Жанр: Фэнтези » НИЭННАХ ИЛЛЕТ » ЧЕРНАЯ КНИГА АРДЫ (страница 33)



– …Уходите. Уходите все. Теперь же. Сейчас. Немедленно.

– А как же ты, Учитель?

– Я… уйду тоже. После.

Видящий отвел глаза:

– Ты не умеешь лгать. Ты решил, что мы оставим тебя, сбежим, спасая свою жизнь? Зачем ты так унижаешь нас, Учитель?

– Поймите, это необходимо!

– Они убьют тебя, как убили Странника.

– Я бессмертен, вы – нет. Я приказываю вам…

– Ты не можешь, – впервые глаза Оружейника смотрели с таким сумрачным вызовом. – Мы – Люди, и вправе сами сделать свой выбор!

Он растерялся. Впервые он пожалел, что не властен над ними, не может заставить их слепо повиноваться приказу. Мысль об этом была кощунственной, но стократ страшнее было – знать, что сделают с ними, останься они в Хэлгор. Он обернулся к тем двоим, что недавно пришли сюда, в земли Севера. Такое иногда случалось: Эльфы забредали в сумрачные леса, выходили к деревянному городу – да так и оставались тут, среди ясноглазых и открытых Эллери Ахэ. Брат и сестра, Гэлнор и Гэллот, оба пепельноволосые и сероглазые, стояли, держась за руки. Было что-то детское в их лицах; даже юная Артаис из Слушающих Землю казалась сейчас старше. Но в ответ на его молчаливый вопрос они в один голос сказали – нет.

– Учитель, – с трудом подбирая слова, прибавил Гэлнор, – мы старались быть достойными того, чтобы зваться твоими учениками. Может, мы многого не понимали из того, что говорил ты; может, часто совершали ошибки. Но скажи, как могли бы мы оставить своих друзей, тебя – в час беды? Да, верно, мы не успели научиться сражаться, мы не сможем защитить тебя. Мы не постигли очень и очень многого, но Путь избран. Прости, мы не уйдем.

– Вы еще не видели ни смерти, ни крови. Если в бою…

Менестрель вспыхнул:

– Если нужно, мы дадим клятву! Я клянусь…

Он жестом остановил ученика:

– Не надо. Не спеши говорить за всех. Если таково ваше решение – выбирать самим – я не волен изменить его, – голос Учителя звучал горько и тяжело; он опустил глаза. – Но пусть каждый обдумает и взвесит все. Я не связываю вас клятвой. Я прошу, – он подчеркнул это слово, – лишь одного: не судите тех, кто останется жить.

А немного спустя в его комнату вошел Гэлеон и сказал – тихо и твердо:

– Мы остаемся. У тебя и у нас один путь. А кто оставит своего учителя в час беды – достоин ли называться учеником?


«Какие-то четыре месяца – а как повзрослели. Даже эти двое самых юных, да что там – самых маленьких. Крохи. Что же я еще могу…»

– Пришло время. Пора вам идти.

Молчание. Затем заговорил Наурэ:

– Почему? Почему мы должны уйти именно сейчас, когда случилось такое? Ведь сейчас каждый меч дорог!

– Есть кое-что дороже меча. Постарайтесь понять меня. Вам, наверное, кажется сейчас, что я чудовищно несправедлив, что жертвую остальными ради вас. Это не так, поверьте! Да, вы знаете, какие надежды я возлагал на вас, но увы – не успел сделать ничего, и кто знает, когда я снова смогу помочь вам. Я обещаю – как только кончится война, я найду вас. А сейчас – уходите. Остальных я защищу – не бойтесь. Я все же Вала, и я еще властен над стихиями. Но вас я хочу укрыть надежно.

Он обвел их глазами. «Не верят ни одному слову. Кого ты хочешь обмануть?»

– И потому я возьму с вас клятву. Вы уйдете. Вы выполните то, для чего я избрал вас. («Жестоко, жестоко, подло! Бедные дети…»)

Они молча целовали льдистую сталь меча, преклоняя колени, и потом – кто звонко, кто почти беззвучно повторяли – во имя Арты. Все. Теперь легче на сердце.

– И вот, примите дары от меня. Каждый из них поможет вам развить ваши еще спящие силы. Я, видите, не успел. А ждать, когда встретимся снова – кто знает, когда это случится? Только – не отступайте. Эти знаки помогут вам всегда быть единой силой, всегда слышать и понимать друг друга, всегда помогать. Найти, если потерялись и вспомнить, если забудете. Это – сила. Это – все, что я смогу вам дать…

– Наурэ – ты старший. Тебе объединять. Вот твой знак…

Браслет, выточенный из цельного кристалла мориона, пульсировавшего светом, словно внутри него билось сердце. В центре алого круга, там, где пересекались почти невидимые лучи, в воздухе возникла руна Эрат, руна Пламени, знак Движения и Творения.

Моро – горькие темно-синие ночные глаза. Он уходил один. Ориен оставалась.

– Тебе – определять путь.

Тяжелая девятилучевая звезда из вороненой стали. На каждом луче – руна. Его руна – Кьот, руна Пути и Прозрения. Тот же знак серебром на печатке простого железного перстня.

Олло. Прозрачно-голубой кристалл на тонкой цепочке, ледяным огнем очерчена руна Хэлрэ: Очищение и Ясность Разума, знак Льда. Юноша низко склоняет золотоволосую голову, принимая дар, и, выпрямившись, уже не отводит странных своих – отраженное в глубокой реке небо – глаз от лица Учителя.

Аллуа – пламя жизни, светильник, зажигающий души других. Гладкий овальный камень без оправы, цвета вина или крови, внутри бьется алая искра. А на черном обсидиановом медальоне – руна Жизни и Возрождения, знак Земли, знак Арты – Эрт. Девушка вздрогнула и тихо прошептала: «Кровь…»

Голубая брошь-капля, где из глубины, на пересечении двух лепестков – прошлого и будущего – искрой горит Тэ-Эссе, вечная Вода, течение Времени.

– Это тебе, Оннэле Кьолла.

– Глоток воды… – грустно улыбается девушка.

– А это – тебе, Элхэ.

Больше – слов нет. Тихий, еле слышный ответ:

– Благодарю тебя.

И все.

– Тебе, Альд.

Юноша коротко вздохнул и шагнул вперед. Привычно тряхнул головой, отбрасывая со лба волосы. Резкий,

порывистый, как ветер. Вот и знак его таков – Ол-аэр, руна Крыла и Ветра. Руна Мысли – и серебряный дерзкий сокол с аметистовыми глазами.

– Надежда моя, Айони…

Кленовый лист, золото-зеленый перстень из того же камня – слишком велик для тоненьких пальцев девочки, – и руна Надежды и Света, Аэт.

– И ты, Дэнэ.

Наверное, в другое время это было бы смешно – мальчик – и руна Силы и Твердости, руна Железа Тор-эн. Пряжка с изображением дракона. Мальчик взял ее – солидный, серьезный – и нарочито низко проговорил:

– Я все исполню, Учитель.

Вот и все. Небо, как же пусто в душе, как же больно…

– Теперь, Оннэле, ты знаешь, какая она – смерть. Ты видела.

– Да. Какой бы ни была свобода там, за гранью, жизнь прекрасна. И нельзя уходить до срока… Может, я неправа? Но, кажется, пока не свершишь все, что можешь из того, что суждено, нельзя уйти. Слишком слаба и бесполезна будет душа, чтобы сохранить силу, волю и образ и, тем более, свершать… А смерть страшна, даже когда знаешь…

– Учитель, – тихий и какой-то режущий как осколок стекла, голос Элхэ, – а вернуться можно? Если шагнешь за грань?

– Не знаю… Но если дан выбор… Если нужно, если что-то не окончил, не исполнил, не завершил, и больше – некому… Наверное, можно. Зачем тебе?

– Просто. Чтобы знать.

Больше ничего не добьешься. Он это знал.

– Что же, пора. Будьте благословенны. Теперь все зависит от вас…


Она остановилась перед зеркалом и долго вглядывалась в свое отражение. Потом тряхнула коротко остриженными волосами, стянула через голову черненую длинную – до колен – кольчугу. Слишком тяжела, стесняет движения. А вот шлем пригодится…

– Элхэ!..

Аллуа распахнула дверь в комнату подруги. Хрупкий юноша, стоявший к ней спиной, вздрогнул и обернулся.

– Элхэ?.. – девушка растерянно остановилась. Юноша снял шлем, и Аллуа улыбнулась:

– Тебе идет… и не узнать тебя… – посерьезнела. – Думаешь, это понадобится в дороге?

Элхэ не ответила, только закусила губу.

– Ты… идешь?

– Нет, – тихо и твердо.

– Почему?.. Но ведь… А Учитель – знает?

Элхэ отрицательно покачала головой.

– Но нужно сказать… – Аллуа окончательно растерялась.

Взгляд зеленых глаз стал жестким и холодным.

– Ты не скажешь ему.

– Элхэ! Ведь это наш долг – исполнить…

– Я вернусь, – коротко, как удар клинка.

– Послушай, – Аллуа прикрыла дверь и заговорила серьезно и печально, – ведь ты понимаешь… Это война, а смерть не выбирает…

– Знаю. Я не уйду.

И вдруг рванулась к Аллуа, порывисто сжала ее горячие руки ледяными пальцами, заговорила тихо и торопливо:

– Пойми, поверь – знаю, все знаю, вижу, но – не могу, не могу уйти… Прости – может и он простит – я должна остаться. Я вернусь; не знаю, как – знаю одно: так будет. Не останавливай. Не говори никому. И ему – не говори. Он не должен знать. Я прошу тебя – так надо, верь мне, верь мне…

Аллуа долго стояла молча, глядя куда-то в сторону.

– Что же, ты права. Вот как… как же я не поняла раньше… Не бойся, я никому не скажу, никому и никогда. И ничего не стану объяснять, если спросят…

– Да, да! Пусть обвинят в предательстве, пусть проклянут – я не могу иначе, не могу! Если я не останусь сейчас, я перестану быть тем, что я есть, моя сила погибнет, я стану никчемной пустышкой, зачем я – такая…

– Не надо, молчи. Я все понимаю. Но ведь нас должно быть – девять. Мы вряд ли сможем совершить задуманное, если хоть кто-то уйдет.

– Я вернусь, клянусь тебе! Аллуа, ты же знаешь меня! Ты веришь? Ты веришь?

– Я знаю и верю. Что же – будем ждать. Будем ждать.

– Прости меня. Не кори. И прошу тебя…

– Не надо говорить. Давай лучше помолчим…

– Аллуа, Аллуа… Как мне страшно…


– Наурэ, я должна сказать тебе. Эленхел догонит нас позже.

– Почему она не идет со всеми?

– Она заболела. Учитель велел мне передать, чтобы мы уходили без нее. Дней через двенадцать она найдет нас.

– Ну, если так… Что же, на рассвете – в дорогу.


Восемь – отправились в путь. Одна – осталась. Когда он говорил ей слова прощания, она стояла, опустив голову, пряча глаза, уже зная, зная наверняка, что не сумеет подчиниться его приказу. И не смела сказать ему об этом.

Тонкие пальцы не сдержат тяжелый меч.

Но я не уйду – и неважно, что будет потом.

Стальная броня тяжела для девчоночьих плеч,

Но я буду рядом, я стану тебе щитом.

Она знала – это последняя ее песня, которую уже некому будет спеть. «А потом вы вернетесь», – говорил он, и этот мягкий голос, эти уверенные слова могли обмануть кого угодно – но не ее, Видящую. Ей было так больно, словно, оставаясь, она предавала его, но по-другому не могла – потому что была Видящей. Потому, что подчиниться значило – убить рвущуюся слева в груди птицу. Потому что знала, что должно случиться.

…Немного было тех, кто умел держать в руках оружие. Перо привычнее рукам книжника и сказителя, и более пристала менестрелю лютня. И дело женщин – не сражаться, но дарить жизнь и исцелять. Но никто не повернул назад; и сам Мелькор вступил в бой во главе Эллери Ахэ.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать