Жанр: Фэнтези » НИЭННАХ ИЛЛЕТ » ЧЕРНАЯ КНИГА АРДЫ (страница 34)


И тогда, встав на обломке скалы, крикнул Менестрель Гэлрэн:

– Последнюю песню – тебе, Крылатый!

Сияли вдохновением глаза его, и ветер развевал пепельные волосы, и горела крылатая звезда на груди – ярче алмаза. Он запел. И замерли все на поле битвы, слушая его. Он пел об Арте – о трепетном сердце в ласковых руках Тьмы, и об иных мирах, которые есть жизнь и величие Мироздания. И каждому слышалось в песне что-то свое, и опускались руки, державшие оружие, и появлялись улыбки на залитых кровью лицах, и Тьма не казалась более страшной и враждебной, ибо только во Тьме – Свет…

Никто и никогда не слагал в Арде такой песни, а, быть может, и никогда не сложит – разве что рухнет Стена Ночи, и сердца людей распахнутся для Музыки Миров и Зова Эа, и открыты будут Врата… Но Вала Тулкас, стряхнув колдовское наваждение, крикнул:

– Что вы слушаете его?! Бейте!

И Майя, ближе всех стоявший к Менестрелю, бросился к нему и нанес удар. Тот не успел поднять меча. Мелькор рванулся вперед, и черный меч опустился на голову Майя.

– Убирайся в чертоги Мандоса! Будь проклят!

Вала склонился над своим учеником. Крыльями обернулся его черный плащ, и эти крылья скрыли от глаз Бессмертных умирающего. И словно невидимая стена окружила их: никто не мог и не смел приблизиться, хотя вокруг кипел бой.

Серебряная звезда на груди Менестреля стала красной. «Знак внезапной смерти… Так вот, что носил ты на сердце, ученик…» – успел подумать Мелькор.

Гэлрэн прижал его руку к сердцу и улыбнулся:

– Все-таки увидел тебя еще раз, Учитель… Благодарю…

– Ученик мой… – голос Валы сорвался.

– Прощай… прости меня… прости нас всех… за то… что будет… Мы не сумели… прости…

– Что ты говоришь… что ты говоришь… – Мелькор задохнулся от боли.

– Учитель… Не опускай рук; в них – Арта… не вини себя ни в чем, Крылатый… Теперь я знаю, Звезда… я вижу… я слышу…

Голова Менестреля бессильно запрокинулась. Пальцы, сжимавшие руку Мелькора, разжались. Мертв.

Осторожно, словно боясь разбудить спящего ребенка, Вала опустил тело ученика на землю и провел ладонью по его лицу, закрыв ему глаза. Лицо Мелькора застыло.

– Спи, мальчик мой… – чуть слышно вымолвил он.


Она видела только одно: это побелевшее, искаженное гневом и болью лицо. Лицо обреченного. Она знала – он обречен на жизнь, как они – на смерть, и смерть показалась ей в этот миг великим даром милосердия. Для него. Для нее – трусость, предательство. Но по-другому – не могла.

Потом все произошло слишком быстро. Сколько их было – Майяр в багряных одеждах, чьи глаза горели мрачным огнем смерти – она не успела понять, но заметила еще одного, внезапно появившегося слева. И рванулась вперед.

Она не ощутила боли, приняв два тяжелых удара в грудь. Только успела осознать, что ни меча ни щита у нее уже нет – отбросила их за миг до того, как оказаться рядом. Теперь они уже не нужны. А потом его рука подхватила ее, и она удивилась – разве я падаю?..

Склонившееся к ней лицо – растерянное, тревожное. Он торопливо сорвал шлем с головы маленького воина. Лицо Элхэ показалось совсем девчоночьим, невероятно юным из-за коротко обрезанных волос. Она подумала – зачем они теперь? И под шлем не лезут… И только вздохнула, когда тяжелые косы волной лунного света упали к ее ногам.

Одна прядь, длиннее других, змейкой сбегала по шее; он хотел поправить ее – нелепый, ненужный жест – и только сейчас понял, что все еще сжимает в руке меч.

«Зачем же ты… я же просил, я же приказал уходить… зачем…»

Элхэ судорожно вздохнула, лицо ее побледнело, на висках бисеринками выступил пот.

– Ты… не… ранен?.. – выдохнула она.

Боль разорвалась двумя огненными комками – под ключицей и слева в груди.

– Мэл кори…

Она попыталась улыбнуться ему – сквозь боль, сквозь подступающую кровавую тьму. А потом вспыхнула перед глазами – Звезда. Последней отчаянной мыслью была мысль о возвращении… и мир перестал существовать.

Птицей, звездою, ветром, осенним дождем

Я вернусь, обретя новый облик и новое имя…

Сердце мое, я стану тебе щитом.

Через тысячи лет – я вернусь, я знаю…

Прости мне.


Он плохо помнил, что было дальше. Рубился страшно; меч его был по рукоять в крови врагов: Майяр тоже знают некое подобие смерти. Отступал под их натиском, глядя на врагов слепыми от боли и гнева глазами, и взгляд этот казался многим страшнее, чем разивший без промаха черный меч. И плечом к плечу с ним сражался Майя Гортхауэр. На короткое время Ахэрэ сумели оттеснить Бессмертных. Мелькор обернулся к Гортхауэру:

– Идем. Скорее.

В тронном зале он отдал ученику Книгу Арты.

– Уходи, Ортхэннэр.

– Я не предатель, Учитель. Я не оставлю тебя.

Мелькор поднял на Ученика страшные сухие глаза.

– Я приказываю, я прошу тебя… Неужели ты не понимаешь, что сейчас произойдет? Даже если ты останешься, нам не выстоять. Уходи. Я вернусь. Нескоро. Но – вернусь. Я обещаю тебе.

– Пусть судят меня!

– Им нужен я. Ты останешься в Эндорэ. Так нужно, Ученик, – голос Мелькора был жестким и ровным. – Иди. Только этим ты можешь помочь мне. И еще: Книга не должна попасть к ним. Это память Арты, Ученик.

На какое-то мгновение Гортхауэру показалось – он видит тяжелую цепь, сковывающую руки Мелькора.

– Учитель!

Наваждение исчезло. Мелькор глухо повторил:

– Иди.

На пороге Ученик обернулся. Последнее, что увидел – Мелькор, напряженно застывший среди зала, сжимая в руках меч.


Иэрне сама удивлялась, как ей удалось продержаться так долго. Может, в мече Гэлеона было какое-то колдовство? Или гнев давал силу? Ее сильное тело

привыкло к танцу и быстрым движениям, она легко уходила от ударов и долго не ощущала усталости. А потом перед ней появилась женщина, прекрасная и беспощадная, с мертвыми черными глазами, и Иэрне поняла, что не устоит. И все-таки она пыталась сопротивляться, но удар меча рассек длинной полосой и легкий кожаный доспех, и одежду, и тело. Узкая рана мгновенно наполнилась кровью. Второй удар опрокинул ее на землю. Меч отлетел в сторону. «Вот и конец», – без малейшего страха подумала она, увидев окровавленный клинок над своим горлом. Но вдруг жало меча медленно отклонилось в сторону. Что-то новое, живое затеплилось в больших черных глазах. Не по-женски сильная рука приподняла ее, обхватив под спину.

– Ты не бойся… Мы не тронем пленных, я обещаю… Больно, да? Идти можешь?

Иэрне ошеломленно кивнула. Воительница медленно повела свою пленницу вниз, к развалинам ворот, где уже было около десятка Эльфов Тьмы, окруженных стражей.


Он сражался, словно загнанный в угол зверь, с пришельцами из благословенной земли Аман. Чудом они продержались в осаде так долго, прежде чем Майяр решились на штурм. Девять ушли ночью – вернее, он думал, что ушли все девять. Потом понял, что не так… И в бою его ярость удваивалась горечью осознания того, что им, как и прочими, пожертвовали ради девяти. Учитель пожертвовал им, а он так почитал его… Разве не благодаря ему они удержались так долго? «Учитель, ты избрал не тех… Я должен был стать хранителем… Учитель, ну почему ты не избрал меня?..»


Среди учеников Тулкаса они были лучшими – брат и сестра, Воители. Зловеще красивые, отважные и сильные, они в бою были равны самому Гневу Эру. Когда же они бились спина к спине, никто не мог их одолеть. Мрачным огнем боя горели их черные глаза, когда Тулкас говорил своим Майяр о Великом Походе на север. И жестокий боевой клич вырвался из груди Воителя, когда главой над своими Майяр поставил Тулкас – его.

…И было разгромлено воинство Врага. Только последние защитники – Черные Эльфы – стояли у врат черных чертогов молча, и смерть была в их глазах.

Они падали мертвыми, отчаянно защищая своего повелителя, и постепенно в душе Воителей вставало восхищение отвагой врагов, и остановила руку Воительница, и не смогла добить раненую – такую же воительницу, как она сама. Так она узнала жалость.

И вот – с последним из Эльфов схватился Воитель. Тот был уже весь изранен и с трудом защищался.

– Сдавайся! – крикнул Майя. – Сдавайся, и я клянусь – ты получишь пощаду!

Но Эльф покачал головой. Тогда Воитель выбил меч из ослабевших рук Эльфа. Тот упал. Воитель наклонился, чтобы помочь ему встать, но неожиданно Эльф схватился за лезвие меча Воителя и рывком всадил его себе в горло.

«Почему?» – растерянно, почти обиженно думал Воитель. «Ведь я сдержал бы слово… Почему? Неужели он так ненавидел и боялся меня?» Но в открытых мертвых глазах не было ни страха, ни ненависти – только боль и жалость.

Они ворвались во дворец. И Тулкас бился с Мелькором, и Воители, глядя на поединок, видели – Черный Вала сражается куда искуснее. И честнее. Мечи сломались, и противники схватились врукопашную. Несколько секунд они стояли не шевелясь, и хватка их могла бы показаться братскими объятиями. Но вот медленно-медленно Тулкас, багровея лицом, стал опускаться на колени. Казалось, сам взгляд Врага гнетет его. Воитель толкнул сестру в плечо:

– Смотри! Вот это мощь!

Та молча кивнула. Лицо ее разрумянилось.

– Если он его одолеет, нам придется уйти ни с чем – таков закон честного боя!

Но честного боя не было. Кто-то взвизгнул: «Что стоите, бейте его!»

И воинство Валар набросилось на Мелькора и, когда толпа расступилась, он лежал на полу – избитый и связанный. Тулкас зло пнул его ногой и обернулся к ученикам, ожидая восхищенных похвал. Но в ответ услышал угрюмое:

– Это против чести.

Лицо Гнева Эру передернулось, но он промолчал. Однако этого не забыл.


И тогда принесена была несокрушимая железная цепь, искусная работа великого Ауле. Могущественное заклятие лежало на ней, и была она так тяжела, что даже Тулкас, сильнейший среди Валар, с трудом мог поднять ее. И имя цепи было – Ангайнор, «Огненное Железо».

И Ауле-кузнец раскалил на огне железные браслеты, и навечно замкнул их на запястьях Мелькора. Тот рванулся, едва сдержав крик; но Тулкас и Ороме держали крепко. С того часа боль не угасала, и не заживали ожоги: таково было проклятье Единого и Манве.

Валар завязали ему глаза. Он не понимал, зачем; и приписал это, не без оснований, тому, что они страшились его взгляда, да и хотелось им еще более унизить мятежника. Но истинную причину понял Мелькор гораздо позже. И так заставили его идти в гавань, где уже ждали их корабли Валинора; и шел он прямо и твердо, хотя боль не утихала, а оковы, словно становясь тяжелее с каждым шагом, гнули его к земле. И в душе своей поклялся Мелькор, что ни стонов его, ни мольбы о пощаде не услышат Валар, что никакие муки не заставят его унизиться перед ними и никакие угрозы и оскорбления ни слова не вырвут у него. Кусая губы в кровь, повторял он эту клятву, валяясь, беспомощный и скованный, на досках трюма. И с великим торжеством Валар доставили пленника в Благословенную Землю Бессмертных.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать