Жанр: Героическая фантастика » Юрий Никитин » Откровение (страница 60)


— Первого убиенного, — сказал Томас враждебно, — это Авеля, которого ты убил?

Сатана поглядел на железного человека с интересом:

— Только подсказал способ. Я много чего подсказываю, но люди почему-то выбирают... ха-ха... то, что больше свойственно моему характеру, а не бородачу!

Томас невольно скосил глаза на калику. Тот вздрогнул, лицо его посерело. Томас пугливо подумал, что калика мог в самом деле бродить по жуткой земле, где мертвецы, не разлагаясь, лежали или же ходили по земному лику. Калика поймал его взгляд, сказал нехотя:

— Это было до тех пор, пока ей не вернули тот клок. Адам помер через... не упомню сколько, помню только, что мучился, когда отходил. И Лилит вспоминал, терзался, что из двух женщин выбрал проще, покладистее... Когда им, Адамом то есть, зарастили рану, то и других мертвецов удалось сунуть под дерновое одеяльце.

Томас зябко передернул плечами, разговоры были страшные и ошеломляющие, каждое слово било боевым молотом по шлему. Он стиснул зубы:

— Все равно человека создал Господь!

Сатана отмахнулся как от комара:

— Молчи, меднолобик... Был бы ты бесплотным — ха-ха! — на чем бы таскал эти два пуда железа? Это я настоял на том, чем гордишься: мускулах, широкой груди, твоей стати!

Томас пошатнулся, хотя вроде бы упирался спиной в стену. Олег видел, как сомнение перешло в страшное подозрение, все же Томас прошептал с усилием:

— Я горжусь душой!

Сатана хмыкнул:

— А что есть душа?

— Честь, — сказал Томас уже увереннее, — благородство, верность Прекрасной Даме, своему народу...

Сатана с удовольствием захохотал:

— Это все от меня, дурень! Даже волк верен своему племени, волчице! Дурень, ты все еще не понимаешь? Мол, как это обоих не сожрал, едва дерзко вторглись ко мне в спальню?

Олег молчал, Томас прошептал:

— Да, я ожидал... и, честно говоря, ожидаю.

Широкие ладони Сатаны звучно хлопнули по таким же широким коленям:

— Не понимаешь?.. Я уже кувалдой его луплю в лоб, а он все оглядывается: где это стучат?.. Нет, эта тупость от него, моя часть сообразительнее. А ты, идущий в шкуре?.. По глазам вижу, понял. Рыцарь, разве твой отец тебя сжирал живьем, когда ты без разрешения вбегал в его покои?.. И даже иной раз мешал его делам, гораздо более важным, чем выслушивать твой детский лепет?

Олег видел, как Томас побледнел и пошатнулся. Лицо стало восковым. Одно дело верить, что его праотца создал Светлый Бог, а потом гадкий дьявол малость подсовратил чистейшую душу, а другое — поверить, что Адама создавали Бог и Сатана вместе. И что вся плоть — от Дьявола!

Хохот Сатаны стал грохочущим:

— Ты плод любви... ха-ха!.. Потому мы с Ним и бьемся так яростно. За тебя, человек! К тебе ревнуем так мощно.

Томас ухватился руками за горло, удерживая крик, вместо этого прохрипел слабо:

— Ты сам... его создание... По дурости, слабости или недомыслию... не мне судить Творца, хотя сейчас я бы ему сказал... такое сказал... но ты — его создание!

Сатана засмеялся, но Томас ясно услышал затаенную горечь:

— Он меня создал?.. Ха-ха!.. А не я его?

Мороз пробежал по спине Томаса. В хохоте Сатаны чувствовалась дикая уверенность и правота. Калика опустил плечи, Томас с ужасом понял, что калика уже поверил.

— Но как же это можно? — воскликнул он. — Я не верю!

— Вера для дураков, — громыхнул Сатана. — Для слепых и тупых дураков... Каждый верит в меру своей тупости. Но если хочешь знать, то это я его создал!

Стены вздрагивали, красные наплывы подрагивали, сползали широкими потеками. Серный запах стал сильнее.

Томас прошептал:

— Но как... как это можно?

— Можно, — ответил Сатана. — А как, сам думай.

— Как это можно? — повторил Томас с отчаянием.

Сатана захохотал, запрокидывая голову. Шея его была как ствол красного дуба, а мышцы на широкой груди красиво вздулись. Томас в отчаянии перевел взор на Олега. Калика, раздраженный и нахмуренный, огрызнулся:

— Можно-можно. Так даже лучше.

— Что-о?

— А что лучше: когда скот превращается в человека, или когда человек в скота? Но что-то меня тревожит. Что-то громадное и страшноватое...

Сатана захохотал, словно вбивал последний гвоздь в гроб, где лежал Томас:

— А почему, по-твоему, он создал Еву из ребра? Ха-ха!.. Да потому... ха-ха... что сам Адам был бесполым, как и все ангелы! Как и сам бородоносец!

Томас побелел. Он чувствовал, что Сатана не врет, про бесполость ангелов слышал и раньше, об остальном как-то догадывался или смутно чувствовал, а сейчас пошатнулся как от удара молотом по голове, прошептал затравленно:

— Сколько же во мне... от тебя...

— Вот-вот, — громыхнул Сатана весело. — Это от меня! Как и плотская любовь, как и настоящая любовь, что лишь возгонка любви плотской. А его любовь, я говорю о бородаче — это даже не любовь к Родине или Отечеству, пусть даже к Державе, а что-то вроде киселя в тумане.

Томас вспомнил одно из часто упоминаемых каликой выражений:

— Катиться с горы легче, чем взбираться! Вот ты и докатился... Сидишь в подземельях как крот, света божьего не зришь. Глубже уже некуда, верно? В самом деле земле тебя держать противно. Индрики и то выше бродят!.. А когда сюда доберутся...

Он сам передернул плечами, когда представил себе страшных индриков, их неторопливое всесокрушающее вторжение в этот мир. Сатана пренебрежительно отмахнулся:

— Ладно, это пустяки. Надо подумать, к чему вас тут приспособить. Или сразу

в котел с кипящей смолой?

Томас спросил неверяще:

— Тебе... мало чертей? Нужны соратники из людей?

Сатана проревел:

— Мне не нужны соратники! Мне нужны угодники!

Томас задержал дыхание, чтобы без стона гордо выпрямить спину. Ответил с достойной благородного рыцаря надменностью:

— С угодниками проще... только далеко ли уйдешь? Рабы — есть рабы.

Он хотел добавить, что свободные англы, еще малые числом, сокрушили и разметали исполинскую Римскую империю, что держалась на рабах, но смолчал, не будучи уверен, что ничего не перепутает из дядиных рассказов.

В зал вбегали и даже влетали черти, Томас видел их смутные тени в сумраке. Некоторые подбегали к Сатане, Томас видел их блестящие любопытные глаза, что-то шептали на ухо, исчезали. Одного, явно не угодившего, он распылил небрежным мановением пальца, тот едва успел вспикнуть, а Сатана брезгливо вытер палец, снова устремил огромные горящие глаза на пленников.

Томас чувствовал, что интерес Князя Тьмы к ним падает, скоро передаст их в руки палачей и забудет, своих дел по горло, судорожно цеплялся за любую мысль как выбраться, но ничего не приходило в голову кроме идеи вызвать Сатану на турнир и выбить из седла, тем самым добыв свободу себе и сэру калике.

Олег, что больше помалкивал в их диспуте, спросил непонимающе:

— Но ведь ты — отец всех знаний? Ты сам признался, что вся цивилизация — твоих рук дело. У того, Верхнего, слепая вера, что больше подходит для ленивых недоумков, а у тебя — гордость и жажда знаний. Но что-то я сейчас недопонимаю...

Томас видел, как гордое лицо Сатаны перекосилось, а глаза вспыхнули таким светлым оранжевым огнем, что Томас на миг ослеп, а в голове пронеслось потрясенное: каким же великолепием блистал, когда был у престола верховного сюзерена!

— Даже тебе, гордец... что мне любо... не понять...

Голос его из мощного и сильного стал глухим, словно Сатана, как и калика, тащил на себе незримую гору. Томас непонимающе покосился на калику, вот уж не заподозришь в гордости, явно Князь Тьмы под гордостью понимает что-то другое, а Олег возразил:

— Если мы — твои дети, то когда-то сможем понять.

— Когда-то, — прорычал Сатана. Похоже, Князь Тьмы уже потерял к ним интерес, Олег спросил быстро:

— Ты... отказался?

Глаза Сатаны вспыхнули пурпуром. Томас затаил дыхание, гнев Князя Тьмы собрался вокруг повелителя красным облаком, но Сатана лишь проревел люто:

— Не сдался! Но разве это жизнь? Карабкаться на гору, которой нет конца? Карабкаться, обламывая ногти, вгрызаясь зубами, не досыпая и недоедая, отказывая себе в простых человеческих радостях...

Олег спросил с угрюмой подозрительностью:

— Это каких же простых человеческих радостях?

— Сам знаешь! Есть ли выше радость, чем догнать, повалить и овладеть чужой женщиной, догнать врага и размозжить ему голову, поджечь чужой дом, ломать и крушить, слышать рев пожара.

Он хохотал, воздух сотрясался, вокруг хохотали толстые мясозадые женщины. К удивлению Томаса Олег кивнул:

— Ты прав, это как раз и есть главные человеческие радости... будь ты проклят!

Сатана едва не задохнулся хохотом, стены тряслись, от рева у Томаса гремело в голове.

— Благодарю!.. Га-га-га! Я постарался, постарался... га-га-га!.. Человек — это не что-то бледное и неживое, как жаждет дурак наверху!.. Человек — это плоть, га-га, а плоть от меня!.. Тот дурак наверху бесплотный, как и его бесполые — тьфу! — ангелы, а я и сам, погляди, мужчина аль нет? То-то! Вон у твоей железяки волосы шлем поднимают. А чем может похвастаться тот, кто глаголет о любви к ближнему?

Олег смотрел исподлобья, Томас видел, как напряженно и быстро калика что-то мыслит, и наконец выдал:

— Ты раньше шел к знанию... а теперь зовешь обратно в пещеры?

Сатана загрохотал, будто скалы раскалывались от страшного жара:

— Не назад в пещеры, дурак, а вперед... в пещеры! Ты хоть знаешь к чему ведет знание?

Томас ответил с достоинством вместо запнувшегося калики:

— Знание — сила!

— Хребет подломится, — предостерег Сатана. — Во многих знаниях много горя. Ты видел хоть одного веселого мудреца?.. А дураки все веселы и счастливы. Знания никого еще не сделали счастливым. А несчастными — каждого. Я говорю не о тех мелких знаньицах, как украсть у соседа кошелек или выкопать клад, а о больших знаниях, настоящих!

Томас возразил:

— А на хрена они большие? Достаточно, если их будут знать два-три человека на все королевство. Это не так уж и много: два-три несчастных на королевство!

Дьявол рыкнул:

— Не получится. Знания — это курган. Маленький холмик можно насыпать и втроем, да что с него узришь? А чтобы заглянуть далеко, надо усилия многих. Я сам пока не могу представить весь народ мудрецами, но чутье говорит, что такое произойдет... или может произойти. Я все-таки могу заглядывать в грядущее подальше твоего спутника... хотя с ним никогда ничего нельзя сказать наверняка... и я вижу такие ужасы, что шерсть становится дыбом, огни гаснут по всему аду, а сердце рвется от жалости...



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать