Жанр: Русская Классика » Анатолий Найман » Каблуков (страница 72)


А сейчас он в Америке, он это знает. Он в Америке где-то работает. Потому что образ механизма стал навязчивым: прибавилась наглядность заклинания "время - деньги". А он зарабатывает деньги. На вид механизм занимается немудреной монотонной регистрацией секунд. То, что Дрягин ненавидит: маятник, анкер, баланс. При этом, однако, впечатление, что он их не отсчитывает, а поглощает. В глухо запаянных каморах, куда нет доступа ни глазу, ни пальцам, перерабатывает, в результате чего производит доллары. Который час? Двенадцать тысяч пятьсот три бакса... Это сон. Начался, едва Ксения пошла провожать Гурия. Но вот она возвращается, он открыл глаза, видит, как она входит, слышит: "Спали?" Потом: "Он сказал, что все замечательно. Вы замечательный, я замечательная, и он не совсем уж незамечательный. Но, что мы хотим, у нас не получится. А я ему: не получится, как у тебя с матерью. А как у нас - очень даже получится".

Каблуков на это (не то отвечал, не то думал, что отвечает): "Дядья моложе племянников, и бабки внуков. Библейский расклад, и блажен, кто не соблазнится.

Сиф жил сто пять лет и родил Еноса. Енос жил девяносто лет, и родил Каинана. Но Сиф, по рождении Еноса, жил еще восемьсот семь лет и продолжал родить сынов и дочерей. И блажен, кто не соблазнится.

Старшей родни, на которую так ли, сяк ли приходится ориентироваться, нет только у Адама - родился не по-людски. Происходить от Давида куда почетнее, не говоря уже, основательнее, чем от Адама. И всегда было. Кто имеет уши слышать да слышит.

Цену мужчины определяли богатство, имение. Пожилой с молодой означал не то, что он ее "купил", а то, что он ее "удовлетворяет" суммарно. Обеспечением образа жизни и малыми ласками. Тем, что в сумме давало бы "молодую любовь" - то есть естественную. И блажен, кто не соблазнялся.

Чем больше занимается прошлым дворянское собрание, тем очевиднее деланность и театр. Сейчас не может быть романа эпохи, как у Тургенева. Нет времен. Сейчас "Чапаев и пустота". И возрасты. Возрасты потеряли свою принадлежность: статусу, манере поведения. Так же как исторические "возрасты": времена, периоды.

Они что мне внушали, Гурий и Дрягин, Ляля-Люба, все? Нынешний брак между сверстниками - если он не из деловых или семейственных соображений, отдан простолюдинам. К счастью! - а то бы мы остались без населения. Удовлетворение телесных желаний или бытовых амбиций - ну сколько можно их удовлетворять? Простолюдинство - свойство врожденное, что у плебеев, что у аристократов: как радость или скука. Почему и распространяется на все слои общества, включая вполне интеллектуальные, - если они отдают предпочтение именно этой стороне отношений. Если в самом заштатном городке, да в любой деревне, девка, сравнивая себя с телеобразцом, поймет, что "годится", она безусловно попадет в "круг". А поумнее, к мужчине, которого до нынешнего века называли старым. Сапиенти сат.

Как ни разметывало семьи и ни истребляло, казалось, поголовно, сейчас всё опять в координатах родственных - или близких - связей. А прошло с террора всего пятьдесят лет. Была такая Мила Адамович. Рыжая с зелеными глазами. Мне десять, ей двадцать. Видел один раз, в гостях у материной тетки. Такая красивая! Почему я о ней ни разу в жизни не вспомнил? Почему сейчас вспомнил? Ума не приложу. Она была художница, ее выгнали из института за формализм, она повесилась. Адамович - кто знает, из каких?"

"У вас хорошее настроение?" - спросила Ксения. "У меня отличное настроение", - сказал Каблуков и поперхнулся. Закашлял, рукой сделал: где? она подала подушечку, алое сердце. Прижал к груди, успокоился. "Терпимо", проговорила она: с едва заметной интонацией вопроса ему, утвердительно себе. "Как сказать? Каждый момент ждешь, клетка грудная выпадет на пол и разобьется. В общем, терпимо".

XV

В аэропорту, на улице у дверей, его ждали с инвалидным креслом. В аэропорт отвезли Ляля и Люба. Закажи он такси, обида была бы непрощаемая, а главное, невыдуманная... Хайвей был полон, но ехали ходко. Несменяемый кадр: домики один в один, поселки один в один. И хайвей монотонный. Что-то живое, постоянно, хоть и помалу, сдвигающееся - пожалуй, только "компания" машин: складывающаяся, распадающаяся. Почему американцы, наверное, и ездят чуть что. Играет - с каким-никаким, а подвижным пейзажем. Особенно когда уезжаешь. "Есть такая книга, - сказал он, - "Укрывающее небо", - и Ксения кивнула. - Вот Ксения читала, а я нет, однако знаю. Про то, как никак не уехать из Африки. Попадаешь - и пропал. В Америке тоже что-то такое есть. Там песок, здесь гипс. Краны не протекают, пыли нет, проказы нет. Пища не несъедобная. Африка наоборот". "Неохота, Каблуков, под конец собачиться, отозвалась Ляля. - Мелешь что-то, как на третьем курсе. Как будто жизнь не прожил". "Это он радуется свободе, - включилась Люба. - Тогда тоже радовался".

Чем ближе подъезжали, тем сильнее хотелось спросить, почему они больше месяца живут вместе. Или всегда так? Или у Любы что-то с мужем? Скажем, завел кого-то? Помоложе? Но разговор завертелся вокруг чисел и названий, пустой и нескончаемый: время отлета, прилета, на какой аэродром в Нью-Йорке ("Ла Гвардия"), отель (опять "Эксельсиор" - потому что опять Дрягин взял на себя, и что-то его к "Эксельсиорам" влекло). Тут Каблуков произнес:

"Все-таки я ему ни разу "ты" не сказал". "Кому?" "Дрягину". "А как?" "А вот так, безличными формами". "Со смыслом?" "Нет. Было бы неорганично". Люба сказала: "Ты, Каблуков, какой-то неродной. Честно. Какой-то ты шалый. И в молодости был". "Все такие. Ты, думаешь, нет? А чего, например, тогда дома не живешь?" Люба и Ляля, ошеломленные, на несколько секунд уставились друг на друга и захохотали. "Потому что у меня в квартире ремонт. А тебе что?" "Не знаю. Спросить подмывало. Не знаю почему". "Мол, не лесбы ли? Так бы и сказал". И опять расхохотались. "Они все-таки ничего, - обратился он к Ксении, как бы их тут не было. - В начале посмотрел, какие-то неродные. Нет, та же ла гвардия".

"Каблуков! - вдруг воскликнула, выкатывая глаза, Ксения, когда, уже расцеловавшись, с ними расстались и двинулись к металлоискателю. - Этот Соколов ваш танцующий - он же к ним летал!" Он несколько секунд соображал. "А что? Не исключено".

В Нью-Йорке тоже встречали с креслом. В отеле им сказали, что кто-то уже звонил - не назвался, не оставил телефон. Входя в номер, услышали звонок: Феликс. "Хотел первым. Ну?" Он и в Кливленд звонил через день. Каждый разговор кончали: загадывать не будем, но кто знает? Про его день рождения. Перед госпиталем Каблукова это воодушевляло: операция, четыре недели, и почему бы нет? После операции выбросил из головы, и "кто его знает" отвечал формально. И Феликс спрашивал скорее формально: понимал, в каком состоянии, и ободрял, как будто никакого специального состояния нет. А тут приступил всерьез: "Завтра придешь?" Каблуков не подгадывал, само вышло, но, когда вышло, внутренне нацелился. Букет причин: обняться с Феликсом, купить подарок, явиться в костюме и с цветами, увидеть известно кого и неизвестно кого. Проверить, что он может. Сделать вид, что все позади. Немножко тщеславия, немножко преодоления, немножко удовольствия. Всего полчаса. На автопилоте: Каблуков, не может быть, ты же только что из-под ножа! - да, месяц назад - обалдеть! и сколько шунтов? - пять - мама родная! нельзя поверить.

Так и получилось. День рожи праздновался, понятно, в "заведении". "Russian Khleb-n-Soul", one block from Columbus Circle, Felix' Felicity. Рашн Хлеб-н-Соул. В квартале от Коламбус: блаженство у Феликса, попадание в точку у Феликса, счастливый дар - у Феликса. Или, как сам он говорил, встречая и провожая гостей: mes felicitations! - ан-франсэ. Французский, да - но из России... К Каблукову, что называется, валили. Половина была знакомых, другая - слышавших или только здесь услышавших об его операции. Феликс усадил его в дальний угол, и на добрую четверть часа он сделался центром, перешиб именинника. Севшая рядом Ксения увеличивала возбуждение и интерес. Каблуков улыбался "спокойно и свободно", как она ему потом сказала, - спокойно и свободно отвечал на вопросы, сам задавал. Отчетливее, чем участвовал, он видел все это со стороны и отчетливее, чем видел, оценивал свое состояние. В минуту, когда поймал себя на том, что силы все-таки уходят, поглядел через головы, и тут же возле оказался Феликс, произнес: пойдем ко мне, на пять минут, а то и поговорить не удастся - и увел в конторку.

Каблуков полулег на диван, Феликс сел в ногах, сказал: "Ну?" "Ну?" "Только то, что ты видишь. - Выставил указательный палец, круговым движением обвел свое лицо. - Ничего другого нет. Довольное?" Каблуков кивнул. "Но не самодовольное?". Тот кивнул опять, дополнил: "Лет на пятнадцать-двадцать моложе даты". "Я и задуман из расчета на молодость. Джовенс, куртуазная Юность - это я. Не возраст, а добродетель. Как Щедрость, как Радость. Моя картинка мира - одна на все времена: бульвар, и по нему, вслед и навстречу девушкам, вдоль травы и скамеек, иду я, а на скамейках тоже сижу я, старый, и смотрю на то, как у меня это получается". "Посидим завтра?" "Утром лечу на Багамы. Холодно. Там посижу. И пофланирую". "Как правильно: бизнес ин про2гресс? про2гресс ин бизнес?" "Бизнес - холера. Черная кровь, бессонные ночи. Подрядчики, полиция, пожарные, город, повар, мои халдеи. Теперь и не закури. Каждую неделю жду, что закроюсь". "Багамы?" "Ну не без прибыли, конечно". "Сегодня?" "Икстеншн оф май хауз, пристройка к дому. Для того и заводил, чтобы каждый милый сердцу, миуый чуовек, посидел со мной, побазарил. Дал на себя поглядеть, почокался". "Значит, концы с концами?" "Мезура. Мезура е Джовенс. Секрет жизненного успеха: Соразмерность и Юность". "Галерею бросил?" "Галерею продал. Тоже было славно. Была Джой. Веселое настроение. Черная кровь - тоже. Но не так заводно. А потом вдруг: ке-с-ке-се? Сплошной аржан! Башли, башли, башли. И где-то на заднем плане пентюр-а-л'юиль в рамах. Феликс, спросил себя, где радость жизни, паскуда?! А у тебя, стало быть, преданность и влюбленность?! Что скажу? Супер. Но лучше Тоши я баб не встречал". "Ни при чем", - сказал Каблуков и встал. Обнял Феликса - чтоб не подумал чего, и вообще.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать