Жанр: Героическая фантастика » Юрий Никитин » Откровение (страница 55)


Томас удивился:

— Вот-вот! Оружие, а в аду! Должно быть в раю.

Олег оглянулся на могучего рыцаря, исполненного всяческих достоинств, вздохнул. Томас смотрел вопросительно. Олег развел руками:

— Наверное, ислам, как и вера твоего Христа, должен завоевывать сердца, а не рубить головы. А мечи... это вроде запрещенного приема в турнире идей.

Томас, похоже, не понял, но спорить не стал:

— У каждого турнира свои правила. Сэр калика, куда теперь?

— Вниз, — ответил Олег сдавленным голосом.

Земля вздрагивала, доносился постоянный гул. Томас спросил запоздало:

— Олег, там наверняка что-то нашлось бы и по твоей руке. Кивнул бы, я бы захватил.

— У тебя ж мечи в руках, — буркнул Олег.

— В зубах бы унес. Нам, крестоносцам, была б добыча, а взять сумеем.

Глава 12

Калика долго внюхивался в неподвижный воздух, так казалось Томасу. Кивнул с невеселым удовлетворением:

— Пахнет и чем-то недобрым...

Карабкались чуть ли не как мухи по стене, но когда поднялись по расщелине в гранитной стене, Томас ощутил легкое движение воздуха. Однако пахло еще и знакомым запахом крепкого мужского пота, когда по несколько суток не только не моются, но даже спят, не снимая одежды.

— Их там не меньше трех десятков, — определил Олег. Он сильно втянул ноздрями, закрыл глаза. — Запаха чесночной колбасы не чую, так что чертей нет... вроде бы.

— А что нам черти? — спросил Томас гордо, хотя сердце затрепыхалось как у зайца. — Мы сами теперь такие черти!

В каменной долине горели три костра, возле них сидели и стояли воины. Не три, десятка четыре, все как подбор рослые, одетые в легкие доспехи, треть даже без шлемов, но все с топорами, круглыми щитами. Завидев выходящего Томаса, один вскрикнул, через мгновение на ногах оказались уже все.

Томас набрал в грудь воздуха, напрягся, нагнетая в себе ярость, бешенство, злобное неистовство, исподлобья оглядел бегущих на него врагов. Смерть!

Его меч с таким свистом покинул ножны, что даже калика опасливо отпрыгнул в сторону. Сам он завертел посох, образуя вокруг себя разноцветную защитную стену, похожую на полупрозрачный шатер, сквозь стены которого не проскользнет и стрела.

Воины набежали молча, раздался лязг, стук. Передние столкнулись в закованным в железо рослым рыцарем, его блистающий меч пронесся наискось, коротко скрежетнуло железо, Томас повторил быстрый удар в другую сторону, и только тогда раздались вопли, стоны, крики ярости и ужаса, а Томас сообразил, что меч пророка рассекает тела как капустные листья, не одного, а сразу троих-четверых повергает на землю — сколько зацепит!

— За Пречистую Деву! — заорал он, сердце уже колотилось мощно и победно. — За мать ее... благочестивую Анну!

Калика дрался молча, Томас слышал только непрерывный сухой стук. Воины тоже умирали молча, даже отползали раненые и покалеченные безмолвно, словно не желали нарушать благочестивых раздумий, а вокруг Томаса орали, вскрикивали, верещали, плевались, пытались ухватить хотя бы за ноги. Он рубил быстро и в страхе, что опрокинут и затопчут, пятился, враги спотыкались о трупы, а он ударами меча, оставлял их там, на земле.

Когда их осталось всего трое, они переглянулись, попятились. Все тяжело дышали, один был ранен. Томас сделал движение напасть, они попятились еще, не сводя с него злобных взглядов. Он сделал страшное лицо

и затопал ногами. Они в ужасе повернулись и унеслись прочь.

Калика вытер посох, набалдашник был не только в красном, но и в чем-то белом, что калика упорно называл серым. Томас с потрясенным удивлением рассматривал меч. Зеленое лезвие еще вспыхивало, постепенно замирая, словно возбуждение уходило, а залитое кровью лезвие снова блистало торжественно и победно, будто кровь впиталась в железо, или же благородное лезвие отторгло кровь презренных, сбросив на землю.

— Как... рубит, — пробормотал он, — как рубит!

Калика перевел дыхание, глаза все еще были встревоженными:

— Нас ждали.

— Тот послал, — сообщил Томас. — Сам боится, посылает рабов... Попался бы мне теперь!

Меч в его могучей руке блистал радостно и победно. Слабые лунные блики разбегались по всему лезвию, сползали на рукоять, и даже рука Томаса казалась объятой холодным пламенем.

Они не прошли и сотни шагов, как послышался быстрый топот. Из-за близкой скалы выбежали воины, дышали тяжело, явно спешили издалека, ноги почти не отрывались от земли, загребали сухую пыль и черный пепел. Каждый был с топором и при щите, только один бежал с мечом. Томас определил в нем вожака, потому и направился в его сторону, оставив отшельнику сражаться с простолюдинами.

— Давай, — поощрил его Олег. — За мать ее... как ее... ага, благочестивую Анну! Тоже, непорочную... почти.

Томас нахмурился, в этом «почти», усмотрел оскорбление, хотя калика так уж зря не скажет, что-то чудесное явно стряслось и с матерью Пречистой девы, похоже, там все семья такая, но сердце уже билось горячо и мощно, боевой задор выдул мысли как ветер смахивает пепел, ноги задрожали от жажды броситься в бой, а рука сама выдернула меч. Томас услышал свой яростный клич:

— За Пречистую Деву, мать ее...

Он поперхнулся, слишком разинул пасть, а пепел так и летит, выругался, ступил вперед уже молча, а калика с посохом в руках шел слева. Воины, видя что от них не бегут, с облегчением перешли на шаг, а потом и вовсе остановились, выравнивая ряд. Все смотрели только на Томаса, отшельник не выглядит воином, а этот рыцарь громаден и зычен...

Внезапно, к изумлению Томаса, они начали пятиться, не отрывая от него устрашенных взглядов. В переднем ряду возник торопливый говор. Задние напирали, а потом, вглядевшись через головы передних в Томаса, тоже начали отступать.

Томас удивился, но на всякий случай повторил грозно:

— За Пречистую Деву, мать ее и престарелых родителей!

Меч в

его могучей длани полыхал зеленым огнем, сам Томас выглядел как башня, закованная в железо. Воины пятились сильнее, один споткнулся и упал, остальные же, словно это послужило сигналом, повернулись с криком ринулись обратно. Некоторые даже отшвырнули топоры, чтобы легче бежать, а один успел сорвать тяжелые доспехи, стряхнул шлем, благодаря чему обогнал всех.

Томас гордо расправил плечи, приосанился. Чернь есть чернь, дай им в руки вместо лопат хоть топоры, хоть мечи.

— Чего они так уж? — спросил он с легким удивлением, хотя знал ответ.

Калика ответил, как Томас и ожидал:

— Тебя узрели.

— Да но... Опять меч?

Он ожидал, что Олег пояснит, хоть и нехотя, что испугались не столько меча, сколько его, Томаса Мальтона, отважного и грозного, героя сарацинских походов, но калика покачал головой:

— На этот раз доспехи.

Томас провел ладонью, все еще вздрагивающей, по выпуклым пластинам груди. Железо с услужливой готовностью охлаждало пальцы хозяина. Томасу почудилось, что доспех слегка вибрирует от жажды служить, закрывать собой от вражеских стрел и мечей.

— В нем тоже магическая сила?

— Сила — да, а насчет магической... Этот доспех носил Рюрик.

Он пошел дальше, уверенный, что объяснил все, но Томас, который это имя услышал впервые, удивился:

— Ну и что?

— А то, — откликнулся Олег, не оборачиваясь, — что это воины чуди. Или мери, я их и раньше путал.

Томас долго карабкался следом, потом повторил непонимающе:

— Ну и что?

— Рюрик, — сказал Олег через плечо, — начал создавать свое княжество. Понял?

— Не совсем, — признался Томас. — Я тоже буду создавать... или хотя бы укреплять.

— Пикты уже исчезли, — донесся голос Олега, — как и кельты, бритты... А здесь исчезли меря, весь, хоты, липяне.... Чудь так вовсе, чтобы не покориться чужеземному пришельцу, выкопали глубокие ямы, а потом подрубили столбы, на которых держались пласты земли. Похоронили себя заживо, призвав своих богов отомстить пришельцу.

Томас крикнул в спину:

— Отомстили?

— Ну, как сказать... Рюрик погиб, его сыны погибли, внуки погибли, правнуки тоже... но дело было сделано. А от напрасной жертвы чудинов остались только слова «чудо» да «начудили».

Калика использовал все воинские хитрости, а знал немало, но к концу дня не спасли увертки. Их явно искали, мелкие отряды бродили как будто бесцельно, но прочесывали каждую пядь земли, заглядывали в каждую мышиную норку, будто могли там схорониться, да еще вдвоем.

Томас затравленно оглянулся, но сзади шли десятка два с копьями и топорами, справа за гребнем слышатся голоса, слева конский или чей-то еще топот, лишь спереди не больше дюжины...

Переглянувшись, молча бросились вперед. Их заметили раньше, чем добежали, подняли крик, не могут драться и помирать с молчаливой гордостью, сказано — чернь, на крик сбежались еще, быдло неумытое, не хотят один на один, лезут скопом, им лишь бы одолеть, а что с потерей чести — наплевать, куда мир катится, вот так и убить могут...

Томас дрался молча, люто, злой на одинаковые схватки, одинаковых воинов, что и драться не умеют — простолюдины с топорами! — но глядишь и либо задавят числом, либо кто-то ухитрится сдуру или невзначай просунуть лезвие в щель доспехов. Калика тоже сражался без ярости, но он вроде бы никогда не злился, что ужасало Томаса. Нельзя же так просто убивать, не коровы на бойне, это ж люди, их можно только с криком, яро, остервенясь, вгоняя себя в бешенство, чуть ли не пеной брызгая во все стороны света, за то, что язычники, что не в ту сторону крестятся, не ту одежду носят, не так смотрят, и вообще — за то, что виноваты...

Калика молча отступал, враги переступали через трупы, лезли, топорами размахивали не так уж и неумело, но все же какой дурак посылает простых против героев?

Когда их ряды стали просвечивать, словно Томас и Олег увидели последние деревья, а дальше степь, Томас вскрикнул мощно:

— И это все?

— Да ладно тебе, — пробурчал Олег. — Не надоело?

— Надоело, — согласился Томас. Он двумя мощными ударами поверг двух, остальные заколебались, а тут еще калика разбил одному голову как переспелую тыкву, и воины наконец попятились. Томас уже привычно сделал зверское лицо, потопал ногами, хотел плюнуть вслед убегающим, но вовремя вспомнил, что еще не поднял забрала. — И все же не понимаю...

— Чего?

— Мы в аду или нет?

Калика вытер посох об одежду убитого, лишь тогда неспешно осмотрелся. В зеленых глазах появилось сомнение:

— Ну, если иносказательно...

— В задницу моему оруженосцу твои иносказания! Знаю, и на земле бывает ад... но я не понимаю, почему нашему противнику не выступить против нас открыто? Самому? Ведь мы в его владениях?

Калика молчал, лицо было сосредоточенным. Томас тряхнул его за плечо. Олег досадливо отмахнулся:

— Не мешай. Я мыслю.

— А я что? — обиделся Томас.

— А ты весь кричишь.

— Но я дело кричу!

— Крик всегда не дело. Но в чем-то ты прав. Непонятно... Я не думаю, что Сатане трудно нас сокрушить. Какая-то непонятная игра. То ли прощупывают наши силы... зачем?.. то ли кто-то из подручных Сатаны торопится прибить нас раньше, чем об этом узнает сам хозяин вашего ада.

Томас снял шлем, кое-как стащил панцирь и камнем начал колотить по железу, старательно выравнивая вмятины.

— Зачем? Может быть, он как раз спал на воротах, когда мы прошли? Я помню, как-то в крепости для своих рыцарей...



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать