Жанр: Исторические Любовные Романы » Шеннон Дрейк » Взгляд незнакомки (страница 18)


Брент помолчал. Индейский вождь внимательно смотрел на него, и Брент продолжил:

— А может быть, я хочу сохранить образ жизни… Сам не знаю. Иногда мне кажется, что я воюю за то, чтобы привезти лекарства старым и больным людям, еду детям. Иногда я вожу оружие, чтобы люди могли продолжать и дальше истреблять друг друга. Подчас я и сам не могу разобраться в своих чувствах, Рыжая Лисица. Я знаю только одно: мужчина; должен следовать велениям своей совести и, выбрав свою позицию, сохранять верность долгу.

Рыжая Лисица долго молчал, обдумывая слова друга, потом взгляд его стал испытующим:

— Рабство чернокожих — несправедливо. Мы прятали здесь многих беглецов: их спины были изуродованы плетьми. Брент не отвел взгляда.

— У меня нет рабов, Рыжая Лисица. Но у моего отца они есть. Правда, он хорошо с ними обращается и даже учит читать и писать, они сыты, одеты, обуты.

— Джастин Макклейн — хороший человек. Не многие плантаторы похожи на него.

Но не у многих имеются рабы, Рыжая Лисица. У половины солдат Конфедерации никогда в жизни не было ничего, кроме клочка земли. Рабы очень дороги и есть только у богачей. Естественно, плантаторы сражаются не за страх, а за совесть. Правда, некоторые богачи нанимают за деньги бедняков, чтобы те шли за них умирать, и большая часть нашей армии состоит именно из бедняков. Но насколько я знаю, у индейцев тоже существует рабство.

— Да, но так же, как и ты, я не могу смириться с тем, что человеком можно владеть, как вещью. Он не зверь — его нельзя истязать кнутом, заковывать в цепи и продавать.

— Но, однако, ты помогаешь мне, — тихо произнес Брент.

— Я воюю с синими мундирами, брат мой. Я воюю с пехотой и кавалерией, с которыми мой народ воевал всегда. Семинолы просто привыкли ненавидеть синие мундиры федеральной армий. Вот закончится война, и тогда я посмотрю, продолжать ли борьбу с белыми или нет. — Рыжая Лисица посмотрел на друга, но Макклейн промолчал. Они оба молили Бога, чтобы семинолов оставили наконец в покое в их Эверглейдсе. — Но объясни мне, будь добр, одну вещь. Что именно вы называете военно-морским флотом? Ты выходишь в море на собственном корабле, со своим старым экипажем. Какой же это военно-морской флот?

Брент сухо и невесело рассмеялся, в голосе его прозвучала неприкрытая горечь:

— Когда создали Конфедерацию, у нее сразу появилась сухопутная армия. Люди пришли из армии юнионистов. Были у Конфедерации и морские офицеры, но не было кораблей. Тогда Юг воззвал к своим гражданам. — Брент пожал плечами. — Лучшего в такой ситуации придумать было нельзя. Моя шхуна имеет прекрасные мореходные качества — такую я бы никогда не получил ни на каком флоте. Я могу на приличной скорости ходить на ней по океану, а при необходимости проскальзывать в устья самых узких рек. Не успели мы начать эту войну, как поставки продовольствия и одежды были блокированы северянами…

Рыжая Лисица хотел что-то сказать, но в этот момент появилась Аполка. Она взошла по лестнице, держась одной рукой за перила, а в другой с прирожденной грацией неся поднос, уставленный едой для мужа и его гостя. Этого красивого белого воина индейцы назвали Ночным Ястребом — именем, хорошо известным в портах Конфедерации, куда приходил корабль Брента, отважно прорывая блокаду юнионистов.

— Моя жена принесла ужин, — сказал Рыжая Лисица. — Теперь мы будем говорить только о приятных вещах.

Брент сел на пол напротив вождя, скрестив ноги. Улыбнувшись Аполке, он поблагодарил ее за поданное ему блюдо. Жаркое — с наслаждением отметил он про себя, с удовольствием вдыхая чудесный аромат мяса. Воины на славу поохотились, добывая еду для своего племени и для его экипажа.

— Я, как всегда, хочу поблагодарить тебя, Рыжая Лисица, за твое неизменное гостеприимство.

— Она хорошая повариха, моя Аполка, верно?

— Самая лучшая, — ответил Брент, улыбаясь жене вождя. Макклейну было нелегко поддерживать разговор с женщиной. Несмотря на то, что белые часто объединяли флоридских индейцев общим названием «семинолы», на самом деле языки семинолов и микасуки довольно сильно отличались. Оба племени проживали первоначально на реке Джорджия, но происходили от разных предков. Брент хорошо знал наречие мускоги, но микасуки говорили на диалекте языка хитичи, а Аполка происходила из племени микасуки. Обычаи племен были очень схожими, и межплеменные браки — притом, что на флоридских просторах осталось всего несколько сотен индейцев, — стали делом весьма обычным. За последнее время Аполка сделала большие успехи в освоении языка мускоги, но небольшой языковой барьер между ней и Брентом не мешал им общаться на языке теплой, сердечной дружбы.

По закону племени женщины ели отдельно от мужчин, поэтому Аполка, принеся мужчинам ужин, собралась уйти, но задержалась и шепнула что-то на ухо Рыжей Лисице. Вождь от души рассмеялся, и в его глазах мелькнули смешливые искорки, когда он сказал Бренту.

— Аполка говорит, что Кендалл искупали, накормили и заперли в хижине.

— Спасибо вам, — спокойно произнес Брент и принялся за еду, не ощущая, однако, теперь ни вкуса, ни запаха изысканного блюда. Какой же мести он хочет?

Он едва не принял смерть из ее рук год назад, но теперь играет со смертью каждый день и нисколько от этого не страдает. Тогда в чем же дело?

Эта женщина задела его гордость. По ее милости его корабль подвергся неожиданной предательской атаке.

Было, однако, нечто такое, кроме жажды мести, что толкало Брента на поиски Кендалл

Мур. Именно из-за этого «нечто» ему было невыносимо мучительно видеть, как зыбучий песок увлекает ее в бездну.

Он все еще желает ее, подлую Кендалл Мур. И не только ради мести. Он желает ее потому, что так и не смог полностью избавиться от ее вожделенного образа. Он так и не смог забыть ее шелковистую кожу, тепло ее упругого тела, которое ощутили его ладони, взгляд ее глаз, когда он был готов к любви.

«Мошенница!» — напомнил Бренту внутренний голос. Она просто очень хорошо играла свою роль, чтобы ненадежнее заманить его в ловушку и лишить бдительности. О, она преуспела в этом! В ее объятиях он забыл обо всем на свете, думая только о том, как бы познать эту женщину…

Но она тоже отвечала ему взаимностью, невесело подумал Брент. Такой трепет невозможно изобразить. Как билось ее сердце, какой тяжелой и налитой стала грудь, как она выгибалась навстречу ему, какими полными и жаждущими поцелуев были ее губы! Неужели эта сладость была заранее отрепетирована и… О, черт возьми, как не хочется в это верить!

Но видно, так оно и есть, с вздохом подумал Макклейн. Отчасти им движет жажда мести. Господи, она же соблазнила его и собиралась сделать свое дело! Мужчины не забывают такого до конца дней своих. Однако за жаждой мести стояло и сильнейшее влечение, острое желание узнать, что за облака заволокли тогда его разум. Если он будет обладать этой женщиной, то, может быть, тогда сможет, наконец, избавиться от власти духа, который овладел им, — синеглазого духа с золотистыми волосами… Брент поднял глаза и увидел, что Рыжая Лисица, не притронувшись к еде, в упор смотрит на него.

— Хочу сделать тебе одно предложение, Ночной Ястреб.

— Ну? — Брент удивленно вскинул рыжие брови.

— Оставь ее мне.

— Кого, Кендалл? — Рыжая Лисица кивнул:

— Что ты собираешься с ней делать? Отправишь к янки, чтобы выразить им свою ненависть?

Брент помолчал, почувствовав с удивлением, что испытывает какое-то непонятное стеснение в груди.

— Похоже, что теперь она ухитрилась соблазнить и краснокожего?

Рыжая Лисица пожал плечами:

— Признаюсь, мне очень нравится эта женщина. Она — прирожденный боец, у нее есть гордость. Не в ее характере сдаваться или признавать свое поражение. Не знаю, чем она тебе насолила, но она очень ценная награда. Если она не станет твоей, брат, то я возьму ее себе.

— Заодно можешь пригреть у себя парочку аллигаторов, — вполне серьезно посоветовал Брент.

Рыжая Лисица от души рассмеялся:

— Ты прав, Брент Макклейн! Но укрощение любого создания требует больших хлопот и заботы. Ни один войн не захочет отправиться на битву верхом на кляче со сломленным духом. Ни один мужчина не хочет, чтобы в его постели лежала запуганная и грустная женщина. Но я скажу тебе, что эту женщину, жену янки, не удастся сломить — она очень сильна духом. У нее сердце великого воина. Если с ней умело обойтись, то она сможет дать мужчине то, что редко получает под солнцем человек.

— Хм, например, удар ножом в спину, — пробормотал Брент. Рыжая Лисица вскинул бровь, но ничего не сказал. Макклейн проглотил последний кусок мяса.

— Она твоя пленница. Рыжая Лисица, — сказал он.

— Нет, она больше не моя. Я отдал ее тебе, поэтому она твоя. Я предлагаю только сохранить ее для тебя, если ты снова уйдешь в море.

Брент неторопливо обдумывал слова друга. Встал. Он слишком долго ждал, копаясь в своей душе. Разговор о Кендалл Мур неожиданно взволновал его. Все его тело охватило жаром, желание жгло его, словно огнем. Пора, наконец, разобраться, чего же он хочет, почему не дают ему покоя мысли об этой женщине.

— Еще раз благодарю тебя, мой друг, — сказал он Рыжей Лисице. — Утром я решу, как мне поступить с ней.

Рыжая Лисица приглушенно рассмеялся, словно намекая на что-то:

— Спи спокойно, Ночной Ястреб, тебя никто не потревожит до рассвета.

Брент спустился с помоста. Чем ближе подходил он к высокой хижине с запертой дверью, тем шире и увереннее становились его шаги.

* * *

Кендалл нервно мерила шагами тесное пространство своей тюрьмы. От волнения она была готова разрыдаться.

Там, на поляне, она сегодня потерпела поражение. И когда потом ее повели к реке, ей было все равно, что будет дальше; она чувствовала себя, как калека, как человек после тяжелой болезни, которому с превеликим трудом дается каждое, пусть даже маленькое, усилие. Словно ребенку, ей требовались посторонняя помощь и поддержка. Она не протестовала даже против того зверского мытья, которому ее подвергли индианки после сцены на поляне, — они мыли и терли ее волосы и тело, словно в этом был какой-то смысл. Ну а если бы ей удалось вырваться из рук тех старательных женщин, что бы она получила? Возможность бежать? Но куда — в очередное болото?

Кендалл стала не столько покорной, сколько равнодушной. Все чувства притупились и онемели. Это онемение оставалось даже тогда, когда ее притащили в хижину и заперли на ночь. Однако молодость взяла свое — Кендалл ощутила голод. Она восстановила свои силы, подкрепившись вкусной олениной.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать