Жанр: Современная Проза » Джон Ирвинг » Человек воды (страница 4)


Глава 3

СТАРЫЕ ПРОБЛЕМЫ И КАНАЛИЗАЦИОННЫЕ НОВОСТИ

«Богус Трампер

918, Айова-авеню

Айова-Сити, Айова

20 сент., 1969


Мистеру Кутберту Беннетту

И. о. управляющего «Пиллсбери-Эстэйт»

Мэд-Индиан-Поинт

Джорджтаун, Мэн


Мой дорогой Коут!

Как ты справляешься со своими семнадцатью ванными комнатами, после того как все обитатели Пиллсбери оставили на тебя свою водопроводно-канализационную сеть?

Решил ли ты, в какой из хозяйских спален с видом на море ты проведешь эту зиму?

Бигги и я страшно благодарны за твои заверения семейству Пиллсбери, что мы не нанесли ущерба лодочному домику в Пиллсбери. Эта чудесная неделя была просто райским отдыхом, к тому же возможностью сбежать от моих предков.

С моими предками лето вышло довольно забавное. Летом Огромная Кабанья Голова представляет собой обычную сцену — курорт для умирающих, которые, кажется, искренне верят, будто три месяца жизни на соленом морском воздухе защитят их легкие от следующей зимы. Как всегда, летом дела моего отца идут на поправку. Как-то он сказал мне о стариках одну вещь: их мочевые пузыри отходят первыми. Просто урологический рай на Нью-Хэмпширском побережье!

Для моего старика было просто подвигом впустить нас на июль и август в подвальный этаж своего дома. Со времени лишения меня наследства моя мать, видимо, преисполнилась самыми нежными чувствами к внуку; их приглашение погостить летом объяснялось, скорее всего, мамашиным желанием видеть Кольма, а не меня с Бигги. Да и отец, кажется, смягчился в отношении своего прежнего финансового ультиматума, хотя для меня это не намного лучше, чем полный разрыв отношений. К тому же он предоставил нам подвальный этаж.

Когда мы собрались обратно домой, наш добродетельный доктор произнес речь: «Давайте жить дружно, Фред. Уже четыре года ты пытаешься жить самостоятельно, и, должен признать, ты произвел на меня впечатление. Давай подождем, пока ты получишь свой диплом доктора филологии. Я думаю, что мы с мамой сможем помочь вам с Бигги и маленьким Кольмом свить свое гнездо. Этот малыш — отличный парень».

А мама поцеловала Бигги (пока не видел отец), после чего мое семейство отправилось обратно в Айова-Сити. Три запасные шины и два ремня для вентилятора прибыли позже, когда мы вернулись в нашу одноэтажную коробку военной постройки. Мой старик не дал нам даже пару монет, чтобы оплатить проезд.

Из-за этого я вынужден обратиться к тебе с огромной просьбой, Коут, — было бы здорово, если бы ты смог подкинуть мне немного деньжат. Счет за одну только поездку составил двадцатку, а я не оплатил даже кредитную карточку компании за проезд на восток в июле. К тому же в Мичигане, Индиана, мы останавливались в «Холлидэй-Инн экспириенс», что, вероятно, будет означать аннулирование моей кредитной карты.

Но! В этом темном царстве есть тонкий луч света. Руководитель моей диссертации, доктор Вольфрам Хольстер, предоставил мне небольшую сумму из Сравнительного литературного фонда, как он настоятельно требует его называть. За свой кусок фонда я кручу пленку в лингафонном кабинете для первокурсников, изучающих немецкий. Моим напарником по этому занятию оказался пронырливый педантишка по имени Зантер, чья интерпретация и «надлитературный» перевод Боргетца напечатаны в «Лингвисте» за этот месяц. Я показал Зантеру целую кипу листов в моей рукописи диссертации; он прочел все одним махом за вечер и сказал: «Не думаю, что кто-то возьмется это напечатать». Я спросил у него, каков тираж «Лингвиста»; с тех пор мы с ним не разговариваем. В последующий период моей необременительной деятельности в лингафонном кабинете, когда я знал, что Зантер заступает на пост, я ловко подменял пленки. По этому поводу он оставил мне записку: «Я знаю, что вы делаете»; она была всунута в коробку с пленкой, которая, как он знал, была моей любимой. Я тоже оставил ему записку: «Но никто не знает, что делаете вы». Теперь всякое общение между нами исключено.

И все же этот фонд слишком мал, а мне достался лишь крохотный его кусок. Бигги пришлось вернуться к прежней работе в больнице — уход за лежачими стариками с шести утра до полудня, пять раз в неделю. Кольм, таким образом, остается со мной. Малыш встает приблизительно в то же время, когда уходит

Бигги. Я пытаюсь удержать его в постели почти до семи. Затем его мокрые штанишки напоминают мне о неполадках в туалете и заставляют вставать и звонить Кротцу, сантехнику.

С Кротцем мы видимся часто. Видишь ли, этим летом я сдал в субаренду наш дом троим футболистам, изучающим курс истории культуризма. Я подозревал, что футболисты могут быть неуклюжими и грубыми, что они могут сломать стул или развалить нашу кровать, я даже был готов к тому, что обнаружу брошенную ими совращенную девушку; но я был совершенно уверен, что они чистоплотны. Ты же знаешь этих спортсменов — постоянно обливаются душем и брызгаются дезодорантом. Я был уверен, что они не станут устраивать свинарник.

Ну так вот, сами жилые комнаты оказались довольно чистыми, и даже никакой совращенной девицы в них не было. К нашей двери были прибиты трусики Бигги, на которых один из троих, наиболее сильный в литературе, вывел краской «Спасибо». Бигги была возмущена; все наши вещи она сложила с крайней аккуратностью, и ей неприятно было думать, что эти трое футболистов рылись в ее нижнем белье. Но я страшно радовался: дом уцелел, и закончившие обучение спортсмены заплатили за свое проживание. Но потом начались водопроводно-канализационные проблемы, и Бигги пришла к выводу, что единственная причина, по которой дом выглядел таким чистым, заключалась в том, что все дерьмо этих чертовых футболистов смыло водой.

Кротц засовывал свой Рото-Рутер в наш унитаз не меньше четырех раз. Среди прочих предметов он извлек: шесть спортсменских носков, три целых картофелины, разбитый торшер и маленький лифчик — явно не Бигги.

Я позвонил в офис спортивного факультета и пожаловался. Поначалу они были очень внимательны. Какой-то тип сказал: «Разумеется, никак нельзя, чтобы наши ребята оставляли о себе дурную славу у местных домовладельцев». Он пообещал мне во всем разобраться. Затем он справился о моей фамилии и о том, какой собственностью я владею. И мне пришлось признаться, что никакой собственностью я не владею, а только арендую дом, и что я всего лишь пересдал его на лето спортсменам. На что он воскликнул: «Так вы студент!» Мне следовало предвидеть, какой будет реакция, но я честно ответил: «Да, корплю над своим дипломом по сравнительной литературе». Тогда он сказал мне: «Ну так вот, сынок, пусть ваш домовладелец сам напишет жалобу».

А поскольку мой домовладелец предупредил меня, что я отвечаю за любую пересдачу жилья, то все счета от сантехника Кротца выписаны на мое имя. И можешь мне поверить, Коут, манипуляции Рото-Рутером стоят очень недешево.

Боюсь, что ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю… хорошо бы, если бы ты смог подкинуть мне немного деньжат.

Я искренне надеюсь, что у тебя все в порядке, Коут. Лучше быть временным управляющим, чем нищим с протянутой рукой. Слава богу, этот год будет последним. Мой отец говорит: «С получением диплома ты приобретешь надежную профессию. Профессионал должен выстрадать свое образование».

Мой отец — как я уже говорил тебе до этого — не женился на моей матери, пока не закончил сначала колледж, потом медицинскую школу, потом медицинскую практику и пока не встал на ноги в Огромной Кабаньей Голове в Нью-Хэмпшире. Теперь он единственный уролог в клинике «Рокингем у моря»! После шестилетней помолвки с моей почтенной матушкой — две тысячи сто девяносто ночей мастурбаций — мой отец решил, что наконец-то созрел для женитьбы.

Этим летом я сказал ему: «Посмотри на Коута. Он устроился. На девять месяцев в году в его полном распоряжении целый особняк, и все расходы оплачены. Он вкалывает в Пиллсбери всего лишь три летних месяца, наводя чистоту на участках богачей, заделывая швы на их лодках и надраивая до блеска их машины; к тому же они обходятся с ним как с близким членом семьи. Что ты скажешь на это, а?»

На что мой отец ответил: «Однако Коут не профессиональный человек».

Но Бигги и я считаем, то есть на наш взгляд, ты очень даже профессиональный.

Как-нибудь спусти ради меня разом все семнадцать унитазов.

Пока.

Богус».



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать