Жанр: Фэнтези » Эрик Ластбадер » Отмели Ночи (страница 26)


Окинув По надменным взглядом, риккагин продолжал:

— Красные привлекли на свою сторону свирепое племя, один северный народ, который, как я понимаю, весьма пристрастился к изделиям из мака. Они извлекают из мака сироп, замораживают его, а потом жуют.

— Что?! — воскликнул Ли Су. — Необработанный и неочищенный?! Не может быть! Его воздействие будет...

— В высшей степени сильным, — договорил Ллоуэн со своей перекошенной улыбкой. — Надеюсь, по этому вопросу мы с вами придерживаемся одного мнения, Годайго.

— Согласен. Обычай действительно жуткий, — откликнулся риккагин.

— Я этого не говорил, — отпарировал Ллоуэн, и они оба рассмеялись.

Годайго утер губы шелковой салфеткой, поданной слугой.

— Если все это правда, выходит, что красные изобрели необычный способ привлечь на свою сторону это племя, и у нас стало одним врагом больше. — Он поднял ладони. — И я признаю, что, пока подкрепление не доберется до места, мы будем испытывать беспокойство. Но ничего более.

— И все же слухи имеют место, — вмешался Манту. — Весьма желательно, чтобы они оказались правдивыми.

— Что вы хотите этим сказать? — не понял риккагин.

— Я недвусмысленно заявляю, что я был бы только рад, если бы все эти слухи оказались правдой. Поскольку это скорее всего означало бы окончание войны. В конце концов, именно к этому и стремится Дом Кантона.

— Дом стремится подчинить своему влиянию весь континент, — резко проговорил По. — Но его ждет большое разочарование.

— Мы не собираемся никого подчинять; вы говорите так по незнанию.

— Я имею в виду души людей.

Жрец кротко улыбнулся.

— Жизнь, мой дорогой По, не имеет души. Сущность человека переживает смерть, чтобы потом, как надеются люди, переселиться в более достойное тело, потом — в следующее и так далее, пока не наступит конечное Небытие.

— Тогда их разум.

Манту опять улыбнулся и пожал плечами.

— Неужели, купец, мы станем спорить с тобой о значении слов?

— Хорошо. — Ллоуэн хлопнул в ладоши, подзывая слуг. — Наши споры грозят затянуться, а нам пора заняться серьезным делом, намеченным на сегодняшний вечер. Надеюсь, вы все принесли, что нужно.

На его лице снова мелькнула былая улыбка.

Первым делом слуги поднесли всем бокалы с холодным прозрачным вином, чтобы «промыть рот», как выразился Ллоуэн. Потом они разлили густую горячую уху по эмалевым чашкам.

Вслед за этим принесли чистые бокалы, в которые налили игристое вино, а перед собравшимися расставили тарелки с сырыми моллюсками со специями.

Ронин все еще размышлял над словами жреца, когда слуги снова вернулись в комнату, сгибаясь под тяжестью громадных подносов с самыми разнообразными мясными блюдами. К мясу подали еще прозрачного игристого вина.

— Манту, — заговорил Ронин. — Вы упомянули конечное Небытие. Что это такое?

Жрец повернулся к Ронину, обрадованный, казалось, проявленным интересом.

— Это то состояние, к которому должен стремиться всякий достойный муж...

— И женщины тоже?

Манту внимательно взглянул на Ронина, не понимая, смеются над ним или нет.

— Несомненно. Теологи используют слово «муж» как синоним слова «человек». — Его маленький рот лоснился от жира. — Небытие, по сути, есть полное исчезновение личности.

Ронин был несколько удивлен.

— Вы имеете в виду, что индивидуальность любого человека должна подчиниться этой субстанции, требующей от него отречения от своего "я"?

— А стоит ли человеческая индивидуальность того, чтобы так за нее держаться? — спросил Манту. — В конечном счете она ничем не отличается от земли, дома, серебряных монет, произведения искусства или, — он посмотрел на Ронина, — меча.

— Но это все осязаемо. Это вещи.

— Да, но все, чем человек обладает, нераздельно и должно уйти в Небытие, дабы он достиг целостности.

— И что потом?

— Как что? Тогда наступает совершенство, — ответил жрец в некотором замешательстве.

Ллоуэн рассмеялся и хлопнул по столу.

— Он тебя «сделал», Манту.

Жрец не присоединился ко всеобщему веселью.

Оживленные разговоры продолжались, а слуги тем временем безмолвно убрали подносы и принесли, другие с кучками жареного и отварного риса, заправленного нарезанным мясом и овощами. Потом были поданы сверкающие миски с цельными отварными лангустами и чашки с рисовым вином.

Ронин вспомнил о недавнем замечании Кири и увидел, что она лукаво улыбается ему. Да, он был голоден, но такое...

Он разломал тонкий панцирь лангуста. В основном Кири беседовала с Ллоуэном и Ли Су, практически не обращая внимания на Ронина, и он терялся в догадках, зачем она его сюда привела. Он уже начинал ревновать при звуках ее тихого шепота и при виде ее легких прикосновений к руке хозяина дома. Он отхлебнул рисового вина.

Кири, может быть, и не владеет маковыми полями или долей в торговле серебром, но все же она влиятельная женщина, занимающая определенное положение в торговле товаром, который иной раз бывает ценнее макового дыма курилен, серебра или шелка. Неужели она и вправду — одна из хранителей тайн Шаангсея? Если так, то только она может помочь ему встретиться с Советом. Но сейчас эти мысли отходили на задний план. Глядя на ее потрясающую красоту, на ее немного неправильные, но именно поэтому до такой степени волнующие черты, ощущая притягательную силу ее обаяния, Ронин желал лишь одного: подчинить ее себе.

Унесли остатки лангустов, красные и зеленые панцири которых с кусочками белого и розового мяса по краям лежали в застывшем соку.

Всем подали горячие ароматные салфетки для рук и лица, а потом принесли десерт; тарелки с пудингом, темным и маслянистым, чашки с жидким заварным кремом, желтым и воздушным, подносы с пирожными, начиненными засахаренными фруктами.

— Ллоуэн

назвал вас воином, — сказал По, наклоняясь к Ронину. — И мой народ тоже когда-то был народом воителей.

Ронин откусил пирожное, запил глотком вина. Его не интересовало, что скажет этот торговец. Его мысли были заняты другим.

— И что произошло?

— Одна неприятная вещь.

Черные глаза, пристально глядящие на него, напоминали глаза опасного пресмыкающегося, притаившегося за камнем и готового к нападению...

Ронин запоздало сообразил, что его подначивают, желая вызвать на откровенность. Он запустил два пальца в прохладный, пряный пудинг. Похоже, это уже не имеет значения.

— Возможно, как воины они оказались не слишком сведущими.

Темные глаза расширились, сделавшись на мгновение просто дикими, и Ронин сжал рукоять меча. Потом лицо По расслабилось, и смех его прозвучал как раскаты грома после продолжительной засухи.

— О да, — выдохнул он, отхлебнув вина. — Кажется, вы мне начинаете нравиться. — Он откусил пирожное. — Но скажите, почему из моих соплеменников не получилось настоящих воинов?

— Не они управляют страной, — тихо сказал Ронин.

Улыбка исчезла. Ощущение было такое, что исчезла она навсегда. По приоткрыл рот.

— Да, воин. С этим не поспоришь. — Он вздохнул. — Но у них не было выбора, да и что может одно немногочисленное племя с запада. — Он покачал головой. — Нас было мало.

— На этой земле много племен?

— Да, очень много, но они разбросаны по всему краю.

— Для начала их можно было бы объединить.

Черные глаза разглядывали Ронина уже с неподдельным интересом.

— Вы думаете, это так просто? Хорошо рассуждать на словах! Но для этого...

По переполняли эмоции, внутри он весь кипел, и рука его, сжимавшая бокал, побелела. Он понизил голос до свистящего шепота, напряженного и ядовитого.

— Но все равно никого не нашлось. Мы взывали к нашим богам, мы молили их о помощи, мы приносили в жертву наших детей, в отчаянии продавали себя, и что же мы получили в ответ? — По улыбнулся, но улыбка его была жуткой. — Пришли они. Сначала — чужеземные жрецы, потом — риккагины, а потом было уже поздно: по сравнению с тем, что мы имели на тот момент, даже рабство казалось завидной участью.

Принесли салат в больших мисках, куски желтого сыра и толстые ломти хлеба.

— Да, теперь уже поздно, — заметил Манту, — потому что вы не смогли удержать то, что могло бы быть вашим. Теперь все это принадлежит нам, и не стоит винить других в своих собственных прегрешениях. Это еще никому не шло на пользу.

— Замолчите вы! — огрызнулся По.

— Убедитесь сами, — вкрадчиво обратился священник к Ронину, — вот вам наглядная иллюстрация к учению Кантона. Страсти человеческие причиняют страдания всем окружающим.

— Слова! — сказал По.

— Дорогой друг, — Ллоуэн предостерегающе поднял руку, — вам надо учиться сдержанности...

Но торговец уже вскочил на ноги — высокое, темное ночное создание.

— Слишком долго чужеземцы грабили нашу землю, развращали наш народ серебром. Слишком поздно, да? — Он расхохотался. — Близится время расплаты! Грядут дни тьмы, и вскорости всем иноземцам предстоит ощутить вкус поражения перед тем, как отправиться на дно дельты Шаангсея!

Он развернулся и направился к выходу. Его развевающийся плащ напоминал крылья стервятника. Через мгновение присутствующие услышали, как хлопнула дверь.

— Ожесточившийся человек, — заметил Манту среди всеобщей тишины.

— Надеюсь, мы сможем забыть эту прискорбную выходку, — сказал Ллоуэн.

Но Ронин наблюдал за риккагином, и ему не понравилось выражение глаз остальных.

Ллоуэн хлопнул в ладоши. Подали второй десерт: апельсины, очищенные и вымоченные в вине, фиги, белый изюм и орехи.

Когда же убрали оставшуюся посуду, всем раздали белые трубки с длинными чубуками и маленькими чашечками. Рядом с каждым из гостей поставили небольшие открытые лампы, и Ллоуэн начал отрезать небольшие кусочки от какого-то коричневатого бруска.

Все закурили, и вскоре Ронину показалось, что свет в комнате сделался тусклым и размытым и что женщин вокруг стола стало больше. Сам он не стал курить много.

Он предпочел наблюдать, как расслабляются остальные после глубоких затяжек. Воздух сделался густым и сладковатым. Кири и Ллоуэн курили одну трубку на двоих, не переставая о чем-то шептаться. Ронин придвинулся ближе к ним, вдохнул аромат ее духов, и тут его охватила ярость. Он схватил ее холодное запястье, дернул, и Кири упала ему на руки. Он ожидал сопротивления, но она не сопротивлялась.

Ее лиловые губы оказались возле его шеи, она прильнула к нему всем телом и пробормотала:

— Давай не будем задерживаться.

Увидев, как она нежно целует Ллоуэна в губы, Ронин ощутил только легкое удивление.

Он поднялся, как в полусне, поддерживая ее гибкое тело. Они сошли с мягких подушек и прошли через комнату, сквозь сладкий дым. Их уход остался незамеченным. Они проскользнули мимо стражей у дверей и вырвались в прохладу великолепной ночи. Ронин дышал глубоко, освобождая легкие от навязчивого запаха дыма, прочищая голову. Кубару с мокрой спиной, резво перебирая ногами, повез их вниз по склону, прочь от высоких пихт и ухоженных растений, наполненных стрекотанием цикад, прочь от круглых лоснящихся лиц, от похотливых губ, перепачканных жиром и вином, прочь от позолоты и стражей, чья верность куплена за деньги.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать