Жанр: Современная Проза » Джон Ирвинг » Человек воды (страница 70)


Я не хотел уничтожить что-нибудь ценное — я всего лишь хотел воспользоваться отснятым материалом, который, как я знал, считался второсортным. Я пересмотрел кучу пленки. Кусок со мной, Кольмом и Тюльпен в метро получился интересным. Я также нарыл длинный эпизод со мной одним, когда я выходил из зоомагазина в Виллидж, держа в каждой руке по банке с рыбкой — подарок для Тюльпен, — видно, что я в благостном настроении. Хозяин магазина напоминает немецкого пастуха, вырядившегося в гавайскую спортивную рубаху. Он еще долго машет мне вслед после того, как я выхожу из кадра.

Монтаж получился немного грубоватым; я знал, что у меня мало времени, но мне хотелось еще наложить звук поверх смонтированного куска.

Мой «петушок» дергало так сильно, что я снял брюки вместе с трусами и расхаживал по студии с голым задом, стараясь обходить углы столов и спинки стульев. Затем я снял и рубашку, поскольку она цеплялась за самый кончик, особенно когда я садился.

Когда я закончил, уже начало темнеть; я передвинул проектор на место в демонстрационную и опустил экран вниз, чтобы они сразу догадались, что для них что-то приготовлено. Затем я прокрутил пленку, просто затем, чтобы проверить.

Бобина получилась очень короткой. Я пометил банку, наклеив на нее надпись «КОНЕЦ ФИЛЬМА»; затем перезарядил проектор и, вставив пленку куда надо, настроил резкость. Им оставалось лишь включить аппарат, после чего они увидели бы следующее.

Богус Трампер едет со своим сыном в метро; красивая девушка с потрясающей грудью, которая заставляет Кольма смеяться, а Трампера то и дело касаться ее, — это Тюльпен. Они о чем-то секретничают, но звук отсутствует. Затем мой голос за кадром произносит: «Тюльпен, прости. Но я не хочу ребенка».

ОБРЫВ.


Богус Трампер выходит из зоомагазина, у него в руках по банке с рыбками, и немецкий пастух в гавайской спортивной рубахе машет ему на прощание рукой. Трампер не оборачивается, но его голос за кадром произносит: «Пока, Ральф, я больше не хочу быть в твоем фильме».

Это была очень короткая бобина, и, помню, я подумал, что они не успеют уснуть, пока будут просматривать ее.

Я принялся искать свои веши, когда в студию вломился Кент с какой-то девицей; Кент всегда таскает девиц в студию, когда уверен, что там никого нет. Тогда он может прихвастнуть, будто все в ней принадлежит ему одному или что он один отвечает за всю эту механику.

Он страшно удивился, увидев меня. Он заметил, что на мне зеленые носки. И я не думаю, чтобы его девушка когда-нибудь подозревала, что мужской член может выглядеть таким страшным, как мой.

— Привет, Кент! — произнес я. — Ты не видел мои шмотки, а?

* * *

Они обсуждали операцию, вместе с тем Кент пытался подбодрить свою подружку, а Трампер лихорадочно прилаживал марлевую прокладку и натягивал одежду. Затем Богус сказал Кенту, чтобы тот ни под каким предлогом не просматривал маленькую бобину, которая вставлена в проектор, — Тюльпен и Ральф должны увидеть это вместе. Он также попросил Кента быть настолько любезным, чтобы ничего не трогать, пока они не соберутся все вместе для просмотра фильма. Кент прочитал наклейку на банке с бобиной.

— Какого фильма? — спросил он.

— Смотри, Кент, отвечаешь за это своей задницей, — пригрозил ему Трампер. Затем он вышел на улицу, придерживая перед собой оттопыренную ширинку.

Ему следовало подождать. Если бы он немного подождал, то Кент успел бы рассказать ему об эпизоде в ванной, который они отсняли. А если бы он задержался еще подольше, то он, возможно заметил бы, что Ральф и Тюльпен пришли в студию порознь, или хотя бы то, что они пришли с разных сторон.

Но он не стал ждать. Позже он задумался над тем, почему у него вошло в привычку так стремительно терять над собой контроль и уезжать. Потом, когда Тюльпен разъяснила ему все насчет своих отношений с Ральфом, вернее, их отсутствия, он был вынужден признать, что никакой мало-мальски убедительной причины для отъезда у него не было. На самом деле, заметила Тюльпен, он просто заранее вбил себе в голову, что ему надо уехать, а тот, кто хочет найти причину для отъезда, всегда ее найдет. Спорить он не стал.

Однако сейчас он со своим новым, еще сырым мужским инструментом совершает небольшую утреннюю прогулку, затем идет к Тюльпен, удостоверившись, что она отправилась в студию. Там он прихватил кое-что из

своих вещей и кое-что не свое: он украл банку из-под хлопьев и ярко-оранжевую рыбку для Кольма.




Путешествие до Мэна автобусом было долгим и утомительным. Остановки у заправочных станций казались бесконечными, а в Массачусетсе обнаружилось, что мужчина на заднем сиденье умер — что-то вроде сердечного приступа, решили остальные пассажиры. Мужчина собирался сойти в Провиденсе, в Род-Айленде.

Никто не отважился прикоснуться к умершему, поэтому Богус вызвался снять его с автобуса, что едва не стоило ему нового органа. Видимо, все остальные опасались чем-нибудь заразиться, но Богуса больше всего поразило, что никто не знал этого человека. Водитель, заглянув в бумажник умершего, выяснил, что он жил в Провиденсе. Общая реакция была такой: проще умереть, чем проехать свою остановку.

В Нью-Хэмпшире Богус почувствовал необходимость завести с кем-нибудь знакомство и поговорить, и он завязал беседу с бабушкой, которая возвращалась после визита к дочери и зятю.

— Мне просто непонятно, как они живут, — пожаловалась она Богусу. В подробности она не вдавалась, и он посоветовал ей не беспокоиться.

Он показал ей рыбку, которую вез Кольму. На протяжении всего пути он наполнял банку из-под хлопьев свежей водой на каждой остановке. По крайней мере, помирать рыбка не собиралась. Затем он заснул, и водителю автобуса пришлось будить его.

— Мы в Бате, — объявил он, но Трампер был уверен, что он еше в преддверии ада. «Ну что может быть хуже? — подумал он. — А там я уже бывал».

То, что отличало его второе бегство от первого, не было связано с его физическим состоянием. На этот раз все обстояло проще, к тому же, если честно, то уезжать он не хотел. Он точно знал лишь одно, что ни разу в жизни ничего не довел до конца, и чувствовал необходимость, почти жизненно важную, найти что-то такое, что он смог бы закончить.

Это заставило его вспомнить о письме доктора Вольфрама Хольстера, которое он спустил в унитаз в больничном туалете и полил своей кровавой мочой. Вот тогда-то он решил закончить перевод «Аксельта и Туннель».

Как бы там ни было, но это решение улучшило его настроение, хотя он понимал, что перевод с нижнего древнескандинавского занятие слишком эксцентричное, чтобы помочь настроиться на позитивный лад.

Это было все равно как если бы человек, которого вся семья много лет уговаривала заняться чем-нибудь, однажды вечером уселся читать книгу и, сидя на кухне, был потревожен. К нему ввалились его близкие, которые над чем-то смеялись, и человек набросился на них в гневе, швыряя стулья, нанося удары и на чем свет стоит осыпая их руганью; тогда они, побитые, все в синяках, попрятались под столом. А человек повернулся к своей насмерть перепуганной жене и с вызовом произнес:

— Я намерен закончить читать эту книгу.

И возможно, кто-то из побитых членов семьи отважился фыркнуть:

— Большое дело!

Но тем не менее, это решение придало Трамперу что-то вроде хрупкой отваги, и он даже набрался духу позвонить Бигги и Коуту и попросить приехать за ним на автобусную станцию.

На звонок ответил Кольм, и та боль, которую он ощутил, услыхав голос сына, была куда более острой, чем та, которую он испытывал, пытаясь протолкнуть мочу через свой заштопанный член. Однако он сумел выговорить:

— Кольм, а у меня для тебя есть кое-что.

— Рыбка? — воскликнул Кольм.

— Живая, — добавил Трампер и глянул на банку, чтобы еще раз убедиться в этом.

Рыбка чувствовала себя превосходно, возможно, от длительного бултыхания в банке из-под хлопьев у нее возникла морская болезнь, и она, определенно, выглядела очень хрупкой и маленькой, но, слава богу, все еще продолжала плавать.

— Кольм? — позвал Трампер. — Дай мне Коута или маму. Пусть кто-нибудь из них приедет за мной на автобусную станцию.

— А та леди тоже с тобой? — спросил мальчик. — Как ее зовут?

— Тюльпен.

— Ага, Тюльпен! — обрадовался Кольм. Он явно очень ее полюбил.

— Нет, она со мной не приехала, — ответил Трампер. — Как-нибудь в другой раз.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать