Жанр: Современная Проза » Джон Ирвинг » Человек воды (страница 49)


Трампер быстро шагает по улочкам Нового рынка, разыскивая «Хавелку», старую большевистскую кофейню, до сих пор популярную среди разного рода интеллектуалов, студентов и оперных кассиров. Кофейня оказывает ему все тот же холодный прием, который он помнит, — те же худые волосатые парни и те же широкобедрые похотливые девицы.

Кивнув очевидному проповеднику у столика возле двери, Богус думает: «Несколько лет назад здесь был один такой, похожий на тебя, весь в черном, но с рыжей бородой. Полагаю, Овертарф его знал…»

— Меррилл Овертарф? — обращается Трампер к парню.

Создается впечатление, что борода у парня застывает; глаза проповедника впиваются в Богуса, как если бы его мозг повторял все известные когда-либо своды законов.

— Ты знаешь Меррилла Овертарфа? — спрашивает Богус у девицы, сидящей ближе всех к застывшей бороде. Но она пожимает плечами, как бы говоря, что если и знала, то теперь это не имеет значения.

Другая девица за столиком поодаль говорит:

— Ja, кажется, он в кино. Меррилл в кино?

— В кино? — переспрашивает Богус. — Здесь в кино? Ты хочешь сказать, в кино здесь?

— А ты видишь работающую камеру? — спрашивает бородач, и проходящий между ними официант при слове «камера» сгибается в подобострастной позе.

— Нет, здесь — в Вене, я имею в виду, — говорит Трампер.

— Я не знаю, — произносит девица. — Я слышала, что в кино, и все.

— Он когда-то водил старенький «зорн-витвер», — сообщает Трампер, ни к кому конкретно не обращаясь, надеясь отыскать хоть какие-то опознавательные знаки.

— Ja? «Зорн-витвер»! — восклицает тип в толстых очках. — Пятьдесят третьего? Пятьдесят четвертого?

— Ja? Пятьдесят четвертого! — радуется Богус, поворачиваясь к мужчине. — У него еще была старая коробка передач, которая при ударе сползала то туда, то сюда; а в днище были дырки — в них можно было видеть убегающую дорогу. И у него была такая драная обивка…

Он замолкает, заметив, как несколько посетителей кофейни наблюдают за его возбуждением.

— Ну так где же он? — спрашивает Богус типа, который помнит про «зорн-витвер».

— Я сказал лишь, что знаю машину, — отвечает тот.

— Но ты наверняка видела его… — Богус поворачивается снова к девушке.

— Ja, но давно, — говорит она, и парень, который пришел с ней, бросает на Богуса сердитый взгляд.

— Как давно ты видела его в последний раз? — не унимается Трампер.

— Послушай, — говорит она раздраженно. — Я больше ничего о нем не знаю. Я просто помню ею, и все… — Ее тон заставляет всех вокруг замолчать.

Он внимательно смотрит на нее, разочарованный; вероятно, он начинает раскачиваться из стороны в сторону, потому что какая-то пышногрудая и пышноволосая девица с густо намазанными неоново-зелеными тенями хватает его за руку и тянет за свой столик.

— У тебя что-то стряслось? — спрашивает она. Он пытается оторваться от нее. Но она уговаривает его еще ласковее.

— Нет, правда, у тебя неприятности? — Когда он не отвечает, она снова спрашивает по-английски, хотя до этого он все время говорил на немецком. — У тебя неприятности, да? — Она грассирует слово «неприятности» так, что Богусу кажется, будто он видит, как оно написано: «Неппррияттнос-ти». — Тебе нужна помощь? — настаивает девица, возвращаясь к немецкому.

Рядом с ними оказался официант, расторопный и проворный, Трампер вспоминает, что официанты в «Хавелке» всегда опасались «неппррияттностей».

— Вы больны? — спрашивает официант. Он берет руку Трампера, тем самым заставляя его потянуться из рук девушки и уронить чемодан. Чемодан глухо ударяет в пол, и официант ретируется назад, ожидая взрыва. Посетители за ближайшими столиками таращатся на чемодан, как если бы он был украден, или таил в себе смерть, или и то и другое одновременно.

— Пожалуйста, поговори со мной, — просит неоново-зеленая девица. — Ты можешь рассказать мне обо всем, — умоляет она. — Все будет хорошо! — Но Богус собирает свой чемодан, не глядя в сторону этой агрессивной особы, из которой вышла бы замечательная Мамаша для какого-нибудь эротического клуба или притона.

Все пялят глаза, пока Трампер проверяет, застегнута ли у него ширинка. Он точно помнит, что снял презерватив…

Он выходит на улицу, не успев избежать прорицания странного бородатого парня в черном у двери.

— Это сразу за углом, — произносит предсказатель с таким убеждением, что Богус вздрагивает.

Он выходит на Грабен, срезая угол к Стефан-плац. Это не было за этим углом, уверяет он самого себя, догадываясь, что проповедник, видимо, выразился фигурально, осторожно и завуалированно высказав свою мысль, что свойственно всем проповедникам.

Затем он решает поискать Меррилла в «Двенадцати апостолах» Келлера, но сбивается с пути и оказывается на рынке Хонер, где под брезентом спрятаны на ночь неодушевленные овощи и фрукты; он представляет себе сторожа, спящего под этим покровом. Это место напоминает ему морг под открытым небом. «Двенадцать апостолов» Келлера всегда было чертовски трудно отыскать.

Он спрашивает у прохожего направление, но явно обращается не по адресу — мужчина только таращится на него.

— Крбф? — произносит он или что-то в этом роде. Трампер не понимает. Затем мужчина делает движение, словно собираясь извлечь из кармана украденные часы, поддельную пеньковую губку, грязные картинки или пистолет.

Богус бежит обратно к Стефанплац и устремляется

по Грабен. Наконец он останавливается под уличным фонарем и смотрит на свои часы: он уверен, что уже за полночь, но не может припомнить, сколько часовых поясов он пересек с того момента, как покинул Айову, — если только он не подумал об этом заранее и не перевел часы. Они показывают два пятнадцать.

Хорошо одетая женщина неопределенного возраста приближается к нему по тротуару, и он спрашивает, есть ли у нее время.

— Ну конечно, — говорит она, останавливаясь рядом с ним. На ней богатое, судя по виду, меховое манто, руки спрятаны в муфту; на ногах меховые ботинки на каблуках, которыми она постукивает. Она пристально смотрит на Трампера, озадаченная, затем подставляет ему свой локоть. — Это сюда, — говорит она ему, слегка раздражаясь из-за того, что он не берет ее под руку.

— Время? — спрашивает он.

— Время?

— Я спросил, есть ли у вас время?

Она пристально глядит на него, потом трясет головой и улыбается.

— О, время — сколько времени? — произносит она. — Который час, вы имеете в виду?

И тут до него доходит, что перед ним проститутка. Он на Грабен, а это излюбленный район проституток ночью, так же как и Кертнерштрассе.

— О, — вырывается у него. — Простите, но у меня нет денег. Я только хотел спросить, знаете ли вы время.

— У меня нет часов, — говорит ему проститутка, окидывая взглядом улицу в обоих направлениях; она не хочет потерять потенциального клиента, будучи увиденной им с Трампером. Но на улице никого нет, кроме другой проститутки.

— Есть здесь где-нибудь поблизости пансион? — спрашивает Трампер. — Не слишком дорогой.

— Пойдемте, — говорит она и делает шаг вперед, направляясь к углу на Шпигельштрассе. — Вон там. — И она показывает на голубые неоновые огни. — Пансион «Таши». — Затем женщина торопится в сторону Грабен, к другой проститутке.

— Спасибо, — бросает Богус ей вслед, и она машет ему муфтой через плечо, обнажая на мгновение элегантную руку с длинными пальцами и сверкающими кольцами.

В холле пансиона «Таши» торчат еще две проститутки, вошедшие погреться; они стоят, топая своими ботинками, постукивая одна о другую розовыми лодыжками. Окинув в ярком свете холла быстрым взглядом длинные усы и чемодан Трампера, они даже не утруждаются улыбнуться.

Из окна своей комнаты Трампер может видеть одну сторону мозаичной крыши собора Святого Сте-Фана и наблюдать за проститутками, разгуливающими по тротуару от Грабен до Шпигельштрассе в поисках позднего куска американского гамбургера.

В этот, явно поздний, час проституткам удается привести не слишком много клиентов в «Таши», где для них зарезервировано несколько комнат на втором этаже. Но Трампер слышит, как они проводят мужчин по коридору под ним, и видит, как они сопровождают клиентов по тротуару Шпигель-штрассе к дверям в отель.

Время от времени мужчины уходят по одному, и Трампер слышит шум сливаемой воды на втором этаже. Этот шум помогает ему набраться наглости и попросить фрау Таши разрешить принять ванну. Неохотно она наливает для него воду, затем дожидается у дверей ванной, пока он плещется, — прислушивается, видимо желая убедиться, что он не добавил еще несколько капель.

Богус устыдился цвета воды в ванне и торопливо выдернул затычку, но фрау Таши, услыхав первое громкое бульканье, крикнула из коридора, что приведет все в порядок сама. Обескураженный, он оставляет ей соскребать ободок грязи с ванны, замечая, как она вздыхает при виде его.

Фрау Таши вела себя вполне мило, пока он поселялся, но когда он, чистый и съежившийся от холода, вошел в свой номер, то сразу понял, что она не только постелила ему постель. Его чемодан был раскрыт, а его содержимое аккуратно разложено на широком подоконнике, как если бы фрау Таши произвела самую тщательную инвентаризацию вещей Трампера на случай его неплатежеспособности.

Несмотря на то что в комнате было не топлено, его потянуло сесть за новую пишущую машинку и попробовать все эти чудные умляуты.

Но его прервала фрау Таши, которая напомнила ему, что час уже поздний, а его печатанье производит шум, но прежде чем он успел спросить ее, который час, она удалилась. Он слышал, как она остановилась на лестнице, и, как только она ушла, возобновил стук по клавишам:

«Фрау Таши, старая мастерица по части предсказания судеб своих жильцов, по ободу грязи в ванне она может предсказать надвигающуюся погибель».

Затем он напечатал три строчки немецких дифтонгов и попытался составить текст о быстрой бурой лисе и ленивой собаке, используя только гласные умляуты. Или это была ленивая лягушка?

Прислушиваясь, не идет ли фрау Таши, он услышал, как снова спустили воду в биде, и вспомнил о проститутках. Потом он напечатал:

«Проститутки в Вене не просто легализованы; они к тому же поддерживаются и контролируются законом. Каждой шлюхе выдается что-то вроде лицензии на практику, возобновляемой только при наличии справки о медицинской проверке. Если проститутка не зарегистрирована, она не может работать легально».



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать