Жанр: Исторические Любовные Романы » Шеннон Дрейк » Взгляд незнакомки (страница 55)


Глава 16

Октябрь 1862 года

— Она исчезла, Кендалл! «Гордость повстанца» исчезла! Он ее увел!

Кендалл открыла глаза и тупо уставилась на Эйми Армстронг, которая с громким криком ворвалась в спальню. В первый момент Кендалл не могла ничего понять. Эйми нервно ломала руки, а она усилием воли пыталась стряхнуть с себя остатки сна. Наконец до нее начал доходить смысл слов Эйми.

Как сладко спалось… Ей снился сон, что война, наконец, кончилась, жизнь снова стала такой, какой была когда-то… давным-давно. Главным в ее сне был Крестхейвен: над бескрайним морем созревшего хлопка высился громадный плантаторский дом.

Они с Брентом рука об руку шли по тропинке, и хотя оба оплакивали прошлые времена; в их сожалении была некая ностальгия по тому потрясению, которое пришлось пережить и Северу, и Югу. Их же собственное будущее представлялось светлым и лучезарным.

Славные мечты стали реальностью, Конфедеративные Штаты Америки выжили. И она, Кендалл, была их частью; маленькой, но частью. И ее шхуна, отнятая у янки, внесла свою лепту в достижение военной победы…

— Исчезла! — не веря своим ушам повторила Кендалл, сбрасывая с себя простыню и расставаясь со сладким сном. — Судно исчезло? Эйми, о чем ты говоришь? Как оно могло исчезнуть? Его же охраняли! — Она вскочила с кровати.

Эйми собралась ответить, как вдруг на плечо легла большая загорелая рука и отодвинула ее в сторону. От неожиданности у Кендалл прямо-таки отвисла челюсть — Брент собственной персоной вытолкал Эйми из комнаты.

— Я сам объясню, как все произошло, если ты не возражаешь, Эйми, — вежливо произнес Брент. Пожалуй, даже чересчур вежливо…

Макклейн, как всегда, выглядел великолепно. Возможность видеть и слышать его наполняла Кендалл неизъяснимым жаром, кровь заиграла в жилах, душу объял почти священный трепет. Кендалл всегда думала только о нем, о Бренте. С мыслью о нем засыпала и просыпалась, жила только ради того момента, когда он снова появится перед ней, — живой, из плоти и крови. Сейчас она бросится к нему на шею, прижмется всем телом, осыплет ласками, радуясь, что может целовать его настоящего и живого.

Однако она не бросилась целовать возлюбленного, а застыла на месте, чувствуя, как жар в крови уступает место леденящему холоду.

Никогда еще не смотрел он на нее так холодно и с такой яростью. Самое страшное заключалось в том, что это не была внезапная вспышка. Нет, Брент был спокоен, убийственно спокоен, полностью владея своими чувствами, Кендалл подумала, что если сейчас прикоснется к нему, то ощутит твердость бездушного камня.

— Брент, — пробормотала она, стараясь придать своему голосу хоть какое-то подобие твердости и не поддаться панике, которая была готова охватить ее при виде холодной ярости, словно аура, окружающей Брента.

Эйми, очевидно, сочла за благо послушаться его. Во всяком случае, она куда-то пропала.

Брент плотно закрыл дверь.

Кендалл была перепугана до глубины души. Она испугалась почти так же, как когда-то в болотах, где они встретились впервые после происшествия в Чарлстоне. Пожалуй, сейчас Кендалл испугалась больше — теперь она знала Брента.

Знала… Чепуха, совсем она его не знает! Что сделала с ними всеми война? Разве когда-нибудь источали ее глаза такую неописуемую боль? В его же глазах застыл такой холод, что Кендалл показалось: у нее сейчас остановится сердце.

Его гнев был бесстрастным, но грубым и… беспощадным.

Внешне Брент почти не изменился. На нем также ловко сидел серый морской мундир с золотыми нашивками, но усы и борода нуждались в стрижке. Резкие черты лица заострились. Губы были плотно сжаты, и Кендалл с внезапной грустью подумала о том, что гораздо чаще видела Брента в гневе, чем в хорошем настроении.

«Нет! — кричало ее исстрадавшееся сердце, — нет, он любит ее, она же точно знает, что любит!» Она вспомнила, что когда они были вместе последний раз, им было хорошо, хотя вокруг все так же бушевала война.

Он молчал, просто смотрел на нее, и, как всегда, в его молчании крылась неистовая скрытая сила, таился взрыв. Даже когда Брент стоял неподвижно, было ясно, что от него исходит непоколебимая сила. Вся его фигура дышала несокрушимой страстью.

Кендалл была не в силах пошевелиться. Все, на что она была способна, — это стоять, глядя на Брента, и с грустью думать, что она совсем по-другому представляла себе их встречу.

Брент, наконец, пошевелился. Кендалл нервно схватилась пальцами за высокий ворот ночной рубашки — она, наконец, обрела способность соображать. Эйми кричала, что «Гордость повстанца» исчезла, а теперь появился Брент Макклейн, который ведет себя, как король, который сейчас пошлет свою нерадивую подданную на плаху.

Усилием воли Кендалл стряхнула липкий страх, охвативший ее, и, прищурив глаза, посмотрела на Брента. Восторженных объятий не будет, нежности тоже, и пусть он будет проклят, если сможет заставить ее обороняться от его несправедливого нападения.

— Что ты сделал с моим судном? — резко спросила она.

Искра попала в бочку с порохом, воспламенив весь тот гнев и страх, который Брент прятал под маской спокойствия всю дорогу от Ричмонда.

Может быть, если бы он не был в битве у Шарпсберга и не видел потоки крови, затопившие Антиетам-Крик… Если бы он не видел ужасную рану своего брата… Если бы ему не пришлось оставить Стерлинга врачу янки… Если бы его отец не пропал без вести… Если бы…

Если бы этого не было, то, возможно, Брент смог бы вести себя по-другому. Может быть, тогда он обнял бы свою любимую и нежно сказал ей, что он потерял всех своих близких, утратил все, что ему было дорого, и не

хочет потерять еще и ее, Кендалл. Но это было…

Брента трясло, когда он пересек комнату; самообладание изменило ему, когда он посмотрел на копну непокорных волос и услышал заданный холодным тоном вопрос. Он знал, что причиняет Кендалл боль, когда схватил ее за руку, но не мог ослабить железную хватку. Брент изо всех сил встряхнул Кендалл, увидев сопротивление в ее синих глазах. Надо во что бы то ни стало вышибить из нее гордыню. Это надо сделать сейчас, пока то же самое не попытался сделать кто-нибудь другой, когда его, Брента, не будет рядом, чтобы защитить это неразумное создание.

— Ты безмозглая маленькая ведьма, — прошипел он сквозь зубы. — Если ты хочешь, чтобы тебя убили, не впутывай в это дело стариков, индейских женщин и детей, которых убьют вместе с тобой!

Как больно он ее схватил! Первым побуждением Кендалл было освободиться и бежать. Свободной рукой она вцепилась в его руку, державшую ее, как в железных клещах.

— Прекрати, Брент! Оставь меня!

Он оставил ее, с такой силой отшвырнув от себя, что Кендалл с размаху упала на кровать. Пока она пыталась встать, он отошел к двери, сорвал с головы шляпу и запустил в волосы пальцы. Кендалл оставила попытку встать. Она натянула ночную рубашку на колени и оперлась на резную спинку кровати.

Когда он обернулся, она была готова вскочить, чтобы бежать… или драться.

— Ты когда-нибудь, — с жаром спросил он, — научишься думать о том, что творишь?

Кендалл вдруг почувствовала, что внутри у нее все закипело, давали себя знать ожидание, страдания. Борьба… мечты. Он был ее миром. Он и та смутная, неосязаемая фантазия, которая исчезала днем, — Юг.

Без них, Брента и Юга, не было для нее никакого будущего, только серый пепел выжженного дотла существования.

Она вынуждена сражаться с янки. Пусть Трейвис превосходный человек — Кендалл знала и многих других достойных мужчин в синей форме, — ей все равно надо сражаться. Она никогда не сможет простить того, что с ней сделали. Следы ремня на ее спине почти исчезли, но рубцы, оставленные Муром на ее сердце, останутся в памяти и сердце навсегда. Никогда, пока она жива, не забудет Кендалл и крик Аполки… и своей беспомощности, когда вокруг убивали детей.

— Я прекрасно знаю, что делаю, капитан Макклейн! — медленно произнесла она, кипя спокойным гневом. — И я еще раз спрашиваю вас, где мое судно?

Он ответил ей сухой мрачной усмешкой и, скрестив руки на груди, небрежно оперся плечом на дверь.

— Так ты признаешь, что это твое судно? — Кендалл помолчала.

— Я им не командую, если ты это имеешь в виду. Но оно мое. Это я нашла и спасла его.

— Ты выходишь на нем в море?

— Не всегда. Только в ближние походы, когда противник вторгается в наши воды, Гарри и Рыжая Лисица, бывает, уходят дальше. Официально капитаном считается Гарри. Слушай, поди к черту, Брент! Ты ведешь себя так, будто я сражаюсь на стороне янки.

— Ясно, — не повышая голоса, перебил ее Брент, — ты делаешь, это только для военной пользы.

— Конечно, идиот, а ты как думал?

Он удивленно вскинул бровь, однако не стал злиться по поводу словечка, которым наградила, его Кендалл, хотя на щеках его заиграли желваки.

— Значит, — произнес он, делая шаг к ней, — ты не станешь возражать, если судно будет передано флоту Конфедерации?

Краска схлынула с лица Кендалл, когда она поняла, что он сделал. И тут же ее охватила жгучая, испепеляющая ярость. Он всегда уходит. Всегда! А потом возвращается только за тем, чтобы грубо вмешаться в ее жизнь, и даже не считает нужным сначала поговорить с ней.

— Нет, стану! — злобно прошипела она, не обращая внимания на то, что Брент уже навис над ней всем своим мощным телом. — Даже буду очень возражать! Брент, я… Прекрати…

С быстротой молнии он схватил ее за плечи, оторвал от спинки кровати и перевернул на спину. Придавив к постели и навалившись всем телом, он начал энергично вдалбливать Кендалл прописные, по его понятиям, истины:

— Когда ты начнешь думать, Кендалл? Когда ты чему-нибудь научишься? Черт тебя возьми, ты когда-нибудь задумывалась над тем, что с тобой будет, если янки тебя схватят? Они распнут тебя, Кендалл, тебя и Рыжую Лисицу. Если они поймают индейца, который пустил ко дну их судно… Но Рыжая Лисица — мужчина и воин, он знает, на что идет. Но ты, дурочка…

— Нет! — яростно вскрикнула Кендалл. Она не могла при всем желании освободиться из его железных объятий, но хотела, по крайней мере, быть услышанной. — Ни о чем не говори мне, ни о том, что Рыжая Лисица — мужчина, ни о том, что я ничего не понимаю. Я была там, Брент! Я была там, когда убивали семинолов! Почему ты думаешь, что у женщины меньше прав умереть, чем у мужчины? Почему ты присвоил себе исключительное право ежечасно рисковать жизнью? Скажи мне, в чем разница? Ты почти не бываешь со мной, а когда приезжаешь, то твоя душа покидает меня прежде твоего тела. Ты укладываешь меня, как вещь, на дальнюю полку, планируешь свои военные действия и спокойно уплываешь. По-твоему, женщина существует только для удовольствия и развлечений, она обречена ждать и тревожиться за судьбу мужчины — в этом заключается ее жалкий удел?! Нет, Брент! Я не могу просто ждать и сходить с ума от тревоги!



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать