Жанр: Исторические Любовные Романы » Сидони-Габриель Колетт » Клодина в школе (страница 11)


– Я ходила посмотреть, куда можно поселить новую учительницу. Школьное здание почти закончено, там уже развели костры для просушки. Наверное, скоро будем переезжать.

Я останавливаю её протестующим извиняющимся жестом, как бы говоря: «Я же не спрашиваю, где вы были. Разумеется, вы пошли туда, куда повелел вам долг». Но я испытываю злобное удовлетворение, ведь я запросто могла её опровергнуть: «Нет, рьяная наставница, вам начхать на новую помощницу, вас заботит только мадемуазель Лантене, вы затащили её к себе в комнату и целовали взасос».

Пока я предаюсь мятежным мыслям, рыжая директриса берёт себя в руки: теперь она говорит спокойно, чётко выговаривая слова.

– Откройте тетради. Заголовок: «Сочинение по французскому языку». Объясните и прокомментируйте такую мысль: «Время не щадит того, что было сделано без его учёта». У вас полтора часа.

Я просто в отчаянии. Какую ещё нелепицу надо отсюда вывести? Мне совершенно всё равно, щадит время или не щадит того, что было сделано без его учёта. И ведь все темы как на подбор вроде этой, а то и почище. Да, бывает и хуже: близится Новый год, и нам не избежать сочинения о новогодних подарках, о священных традициях, весёлых детях, умилённых родителях, конфетах, шипучке («жи-ши» пиши через «и») с непременным трогательным упоминанием малышей из бедняцких семей, которые не получают подарков и потому нуждаются в утешении в этот праздничный вечер, чтобы им тоже досталась толика счастья. Кошмар!

Пока я злобствую, другие уже строчат в черновиках. Дылда Анаис ждёт, когда я примусь за работу, чтобы списать у меня начало. Двойняшки Жобер раздумывают, раскидывают умом, а Мари Белом уже исписала целую страницу всякой чушью, путаными фразами и рассуждениями вокруг да около. Проваляв дурака минут пятнадцать, я берусь за дело и пишу сразу в чистовике, чем вызываю у остальных раздражение.

В четыре часа по окончании занятий я без особой досады узнаю, что сегодня наша с Анаис очередь подметать класс. Обычно я воспринимаю это как обузу, но сейчас мне всё равно, даже хорошо, что так. Я отправляюсь за лейкой и встречаю наконец Эме – щёки у неё красные, глаза горят.

– Здравствуйте, мадемуазель. Когда свадьба?

– Что-о? Но… нет, эти девчонки всегда всё знают! Но это ещё не решено… день, по крайней мере, ещё не назначен. Вероятно, мы сыграем свадьбу в летние каникулы. Скажите, как по-вашему, господин Дюплесси – некрасивый?

– Некрасивый, Ришелье? С чего бы это? Он намного лучше своего приятеля, намного! А вы его любите?

– Разумеется, ведь я выбрала его в мужья!

– Тоже мне причина! Вы мне так не отвечайте, я не Мари Белом. Вы его не любите, вы считаете, что он милый, и просто хотите стать замужней дамой, дабы узнать, что это такое, а также из тщеславия, чтобы уколоть подружек из педучилища, которые так и останутся старыми девами, вот и всё! Вы только не ставьте его в дурацкое положение – это единственное, что я могу ему пожелать, он наверняка заслуживает большей любви!

Бац! На этом я поворачиваюсь и бегу за лейкой. Она так и остаётся стоять с разинутым ртом. Вскоре она всё же отправляется посмотреть, как прибираются у себя в классе малыши, а может, пересказать мои слова своей бесценной мадемуазель Сержан. Ну и пусть себе идёт! Я не желаю больше думать об этих двух чокнутых: одна из них, впрочем, вполне нормальная. В возбуждении я поливаю, поливаю ноги Анаис, географические карты… потом изо всех сил подметаю. Физическая усталость – лучший отдых для головы.

Урок пения. Появляется Антонен Рабастан в галстуке лазурного цвета. «Вот это да! Прекрасное светило!» – как говорили провансальцы в Руместане. Глянь-ка, следом за ним идёт Эме Лантене в сопровождении какого-то крошечного существа с удивительно мягкой походкой: на вид девочке лет тринадцать, физиономия у неё чуть плоская, глаза зелёные, свежий цвет лица, шелковистые тёмные волосы. Она робко останавливается на пороге. Эме со смехом поворачивается к ней: «Иди, иди, не бойся, слышишь, Люс?»

Так это её сестра! Я совсем забыла об этой малявке! Как же, как же, Эме говорила о возможном приезде сестры, когда мы были подружками… Эта сестра, которую Эме притащила к нам в класс, кажется мне такой забавной, что я щипаю Анаис – та хихикает, щекочу Мари Белом – та мяукает, и делаю одно па на два такта за спиной мадемуазель Сержан. Рабастан находит эти выходки весьма милыми; сестрёнка Эме смотрит на меня раскосыми глазами.

Эме смеётся (она теперь беспрерывно смеётся – ещё бы, такое счастье привалило!) и говорит:

– Прошу вас, Клодина, не надо, а то она ошалеет с самого начала; она от природы довольно робкая.

– Мадемуазель, я буду беречь её как зеницу ока. Сколько ей лет?

– В прошлом месяце исполнилось пятнадцать.

– Пятнадцать? Вот уж поистине не верь глазам своим. Я бы дала ей не больше тринадцати, да и то по доброте душевной.

Сестрёнка Эме, зардевшись, уставилась себе под ноги – ноги у неё, впрочем, красивые. Она стоит рядом с Эме и для вящей уверенности держится за её руку. Ну сейчас я ей придам храбрости!

– Иди, малышка, иди сюда, не бойся. Этот господин, что нацепляет в нашу честь умопомрачительные галстуки, – наш славный учитель пения. К сожалению, лицезреть ты его будешь лишь по четвергам и воскресеньям. Эти девушки – наши одноклассницы, ты с ними быстро познакомишься. А я – отличница, редкая птица, меня никогда не ругают (правда,

мадемуазель?), и я всегда такая смирная, как сегодня. Я стану тебе второй матерью!

Мадемуазель Сержан веселится, хотя и не показывает вида. Рабастан в восторге, а во взгляде новенькой – сомнение, в своём ли я уме. Я оставляю Люс в покое, я достаточно с ней наигралась. Она так и стоит рядом с сестрой, которая называет её «зверюшкой». Интерес к этой девчонке у меня пропал. Я без всякого стеснения спрашиваю:

– Где же вы поселите девчонку, ведь комнаты ещё не готовы?

– У себя, – отвечает Эме.

Я прикусываю губу и, глядя директрисе в лицо, отчётливо произношу:

– Какая досада!

Рабастан хмыкает в кулак (неужели он что-то пронюхал?) и высказывается в том смысле, что неплохо бы начать петь. Да, неплохо, и мы начинаем. Новенькая не хочет ничего знать и упрямо молчит.

– Вы, наверно, не очень разбираетесь в музыке, мадемуазель Лантене-младшая? – спрашивает наш обаятельный Антонен с улыбкой коммивояжёра, рекламирующего вино.

– Капельку разбираюсь, сударь, – отвечает Люс слабым певучим голосом, который, должно быть, звучит нежно, когда не дрожит от страха.

– Тогда давайте!

Но она ничего не выдаёт. Да оставьте её в покое, волокита марсельский!

В ту же минуту Рабастан шепчет мне на ухо:

– Вообще, я думаю, если девушки устали, уроки пения ничего не дадут.

Я озираюсь по сторонам, удивлённая тем, что он отважился обратиться ко мне шёпотом. Однако Рабастан знает, что делает: мои подружки заняты новенькой, ласково разговаривают с ней, ободряют. Та тихо отвечает, успокоившись и видя, что приняли её хорошо. Что до кошечки Лантене и её деспотичной возлюбленной, притулившихся в проёме окна, выходящего в сад, то они о нас и думать забыли. Директриса обпила Эме за талию, они то ли тихо переговариваются, то ли вообще молчат – но это один чёрт. Антонен, проследив за моим взглядом, не удерживается от смеха:

– Уж больно им хорошо вместе!

– Пожалуй, да. До чего трогательная дружба, правда, сударь?

Добродушный толстяк, не умеющий скрывать свои чувства, шёпотом восклицает:

– Трогательная? Но они ставят окружающих в неловкое положение. В воскресенье вечером я пошёл отнести тетради по музыке – эти дамы были здесь, в классе, без света. Вхожу, в конце концов, это общественное место – класс, и в сумерках вижу, как мадемуазель Сержан с мадемуазель Эме, прижавшись друг к другу, целуются за милую тушу. Думаете, я их смутил? Ничего подобного. Мадемуазель Сержан томно обернулась и спрашивает: «Кто там?» Вообще-то я не робкого тесятка, но тут растерялся.

(Валяй говори, я всё это давно знаю, ты как вчера родился! Ах, чуть не забыла спросить самое главное.)

– А как там ваш коллега, сударь, – по-моему, он выглядит очень счастливым с тех пор, как обручился с мадемуазель Лантене?

– Да, вот уж бедняга, сдается мне, ратоваться ему не резон.

– Почему же?

– Ну… директриса делает с мадемуазель Эме всё что хочет – для будущего мужа тут приятного мало. Мне бы не понравилось, если моей женой подобным образом распоряжался бы кто-то другой.

Я с ним согласна. Но мои одноклассницы кончили уже расспрашивать новенькую, нам благоразумнее замолчать. Спеть… Нет, не судьба: в класс решается войти Арман. Прервав нежное воркование женщин, он в восхищении замирает перед Эме, та кокетничает, поводит загнутыми кверху ресницами, меж тем как мадемуазель Сержан наблюдает за ними умилённым взором тёщи, пристроившей свою дочку. Ученицы снова принимаются чесать языки, и так до самого звонка. Рабастан прав, какие сдранные, пардон, странные эти уроки пения.

Сегодня утром у входа в школу я сталкиваюсь с бледной сестрёнкой Эме: блёклые волосы, серые глаза, шершавая кожа – девочка комкает шерстяной платок на узких плечах, и вид у неё самый жалкий, как у драной кошки, замёрзшей и перепуганной. С недовольной миной на лице Анаис кивает на девочку. Я сочувственно качаю головой и тихо говорю:

– Сразу видно, несладко ей здесь придётся. Тем двоим слишком хорошо вместе, а она будет страдать.

Постепенно собираются ученицы. Прежде чем войти, я замечаю, что два школьных здания достраиваются с поразительной быстротой. Не иначе как Дютертр обещал подрядчику большую премию, если всё будет готово к определённому сроку. Наверняка этот тип затеял какие-то махинации.

Урок рисования ведёт Эме Лантене. «Линейное воспроизведение предмета». На этот раз мы должны нарисовать гранёный графин, стоящий на учительском столе. На занятиях по рисованию всегда весело – тут есть тысяча возможностей встать: то «не видно», то «тушь пролилась». Тут же раздаются жалобы. Я первой бросаюсь в атаку:

– Мадемуазель Эме, не могу я рисовать этот графин. Мне труба загораживает!

Эме, которая тем временем ласково поглаживает рыжий затылок засевшей за письмо директрисы, оборачивается:

– Наклонитесь немного вперёд.

– Мадемуазель, – подхватывает Анаис, – из-за головы Клодины мне не видно модели.

– Что за несносные девчонки! Поверните стол, и обеим будет видно.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать