Жанр: Фэнтези » НИЭННАХ ИЛЛЕТ » ЧЕРНАЯ КНИГА АРДЫ (страница 39)



Он не сразу пришел к нему. Работы было много у него в те годы. В его чертогах появились Эльфы, а с ними – Орки. И снова встала перед ним эта двойная сущность бытия – неужели Орки и есть второе "я" прекрасных Детей Илуватара? Или все же Орков создал Мелькор? Так говорил Манве, но Намо уже не верил. Он помнил Эльфов Тьмы. И тогда отважился он записать в Книге их историю. И историю первой войны в Арде…

В ту пору он еще изредка посещал пиры Валар, но все тяжелее давалось ему веселье. И потому он почти обрадовался, застав у себя после возвращения с пира Ниенну. Ниенны в Валиноре сторонились – уж очень не вязалась ее вечная печаль с вечным весельем и радостью. Странная она была – сестра Намо Мандоса и Ирмо Лориэна.

Она посмотрела брату в глаза, и внезапно его охватило какое-то странное чувство, очень мучительное и непонятное.

– Тебе не жаль Мелькора, брат? – спросила она тихо и, не дожидаясь ответа, ушла. И тут Намо понял, что ищет какой-нибудь предлог, чтобы перед самим собой оправдать вдруг осознанное им желание поговорить с Мелькором. И он нашел этот предлог.


Он долго спускался по бесконечным темным лестницам и коридорам, мимо закрытых тяжелых дверей все вниз и вниз – к самому сердцу Арды, к каземату Мелькора. Сюда не проникал свет. Здесь не было звуков. Здесь время тянулось долго и мучительно даже для Бессмертных, и смерть начиналась казаться не злом, а избавлением. Но и этого не было дано Мелькору – пока.

Намо отлично видел в темноте, но здесь даже он шел с трудом, спотыкаясь. И впервые ему подумалось – а каково там Мелькору? Сто лет наедине с самим собой – самым страшным собеседником… И от этой мысли Намо стало не по себе. Он остановился перед дверью. Под рукой его она бесшумно растворилась, но Намо не вошел, отчего-то робея, а остановился на пороге, прислушиваясь к звенящей тишине и напрасно вглядываясь в темноту.

– Мелькор, – нерешительно позвал он, пугаясь звука собственного голоса. – Мелькор, ты здесь?

Из темноты послышался короткий злой смешок и звяканье цепи:

– А куда же я по-твоему денусь? Я прикован, – снова смешок. – Ауле постарался на совесть.

Голос звучал глуховато, словно Мелькор за годы одиночества отвык говорить. Намо молчал, не зная, как начать разговор, но Мелькор облегчил ему задачу.

– Ты ведь не просто так пришел сюда, Мандос. Спрашивай, я отвечу.

И добавил с издевкой:

– Вежливый гость не оставит без внимания вопросы хозяина!

Намо молча проглотил оскорбление – он понимал, что Мелькор вправе так говорить. Он набрался решительности и задал свой вопрос.

– Мелькор, скажи, зачем ты создал Орков?

– А-а, значит уже появились в твоих владениях… А почему ты считаешь, что я их создал?

– Так говорит Манве.

Мелькор зло рассмеялся.

– Конечно, что можно ждать хорошего от злодея Мелькора! Ах, бедные Дети Илуватара!

Внезапно он замолчал, и затем продолжил совсем другим голосом – с какой-то затаенной тоской и горечью:

– Не я их создатель, хотя доля моей вины здесь есть.

– Но кто тогда?

– Страх. Страх и темнота.

– Но разве не ты творец тьмы и страха?

После недолгого молчания:

– Намо, скажи, ты боишься Тьмы?

Намо задумался.

– Нет, пожалуй. Я ведь привык к темноте.

– Не путай темноту и Тьму. Темнота идет из Тьмы, но и Свет рождается во Тьме. Надо лишь уметь видеть… Ты видишь звезды?

– Да, но…

– Давно?

Намо опять задумался и, вдруг охнул от изумления – в этот миг он понял, что видел их всегда, еще до рождения Арды. Словно рухнула завеса между зрением и осознанием. Почему сейчас? Неужели – Мелькор?

Мелькор понял его молчание.

– Значит и ты можешь видеть. Но смеешь ли? Сможешь ли понять, что Тьма была до нас, что она не мной создана? Я могу лишь видеть ее и понимать, и помогать другим увидеть и познать ее. Тьма не рождает страха в том, у кого есть разум и воля не бежать от нее, но всмотреться и понять. А Дети Единого оказались слабы духом… в большинстве своем. И живут они теперь почти все под опекой Валар, не сами… А Орки – что ж, они бессмертны как и Эльфы. Они рождены страхом и мстят за свой страх всем; страх – их сущность, страх – их оружие… Всем хороши создания Эру – мудры, красивы, отважны… Но им никогда не понять цену и смысл жизни, ибо не дано им смерти. И никогда им не познать в полной мере цену добра и зла, ибо в любом случае не будет им наказания. По сути они одно с Орками, потому так и ненавидят друг друга; и те, и другие – проклятие Арды.

С какой-то жестокой горечью говорил Мелькор эти слова, и, когда он замолчал, Намо спросил его, сам пугаясь своего вопроса:

– Мелькор, Эльфы Тьмы… они были у меня – в чертогах Людей. Сказали – мы Люди… Но Люди должны прийти после Эльфов… Нет, я не о том…

Он ответил не сразу: заговорил резко, словно бросая Намо в лицо:

– Я не стану говорить с тобой о них. Ты пришел узнать об Орках – ты узнал. Теперь уходи. Тебе может не поздоровиться за разговор со мной.

– Мелькор, – негромко сказал Намо, – если позволишь, я буду иногда приходить к тебе и говорить с тобой.

В ответ раздался злой смех:

– Если позволишь! Великий Владыка мертвых просит позволения у ничтожного Мелькора! Нет, Мандос, я не хочу ни неприятностей для тебя, ни милости от Манве. Уходи.

Намо не видел лица Мелькора в непроглядной темноте. Но ему показалось, что Мелькор видел его. Он уходил со странным чувством в душе – невероятной смесью боли, надежды, тяжести и облегчения. «Мелькор, – думал он. – Да, Манве верно

выбрал ему наказание. Для него нет ничего тяжелее, чем лишиться способности творить. Что бы ни выходило из его рук – разве наказанием исправить душу? Может, лучше было понять… А теперь он озлоблен, и сделали его таким мы. Боюсь, что ныне сила его обратится только к злу. А ведь он воистину сильнейший из нас». Одно теперь Намо знал точно – он еще не раз придет к Мелькору.

Что-то случилось с ним после первой встречи с Мелькором. Он понял, что именно, лишь после того, как вышел, наконец, из врат своих чертогов наверх. Он чуть не ослеп. Свет. С неба бил в глаза Свет – он понял, что именно это – Свет, а не то, что источали Деревья Валинора! Намо чуть не закричал от радости. Свершилось великое! Ему захотелось поделиться радостью своей со всеми, он думал – это дар Эру, и все знают об этом, но никто не понял его. Никто ничего не видел. Он встретил испуганный взгляд Манве и внезапно понял – Манве боится его, Намо! И кощунственная мысль о том, что он сильнее Короля Мира, смутно зашевелилась в душе.

Ноги сами привели его к Мелькору. На сей раз он нес в руке хрустальный сосуд с упавшей звездой, и впервые, со дня суда увидел лицо Мелькора. Мятежный Вала сидел, прислонившись к стене. Он слегка прикрыл глаза – отвык от света. Волосы его поседели, и морщины наметились в уголках рта и на лбу. Руки в тяжелых кандалах бессильно лежали на коленях. Это было так неестественно, так нелепо – сильные, гибкие, красивые руки, предназначенные создавать, были скованы, чтобы не смели творить ничего… Намо тяжело вздохнул, переступая порог, и на лице его были смятение и раздумье. Мелькор, увидев это, сам спросил его:

– Что тяготит тебя, Владыка Судеб, Повелитель Мертвых?

Голос его был ровен и спокоен, не как в прошлый раз. Намо показалось – Мелькор ждал его. Все же ждал.

– Похоже, что я видел Свет, – не то вопросительно, не то с уверенностью сказал Намо. – Понимаешь, я вышел – а в небе свет! Там что-то огненное, яркое, прекрасное! Я радовался, я говорил: «Смотрите, вот он – Свет!» А они…

– А они ничего не видят и пугаются твоих слов. Да?

– Да, да! И Манве – он испугался! Чего? Не понимаю…

– Тебя. Твоего зрения. Твоей мощи, Намо. Ты умеешь видеть. Ты смеешь видеть. Ты сильнее их, – в голосе Мелькора звучали мягкие ноты, и Намо улавливал в его речи едва заметные отзвуки радости и восхищения. – Ты ведь силен, Намо. Изначально ты повелеваешь Судьбами Арды. А теперь ты смеешь видеть и знать все, что хочешь – не то, что позволяет тебе Манве.

– Но… может, это наваждение… – Намо не договорил. «Наваждение Врага», – хотел сказать он, но ведь Враг – вот он, здесь, беспомощный. Намо запнулся, мучительно подбирая слова, но Мелькор, видимо поняв его замешательство, усмехнулся и заговорил:

– Нет, это не наваждение. И не ты один видишь. Но ты – видишь и смеешь видеть, другие же намеренно закрывают глаза. Ибо Эру не велел, – злая насмешка звучала в его голосе. – Ничего. Не Валар, так Майяр увидят. Как Гортхауэр, – резко закончил он.

– И кто из Валар видит, кроме тебя? – спросил Намо.

– Ты, думаю, твои брат и сестра. Может, Эсте. Наверное видят, но еще не осознают. И Варда.

Голос его стал сухим и жестким, когда он произнес последнее имя.

– Варда? Но когда я пришел… когда я сказал…

– Все верно. Она видит, но в ее воле закрывать глаза другим. Такова воля Эру. Но ты – сильнее.

– Откуда ты знаешь волю Эру? Он говорил с тобой?

Мелькор слегка насмешливо посмотрел на Намо, и тот ощутил всю нелепость своего вопроса.

– Да, конечно. Иначе бы Эру не боялся тебя.

– А откуда ты знаешь, что Эру боится меня?

– Н-не знаю… Знаю и все… Почему? – изумленно спросил Намо.

– Но так и должно быть. Мы часть разума и замыслов Эру. И любой из нас, обретя себя и осознав себя, способен сравняться с Эру и превзойти его. Только не все на это осмелятся. Ты – посмеешь. Намо, поверь мне, ты очень силен, и никто в Валиноре не может сравняться с тобой. Так перестань же бояться себя, поверь себе!..

Теперь разговоры с Мелькором сделались для Намо необходимостью, как, похоже, и для его узника. И после каждой беседы Намо замечал, что его видение мира меняется. Не из-за Мелькора, нет, Намо начинал познавать бытие сам, и лишь подтверждения искал у Черного Валы. Ему казалось, что он идет по узкой тропинке, и по обе стороны – пропасть. Он ступает медленно и осторожно, но – продвигается, и Мелькор протягивает ему руку, чтобы он не упал… Он научился принимать Великую Двойственность в целом и не отвергать ни одной из ее сторон, и, главное, он осознал суть Великого Равновесия Миров и видел его вечное движение и изменчивость – то, что давно превратилось в неизменность в Валиноре. Здесь Равновесие было принесено в жертву Великой Предопределенности. Он теперь по-другому смотрел на Валар, и их деяния; все яснее в душе его разгорался великий дар предвидения, и знал он теперь, что воистину он – Владыка Судеб, и что слово его может стать – свершением. Он понимал теперь, что замыслил Эру, и что пытался сделать Мелькор, и с болью смотрел на его скованные руки. Он теперь много писал, и Книга его становилась все больше.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать