Жанр: Боевики » Михаил Нестеров » Месть и закон (страница 47)


Валентина протянула ему деньги.

– Прости меня, – прошептала она, касаясь его руки, и быстро пошла прочь.

46

Станислав Сергеевич отошел от окна и, поравнявшись со столом, вдруг поймал себя на совершенно дикой мысли. Он смотрел на свою руку, которая беспорядочно шарила по полировке в поисках... колокольчика. Хозяин кабинета неожиданно побледнел: галлюцинация.

До перестройки Курлычкин много и часто пил.

Едва ему исполнилось двадцать два года, он, поддавшись на уговоры матери, впервые переступил порог наркологического диспансера. И чем чаще посещал нарколога, тем меньше верилось, что методика лечения пойдет ему на пользу.

После уколов он трясся в постели, таблетки снотворного и препарат, сжигающий в крови алкоголь, делали свое дело. Вначале он не боялся галлюцинаций, которые странным образом приходили не тогда, когда он напивался, а под воздействием лекарств, – видения даже забавляли его. Стоило закрыть глаза, как вихрем в сознании проносились красочные картинки, которые обычно наблюдаются из окна движущегося с большой скоростью поезда.

С годами дорожные пейзажи менялись на чьи-то злобные рожи, трансформирующиеся по собственному желанию, которое рождалось внутри воспаленного мозга. Впоследствии их немногие человеческие черты исчезли, очередные запои одаривали образами настоящих оборотней. Порой Курлычкин был бессилен оставить свои видения, с трудом открывал глаза, радуясь, что его мучил лишь очередной тяжелый сон.

Но это были не сны, а методичная поступь приближающейся белой горячки.

И однажды после очередного, самого страшного кошмара он понял две вещи: нужно бросать пить и то, что, собственно, вытекало из первого: в следующий раз он может не проснуться.

Сразу бросить не получалось. В наркологическом диспансере ему сделали укол с красивым названием «эспераль», действующий один год, он не пил два.

А когда «развязался», после недельного беспробудного пьянства снова вспомнил о диспансере, вернее, ему напомнила жена. А там знакомая процедура – сульфазин в задницу, кардиамин в руку, пара таблеток в рот и разрешение врача выпить еще водки.

Это была самая жуткая ночь. Он крепился как мог, боясь заснуть, но глаза против воли закрывались, и Курлычкин погружался в беззвучный мир бесов.

В ту ночь страшная гостья приходила к нему трижды.

Он посчитал, что чудом остался жив.

После этого случая Курлычкин ни разу не доводил себя до состояния запоя, но понемногу все же выпивал. Страшно было, когда дыхание белой горячки он снова ощущал на лице, но по прошествии времени страх притупился, а потом исчез вовсе.

И вот сейчас он ощутил что-то знакомое. Но виной тому не водка – сегодня он вообще не пил.

Колокольчик...

Он шарил рукой по столу в поисках колокольчика. Неужели подобный бред может явиться на трезвую голову?

Курлычкин выпил холодной минеральной воды, прошелся по кабинету, отчего-то опасаясь снова посмотреть в окно, что он делал не раз за день.

Нет, он не открыл для себя новый мир. Несмотря на ясную погоду, в его представлении на дворе было серо и уныло: бесцветные корпуса школы и детсада, дорога цвета обескровленного трупа.

Конечно, не безрадостный вид притягивал к окну Курлычкина, а саднящая душу тоска по сыну. Он ждал его появления, просто обязан был увидеть идущего по дороге сына, и окно притягивало его как магнит.

Курлычкин не мог предположить, что беда когда-нибудь коснется его головы, а ведь предупреждающий звоночек был, когда Максим оказался за решеткой. Все произошло глупо и быстро: девушка, которую он изнасиловал, заявила в милицию спустя четыре часа, уже под утро. Оперативники задержали Максима по горячим следам. Когда они приехали на дачу, парень был настолько пьян, что его пришлось нести до машины на руках.

Он очухался в камере предварительного заключения Кировского ОВД. Молодой следователь быстро провел допрос и отправил обвиняемого в следственный изолятор. На протесты юного

преступника: «Мой папа – Курлычкин, знаете такого? Позвоните ему!» – следователь язвительно ответил: «А мой папа Клекотов» – и оставил свое смелое решение в силе.

«Зеленый» следователь, строптивый, думал Курлычкин, когда его срочно отозвали с отдыха. Следователь оправдывался, клялся, что совершил ошибку, но ему все же сломали обе ключицы, проломили голову...

Но как бы то ни было, Максим уже «парился» в СИЗО, и вытащить его можно было только путем судебного разбирательства. Адвокат накатал протест, а Ширяева «благословила» всех троих: отца, и сына, и опытного адвоката.

Колокольчик...

«Нет, этого не может быть!»

Станислав Сергеевич все же переборол себя и, чувствуя, как зарождается в груди привычная дикая волна бешенства, снова подошел к окну. Глянул на дорогу, на сетчатый забор школы, увидел детей, крутивших веревку, толстого здоровяка, с большим трудом прыгавшего через нее. Да, именно этот толстяк немного позабавил его и отвлек от тягостных мыслей.

На несколько секунд. И тут же насторожил, потому что последовал удар по сознанию, этот колокольчик.

Словно он что-то вспомнил, кого-то хотел позвать.

Да, не случайно причиной его беспокойства стал толстяк, скачущий, как мальчишка, и толпа его «тепленьких» товарищей, скандирующих толстяку: «Давай, Виталик! Молодец!»

Однако неосознанно в голове лидера «киевлян» пронеслось другое имя: ИЛЬЯ. «Давай, Илья! Молодец!»

Волосы на голове Курлычкина пришли в движение, на миг ему показалось, что он стремительно седеет. Он вспомнил, где видел сцену, которую с поразительной точностью повторили рабочие и дети. И эта женщина, которую он заметил у школы... Среднего возраста, небольшого роста, чуть склонная к полноте, глаза скрыты солнцезащитными очками, одевается, скорее всего, в дорогих магазинах, во всяком случае, платье сидело на ней хорошо.

Неужели?!

Курлычкину стало страшно, словно его посетила костлявая дама, про которую он давно забыл.

Он сделал шаг вперед, проверяя, не качнется ли под ним пол...

Не качнулся.

И он вспомнил еще одну деталь: тертая морковь.

Морковь. Тертая, которую так любил сын судьи.

«Даун» моментально откликался на просьбу матери, чтобы помочь ей. И покачивание видеокамеры: лицо Максима – плечо – наручники.

Теперь все стало на свои места, он получил третье послание, которое больше походило на откровенный вызов.

Курлычкин никого не боялся в этой жизни, но сегодня судья заставила его сжаться, почувствовать каждый волос на голове, ввела его в такое состояние, что он безумными глазами долго смотрел на кресло, словно под ним могла находиться спасительная нора. Станислав Сергеевич подошел к холодильнику.

Ледяная тягучая водка медленно стекала по тонким стенкам стакана. Он выпил ее неторопливо, мелкими глотками, отбил привкус водки, как обычно, соком лимона, снова почувствовал на зубах неприятный металлический осадок.

Вскоре он немного овладел собой, но его подрагивающие руки увидел старый друг Костя Сипягин.

Со временем Станислав Сергеевич во всем разберется, повторно накажет судью, но шок, который он пережил, надолго останется в нем.

Он понял, что, как десяток лет назад при белой горячке, сегодня не сомкнет глаз. А если закроет их, перед ним встанет уродливое лицо «дауна» и будет глумливо кривляться, далеко высовывая неповоротливый, весь в складках язык. А если он заснет, его вместе с одеялом сдернет с кровати судья и станет убивать ногами. Сейчас он понял: если у белой горячки и есть лицо, то для него это – ненавистный лик Ширяевой.

Курлычкин сжал пальцы в кулаки: нет, не она, а он будет топтать ее ногами. Лично, не передоверяя такое ответственное дело никому.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать