвечу тебе.

Король Мира обернулся, невольно вздрогнув.

– Целители являются без зова, иначе они могут опоздать, – объяснил Ирмо, глядя куда-то в сторону. – А я и так опоздал.

Он глубоко вздохнул:

– Так вот, Манве, я отвечу тебе. Скажу то, что должен был сказать мой брат, если бы ты спросил его.

– Намо?

– Нет, – как-то неожиданно недобро усмехнулся Ирмо и, словно для того, чтобы развеять малейшую тень сомнения, прибавил горько и отчетливо, – Мелькор.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать