Жанр: Фэнтези » НИЭННАХ ИЛЛЕТ » ЧЕРНАЯ КНИГА АРДЫ (страница 99)


«Я не оставлю тебя…»

Мелькор стиснул руки. «Гортхауэр. Ученик мой. Если он не уйдет – что тогда? Плен? Суд Валар?!»

Внезапно необыкновенно отчетливо он увидел, что сделают с ним, бессмертным Майя.

«Нет. Да нет же, нет!..»

И там, за гранью мира – ибо не будет мятежнику места в Арде – в нескончаемой агонии – не забыть ни на мгновенье – Гортхауэр будет обречен бесконечно умирать и возвращаться, чтобы снова умереть…

Как в этом же зале – беспомощный, полумертвый, в крови – лежал он – Ученик, Крылатая Ночь, – не в силах пошевелиться, не в силах сказать ни слова, и на заострившемся белом лице жили только глаза – подернутые дымкой страдания, беззащитные, огромные, исполненные мольбы и благодарности…

А будет – черное распятие на белой скале, но он не закричит, я знаю, он не будет кричать, не позволит им увидеть его боль, и это будет тянуться бесконечно, он сильный, очень сильный, он умрет и вернется, и умрет снова…

А из толпы будет смотреть – тот, второй, и на его красивом лице будет усмешка торжества…

Они все будут смотреть – они не знают боли, жестокие дети, а издалека это красиво даже – черный крест на белом, когда не видно искаженного лица и ран на теле… Потом зрелище наскучит, ведь он не будет кричать, и они не кричали тогда… Скучно. Нет разнообразия. Жестокие слепые дети. Всемогущие бессмертные дети. Только игрушки – живые, и можно ли их, не ведающих боли и страданий, обвинять в жестокости? Можно ли назвать бесчеловечным того, кто никогда не был человеком? Это болезнь, это как слепота… Только добровольная, или – рожденная страхом и смирением… Они не заслужили ненависти. Они достойны жалости. Не ведающие, что творят.

Довольно об этом. Осталось самое трудное.

Ты должен жить, Ученик.


…Гортхауэр предстал перед троном Мелькора, не глядя ему в лицо. Не то чтобы лицо это было уродливым или отталкивающим, нет. Но когда он говорит, в трещинах шрамов выступает кровь. Привыкнуть к этому невозможно.

– Возьми. Пришло время принести клятву.

Голос Учителя спокоен и суров, и черный меч в руках – Крылатый Гнев, Меч-Отмщение.

Гортхауэр благоговейно принял его и коснулся губами льдистого черного клинка:

– Отдаю себя служению Великому Равновесию Миров…

Замолчал. Протянул меч Мелькору, но тот жестом остановил его:

– Он – твой. Мне он больше не понадобится. Собирай людей…

Майя поднял глаза на Мелькора:

– Я уже сделал это, Учитель! И гонцов на Восток послал… Мы готовы и ждем только приказа вступить в бой!

«Всесильная Тьма, да он же счастлив!.. Думает, что предугадал мою мысль… не войне рад – тому, что будет защищать… меня?! Ох… Мальчик мой, ты же творец… что я с тобой сделал…»

Гортхауэр произнес тихо и твердо, как клятву:

– Я стану щитом тебе, Учитель.

Мелькора словно обожгло.

«Вот – душа его открыта мне… как я скажу ему – словно ударить по этому беззащитному лицу… Ученик мой! Неужели ты станешь проклинать себя за то, в чем виновен я, я один?.. Прости меня! Я говорил о праве выбора – и сам лишаю тебя этого права… Да разве я не знаю, что будет?! И ни боли, ни памяти отнять у тебя не смогу… Но ты должен жить… должен… я не могу, разрывает надвое, это выше сил…»

«Что я сделал? Что я сказал? Что с тобой, Учитель, Властелин, Крылатая Тьма… тебе больно?.. Что это, что… кровь – тягучие густые красные капли – как смола – из ран… Что с тобой, что же мне делать?»

Всего на мгновенье исказилось лицо Черного Валы, и Майя, не сознавая, что делает, схватил руку Учителя и крепко сжал.

Боль помогла Мелькору справиться с собой. Лицо его вновь стало спокойным и жестким, а голос звучал глухо и холодно:

– Ты не понял меня, Гортхауэр. Собирай людей. Уходите на Восток. Ты поведешь их.

– Что?..

Лицо смертельно раненого – растерянное, потрясенное, беспомощное. Невозможно ошибиться в смысле слов – и невозможно поверить…

«Как же… За что?..»

Гортхауэр судорожно вздохнул:

– Нет. Нет! Не проси… не приказывай… однажды ты уже заставил меня уйти, и…

– Вспомни об Эллери Ахэ. Или хочешь, чтобы это повторилось? Это война не с Нолдор: с Валинором. И больше у меня не будет учеников. Кроме этих людей. И – тебя.

«Прости меня…»

«Нет, нет, мне нельзя уходить… что сделают с тобой… я не позволю им!.. Ты думаешь, тебе одному дано видеть?! Думаешь, я не понимаю?! Да вся Арта не стоит и капли твоей крови!»

– Пусть уходят люди. Я – остаюсь.

– Я приказываю тебе.

Только сейчас Гортхауэр понял, что все еще сжимает руку Мелькора. Его словно холодом обдало.

«Руки… обожженные… что я сделал… ему больно…»

Дрожа всем телом, Майя склонил голову и благоговейно коснулся губами руки Мелькора.

– Прекрати! – сдавленно прорычал Вала. – Что ты делаешь!

О, Майя знал, что Мелькор не терпит знаков преклонения – тем более таких. Но по-другому сейчас – не мог.

«Может, я и глуп, Учитель… может, снова ошибаюсь – не знаю, но ты сам разбудил мое сердце, и что мне теперь делать с ним?»

– Уходи.

Гортхауэр упрямо покачал головой.

– Я не оставлю тебя, – с угрюмым вызовом, не поднимая глаз, ответил он.

«Это мука – невыносимая, невыносимая… сердце отказывается подчиняться холодным доводам разума… Только я виноват в том, что не оставил тебе выбора… вот, сердце твое – на ладонях моих, Ученик; и что делаю я?!»

– Ты дал клятву, – медленно и тяжело заговорил Мелькор, – и отныне ты – Хранитель Арты. Здесь останусь я один. На Восток войско Валар не пойдет. И запомни: я доверяю тебе самое дорогое для меня.

«Это мука – невыносимая, невыносимая… сердце отказывается подчиняться холодным

доводам разума… Я знаю, верю, ты прав, ты снова прав, Учитель, как всегда и во всем… но я не могу так, не хочу… вот, сердце мое – на ладонях твоих, Учитель; делай, что хочешь… Но отдать тебя – им – на расправу?!»

– Не-ет!..

«Не надо, прошу тебя…»

– Исполняй приказание: сейчас я имею право приказать и делать выбор за тебя!

– За что, зачем ты гонишь меня?! Если мы победим, то победим вместе…

«Ты и сам знаешь, что этого не будет…»

– …если же нет…

– Возьми меч. Возьми Книгу. Иди.

«Ученик мой!»

«Учитель мой!»

Гортхауэр закрыл лицо руками.

И тогда Мелькор рывком поднялся с трона и заговорил – холодно и уверенно.

Он не слышал, что говорит. Собственный, словно издалека идущий голос казался чужим. Ненавистным. Он перестал ощущать себя, он был болью, комком обожженных нервов, он ненавидел себя – люто, страшно.

…Слова – как иглы, как вбитые гвозди… Гортхауэр не мог потом вспомнить, что говорил Учитель. Помнил только одно: каждое слово Мелькора пронзало, как ледяной клинок, и он корчился от невыносимой боли, обезумев от муки, и только шептал непослушными губами: «За что, за что…»

Мелькор склонился над распростертым у его ног Майя. Опустился на одно колено, осторожно разжал побелевшие руки Ученика, судорожно стискивающие голову.

Широко распахнутые страданием невидящие глаза смотрели прямо в лицо Мелькору. Вала стиснул зубы, стараясь отогнать воспоминание. Нельзя об этом сейчас.

Он наклонился к самому лицу Гортхауэра.

– Ученик мой, Хранитель Арты… Прости меня, прости, если сможешь, прости за эту боль… Арта не должна остаться беззащитной, понимаешь? Только ты можешь сделать это, только ты – Ученик мой, единственный… Возьми меч. Возьми Книгу. Это сила и память. Иди. Ты вспомнишь это, когда все будет кончено. Я виноват перед тобой – я оставляю тебя одного… Прости меня, Ученик, у меня больше нет сил… Прощай.

А потом поднял Майя за плечи и, глядя в глаза, жестко проговорил:

– Уходи.

– Да, Властелин, – бесстрастно ответил Майя.


Он вышел, не оглянувшись. Твердо и прямо.

И не видел, как за его спиной, неловко, словно раненый, опустился на колени Мелькор.

Не видел, как мучительно исказилось его лицо.

Не видел обреченных горячечных сухих глаз, утонувших в темных полукружьях.

Не видел беспомощно протянутой к нему руки – то ли благословение, то ли мольба.

Не слышал глухого стона: «Ученик мой…»


Мелькор поднялся и медленно, вслепую побрел к трону.

«За что, зачем ты гонишь меня, Учитель?..»

Больше никогда не увидеть. Никогда.

«За что, за что…»

А тем четверым – не приказать, не заставить их уйти. Они выбрали. Но смерть не вернет их в Валинор.

И только одному карой станет жизнь.

Мысли о неизбежном приговоре – равнодушно-усталые, тяжелые, безразличные, как холодный серый камень.

«Я заслужил вечную пытку. Проклят. И нет прощения. Никогда».

Он стиснул седую голову. Он все еще смотрел вслед Гортхауэру, словно надеясь, что Ученик вернется. А сердце сжало словно раскаленными тисками…

«Что я сделал?!»

Он рванулся – догнать, остановить…

«Я не могу так, не могу, пусть остается… Останься!!»

Нет. Рухнул в черное кресло. Ничего не изменить. Все кончено.

Он шел на Восток, унося Книгу и меч.

Он что-то говорил, не слыша себя, не помня своих слов. Ему повиновались. Он вел людей – ничего не видя вокруг, он шел вперед.

Беспамятство.

Только – надо всем этим – приказ-мольба: «Уходите. Уходите!..»

Больше ничего.

Как черная стена.

А потом, когда прошло оцепенение, и память с неумолимой жестокостью вернулась к нему, он продолжал идти вперед, стискивая зубы и повторяя, повторяя, повторяя про себя с решимостью обреченного: «Я вернусь. Я исполню и вернусь. Я успею – должен успеть».

А потом началось страшное.

Боль раскаленным обручем сжала виски, боль вгрызалась в запястья, боль была везде – он стал болью, и перехватывало горло – он не мог кричать, только глухо стонал, метался, как раненый зверь, он задыхался, – откуда это, что это, что?!

«Учитель!..»

Листы Книги кажутся – черными, и огнем проступают на них – слова, от которых кровью наполняется рот…

«Зачем, за что…»

Боль петлей захлестывает горло, цепями стягивает грудь – не вздохнуть, не вырваться…

«Я должен быть с ним…»

Он приказал…

«Пусть – приказывал. Пусть проклянет. Зачем я ушел, как я мог оставить тебя, Учитель…»

Один. Теперь – один.

Слово – черно-фиолетовое, пронизанное иссиня-белыми молниями.

Один.

«Будь я проклят, предатель, тварь, как я посмел…»

Как тянут жилы из тела…

«Берите меня вместо него! За что…»

Распятый в алмазной пыли – черным крестом.

«Свет в ладонях твоих… Изломанные крылья… Глаза твои… Глаза твои!..»

Отчаянье – слово пронизывающе-прозрачное, ледяное.

Поздно.

Не успеть – даже быть рядом.

Один.

«Трус. Трус, подлец. Трусливая тварь. Оставил его – одного, спрятался от судьбы за его спиной, позволил ему заплатить этим за меня, труса и ничтожество…»



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать