Жанр: Современная Проза » Джон Ирвинг » Человек воды (страница 7)


Глава 6

ПРЕЛЮДИЯ К ПОСЛЕДНЕЙ ПАУЗЕ

«Богус Трампер

918, Айова-авеню

Айова-Сити, Айова

2 окт., 1969


Мистеру Кутберту Беннетту

И. о. управляющего «Пиллсбери-Эстэйт»

Мэд-Индиан-Поинт

Джорджтаун, Мэн


Дорогой Коут!

Уведомляю тебя в получении твоего ободряющего письма и более чем щедрого чека. Этот «Стэйт Айова банк & траст» окончательно достал меня и Бигги; я вздохнул с облегчением, заткнув их твоим чеком. Если мы с Бигги когда-нибудь разбогатеем, то ты непременно будешь нашим честнейшим управляющим. Мы и вправду с радостью позаботились бы о тебе, Коут, чтобы ты как следует питался одинокими долгими зимами, чтобы перед сном ты расчесывал свою лохматую гриву и чтобы в твоей продуваемой морскими ветрами кровати тебя ожидало молодое горячее тело. На самом деле я знаю одно такое — как раз для тебя. Его обладательницу зовут Лидия Киндли. Правда, правда.

Я встретился с ней в нашем лингафонном кабинете. Она первокурсница, изучающая немецкий, а все остальное ее мало трогает. Вчера она прощебетала мне: «Мистер Трампер, у вас есть какие-нибудь записи с песнями? Знаете, я хорошо понимаю речь. Нет ли у вас каких-нибудь немецких баллад или, может, даже оперы?»

Я задержал ее; под ее жалобы о нехватке музыки в лингафонном кабинете и в жизни вообще я принялся просматривать катушки. Она стеснительна, как кошка под ногами; она боится, как бы ее юбка не коснулась твоих колен.

Лидия Киндли желает, чтобы ей в ухо нашептывали немецкие баллады. Или даже оперу, Коут!

Я не питаю «музыкальных» иллюзий по поводу моей новой работы, самой унизительной из всех. Я продаю значки, брелки и прочую ерунду на айовских футбольных матчах. Я таскаю широкий лоток из клееной фанеры от одних ворот к другим по всему стадиону. Лоток большой и неустойчивый, с подставкой как у пюпитра; ветер то и дело норовит опрокинуть его; крохотные золотые мячики рассыпаются, значки ломаются, брелки путаются и пачкаются. Я получаю комиссионные — десять процентов от проданного.

«Всего один доллар за этот брелок с хоккеистом! Ремень за два доллара! Большие значки всего за семьдесят пять центов! Мадам, за эту булавку с маленьким золотым мячиком — доллар! Детишки любят такие штучки, но футбольные мячики такие крохотные, что их легко можно проглотить. Нет, сэр, пряжка у ремня не сломана! Она только слегка погнута. Эти пряжки никогда не ломаются. Они будут служить вам вечно».

Я могу смотреть футбольные матчи бесплатно, но я ненавижу футбол. К тому же мне приходится напяливать на себя этот дурацкий желтый фартук с пузатым карманом для мелочи. Огромный, сверкающий значок на моем пиджаке гласит: «Хоккей интерпрайзес — Налетай Ястребом!» Каждый значок пронумерован. Мы работаем на стадионе под номерами. Соревнуемся за звание лучшего лоточника. В субботу номер 368 заявил мне: «Это мой пост, 510. Вали-ка отсюда!» Он носит галстук с красными футбольными мячами; значит, он сумел всучить брелков и значков куда больше, чем я. Я распродал товару ровно на столько, чтобы хватило на трехмесячную упаковку противозачаточных пилюль для Бигги.

Пошли в задницу «Айову», Коут. На следующем матче я, возможно, продам на такую сумму, что хватит на мою собственную стерилизацию.

Нам говорили, что когда «Айова» выигрывает, то товар расходится прямо-таки мгновенно. Психология болельщиков разъяснялась нам на ознакомительном собрании торговцев вразнос самим главой «Хоккей интерпрайзес», мистером Фредом Паффом, который уверял, будто жители Айовы большие патриоты: в ожидании победы они поспешат украсить свои пиджаки брелками и значками. «Ведь никому не захочется, чтобы его приняли за сторонника проигравших, — заявил мистер Пафф. А мне он сказал: — Отлично, мы с вами оба Фреды. Что вы на это скажете?»

«Я знаю еще одного Фреда из Спокана, штат Вашингтон, — ответил я ему. — Может, нам стоит попробовать взяться за какое-нибудь дело вместе?»

«А вы шутник! — воскликнул Фред Пафф. — Тогда вас ждет успех. Чувство юмора — самое главное в работе с

фанатами».

Да будет тебе известно, Коут, что твои фанаты намного более преданны и постоянны, чем эти айовцы. Бигги и я обрадовались твоим фотографиям почти так же, как и деньгам. Бигги особенно понравился «Автопортрет с морскими водорослями». Честно говоря, я подозреваю, что подобные фотографии запрещено посылать по почте; я не хочу оскорбить твое тело, но я предпочел «Мертвую чайку № 8».

Пожалуйста, запрись в своей фотолаборатории и напечатай нечто в этом роде для меня, еще лучше — сделай мой снимок. Изобрази меня распростертым, с землистым цветом лица; сложи мои руки как положено и поставь рядом наготове гроб, а крышку от него в сторону. Будущее Фреда Богуса Трампера, который в любой момент готов соблазниться этой шикарной бархатной подкладкой. Уничтожь негатив. Напечатай размером 8 х 10. Сделай монтаж из лиц моей семьи: глубоко опечаленная Бигги (но не рвущая на себе волосы) и Кольм, играющий с витиевато украшенной крышкой гроба. Пожалуйста, постарайся недодержать изображения моих отца и матери. Смажь рот отцу — нет, лучше посади на него пятно. Он произносит речь над усопшим. Сопроводительная надпись гласит: «Настоящий профессионал должен выстрадать свое образование…» Затем запечатай фотографию в черный конверт и пошли по почте в бухгалтерию Айовского университета, снабдив кратким извинением за то, что покойник не смог оплатить свое обучение. Его, кстати, голосованием попечителей снова повысили в цене, включив в оплату сбор на развлечения. Я уверен, эти деньги пойдут на грунтозащитные (золотые) подошвы на футбольных бутсах, а в День встречи выпускников — на парадную платформу с колесиками, и еще — миллион желтых роз, выложенных в форме гигантского кукурузного початка.

Тебе посчастливилось иметь фотолабораторию, Коут. Я вижу тебя обнаженным в зловещем свете красного фонаря, смывающим химический реактив, проявляющим, увеличивающим; ты печатаешь свое изображение на белом листе. Когда-нибудь, когда будет время, ты должен научить меня фотографировать. Наблюдение за этим процессом приводит меня в восхищение. Я помню, как однажды наблюдал за тобой, когда ты промывал снимки: я видел, как под водой появляется изображение, — это выше моего понимания! Как если бы из множества плавающих в воде амеб получился человек.

Я думал об этом, пока переводил восемьдесят третью строку из «Аксельта и Туннель». Последнее слово, которое не дает мне покоя: «Klegwoerum». Руководитель моей диссертации считает, что оно должно означать «изобилующий». Я полагаю, что «плодовитый». Мой друг Ральф Пакер предлагает «буйный». А Бигги утверждает, что все это не имеет значения. В словах Бигги содержится большая доля горькой правды.

Хотя, мне кажется, Бигги начинает давать слабину. Это на нее совсем не похоже, но она воспринимает как обиду, если какой-то старый пердун шлепает ее по заду, пока она опорожняет его судно. Знаешь ли ты, что Бигги никогда не плачет? Она находит на пальце заусенец и начинает медленно отрывать его; я видел, как она драла заусенец на большом пальце. Бигги истекает кровью и никогда не плачет.

Коут, я считаю тебя близким мне человеком еще с того времени, когда я подцепил от Элсбет Малкас твой триппер. Или это мы оба подцепили его от Элсбет? Детали того, кто на самом деле начал первым, всегда казались мне не существенными для нашей дружбы.

Я снова прошу, спусти ради меня воду во всех семнадцати унитазах сразу! Отрадно знать, что где-то есть туалеты, которые не забиты спортсменами. Выбери туманную ночь, открой все окна (звук журчащей воды лучше всего разносится в тумане), и разом — все семнадцать! Я услышу тебя и возликую.

Бигги посылает тебе привет. Она на кухне, обдирает свои пальцы. Она страшно занята, а то бы я попросил ее вложить заусенец в письмо — клочок ее трамперовской стойкости, бесстрашно путешествующий из Айовы в Мэн.

Пока.

Богус».



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать