Жанр: Фэнтези » Эрик Ластбадер » Отмели Ночи (страница 32)


Они въехали в темный лабиринт дельты, в район порта, где народу было меньше, промчались по узким кривым переулкам, переливавшимся пурпурными и бордовыми красками, в последних лучах заходящего солнца, а потом неожиданно вырвались из теснин прибрежных улиц на широкую набережную. На незамутненном облаками горизонте появился сияющий полумесяц. Казалось, он отдыхает в гостеприимных объятиях поющего моря.

Они мчались по деревянному настилу причала. В солоноватом воздухе разносились песни кубару. Ронин вдохнул запах моря, едкий запах сохнущей рыбы, приторный аромат макового сиропа. Мимо них величественными рядами проплывали фиолетовые фасады складов с их широкими террасами, созерцающими равнодушно и беспристрастно окончание очередного дня.

А потом они вдруг оказались среди песков. Прямо перед ними в пустынном великолепии расстилался загибающийся темный берег. Лума Ронина на скаку вздернул голову и издал довольный торжествующий звук. Море в последних отсветах заходящего солнца приобрело цвет киновари, и Ронин ощутил необычайный прилив энергии, как это бывает в начале схватки. Сердце у него бешено колотилось. А когда его жеребец перескочил через темную дюну с извилистым змееобразным гребнем, Ронин выхватил меч, поднял его навстречу холодным звездам, уже появляющимся на небе, и подумал: «Пусть придет Дольмен. Я приветствую леденящие объятия Маккона, ибо я — его рок, я — тот, кто убьет его».

Он мчался навстречу сгущающимся сумеркам, а Мацу ехала рядом; лицо ее было бесстрастно, а мысли непостижимы.

* * *

Когда мерцающие золотые огни Шаангсея у них за спиной превратились в одно сплошное пятно с размытыми краями, Мацу остановилась и окликнула Ронина, перекрикивая поющий ветер, налетающий с неспокойного моря, фосфоресцирующего зеленоватым и голубым светом.

— Здесь, Ронин, я оставлю тебя. Поезжай дальше один. Лума доставит тебя, куда нужно.

— Но что...

Она уже ускакала, лишь прозвучал мягкий стук копыт, прошуршавший по песку в ночи. Пожав плечами, Ронин сдавил пятками бока лумы, как учила его Мацу, и поскакал вперед. Он сосредоточил внимание на мощи животного, на согласованном движении его мышц, на тонком слое пота, увлажнившего его густую шерсть. Вскоре лума замедлил ход, зафыркал и затряс головой, словно предупреждал о чем-то, что ждало их впереди.

Сначала Ронин услышал шаги еще одного лумы. И только потом, вглядевшись в темноту, он увидел перед собой его силуэт. Лума подошел так близко, что Ронин увидел: это было животное с темно-шафрановой шерстью и черной гривой.

На луме сидела Кири. Ее блестящие фиолетовые глаза смотрели прямо на Ронина. Она тряхнула головой, и, хотя было темно, Ронин сразу узнал ее гордые черты. Ее длинные волосы, перехваченные на лбу узкой желтой лентой, были распущены и развевались на ветру. На ней был бледно-желтый халат, расшитый затейливыми узорами из золотых цветов. Рисунок был странным, он отличался от всех, которые Ронин до этого видел, но чем именно он отличался, определить было сложно. Завывал ветер.

— Кири, — сказал он, почти не дыша, — благодарю тебя за подарок. Верховая езда доставляет мне огромную радость.

Она улыбнулась.

— Тебе очень подходит лума, и я уже знаю, что он признал тебя сразу же; а луму не так-то легко приручить.

— Да, но откуда...

— Поехали! — крикнула Кири, натягивая поводья. — За мной, мой воин!

И они помчались через дюны, по краю неспокойного светящегося моря, а прохладная водяная пыль, вылетающая из-под копыт их лум, искрилась у них на волосах и на лицах. Кири сжимала бока животного босыми ступнями.

— Кири, — окликнул Ронин. — Что это за шутка с Советом?

Она покачала головой. Ее волосы разметались веером.

— Никаких шуток. Это правда, и только правда, и ничего, кроме правды. — Она повернула к нему свое бледное лицо. — Но если бы я тебя предупредила, ты бы мне не поверил.

Они заехали прямо в желтый прибой. Вокруг грохотало море. В холодном воздухе отчетливо разносились звуки: позвякивание сбруи, поскрипывание седел.

— Совет — это изощренная легенда. Так лучше, когда люди верят, что некий верховный орган руководит их жизнями, управляет городом. Но правда заключается в том, что подобный Совет просто не смог бы здесь существовать. Шаангсей не потерпел бы его.

— Ты говоришь это так, словно город — живое существо.

Она кивнула.

— Во всем мире нет второго такого места. Совет, состоящий из представителей группировок, имеет смысл только в виде идеи. В действительности он бы не продержался и дня — они разорвали бы друг друга в клочья.

— Ас кем же встречаются люди, которые ожидают приема в городе за стенами?

— Со мной, если они вообще с кем-то встречаются.

Он внимательно посмотрел на нее. Она сидела очень прямо. Ее волосы полоскались на ветру, бездонные глаза мерцали.

— С тобой? Но почему? Разве ты предводительница какой-нибудь из шаангсейских группировок?

И тут Кири рассмеялась. Смех ее звучал долго, и ветер уносил в ночь его мелодичные, восхитительные переливы.

— Нет, мой воин, не какой-нибудь из группировок.

Прибой окатывал бока лум. Впечатление было такое, что шерсть их светится в брызгах пены. Кири ударила пятками своего луму и поскакала вперед, через вздыхающие дюны с подвижными гребнями, а Ронин срезал дорогу и поскакал напрямик, через вдающийся в берег залив. Морская вода как будто расступалась перед бегущим лумой, а звезды казались такими близкими.

Он выехал из прибоя; шерсть его скакуна приобрела огненно-красный оттенок — цвет тлеющего факела. Ронин услышал крик Кири:

— Нет, не группировки. Правитель может быть только один. Власть над городом

сосредоточена в одних руках.

В холодном свете ее лицо приобрело серебристый оттенок.

— В моих руках, Ронин. Я — императрица Шаангсея.

* * *

Ночь окутала все пеленой мрака. Где-то с тоскливым однообразием капала вода. Лампы были потушены, и никто не пришел, чтобы их зажечь. Сверху, из открытого окна на втором этаже, доносились звуки ожесточенного спора. Шлепок затрещины и короткий вскрик. Тишина. Он неподвижно застыл в дверном проеме и прислушался. Где-то залаяла собака. Он услышал шаги. Мимо шаткой походкой прошли две женщины, смеясь и придерживая одежду нетвердыми руками. Пахнуло потом. На мгновение мелькнула белая кожа. Потом улица опустела.

Ворота перед ними открылись, и Ронин вдохнул влажный аромат бархатного сада, зелень которого казалась сейчас черной. Только после того, как они с Кири спешились, а лоснящихся лум отвели в стойло, был зажжен небольшой факел.

После суровой красоты белого песка и черного неба буйство зелени кружило голову. Ронин вдыхал запах жасмина, вслушивался в бесчисленные шорохи ночного сада.

В свете факела кружились желтые насекомые. Кири шагнула к нему. Тишина была оглушительной. Он протянул руку, чтобы остановить ее. Мгновение спустя звуки возобновились.

Бледное лицо в обрамлении колышущихся волос. Она взяла его за руку, и они пошли по траве, сквозь лабиринт кустарников выше человеческого роста, мимо шелестящих ароматных пихт с блестками росы — в другой конец сада. Она бросила факел на землю и затушила пламя. Они оказались в полной темноте. Негромкие звуки вдруг стали отчетливее. Зрачки у Ронина расширились. Они стояли перед распахнутой дверью в глухой каменной стене. Кири предложила ему войти. На пороге он повернулся к ней.

— Кири, а почему Туолин посоветовал мне просить помощи у Совета?

Она пожала плечами.

— Может быть, он не хотел лишать тебя надежды.

— Но Совета не существует.

— Едва ли Туолин об этом знал.

— Ты уверена?

— Да, почти. А что?

— Я... не знаю. Какое-то время я думал...

— О чем?

— Почему они вышли в поход так внезапно?

— У воинов свои представления о времени. Они вышли, потому что их вызвали раньше.

— Конечно. Наверное, ты права.

Они вошли в темный коридор.

— Иди прямо, — сказала она, заходя ему за спину. — Здесь нет никаких поворотов.

Но он застыл, вглядываясь в темноту.

— Ей уже лучше, той женщине, которую ты принес сюда. Она уже встает и даже пытается помогать девушкам. Скоро она совсем поправится.

— Что она тебе рассказывала?

— Ничего.

— Совсем ничего?

— Она немая.

— Я бы хотел с ней увидеться.

— Конечно. Мацу сказала ей о тебе. Она хочет поблагодарить...

Он споткнулся и чуть не упал; у него перехватило дыхание. Темнота неожиданно расступилась, и перед ним возник свет. Он увидел огромный зал, отделанный желтым, розовым и черным мрамором. Полукруглый позолоченный потолок поддерживали двенадцать колонн, по шесть с каждой стороны. Свет от золотых светильников лился в центральную часть зала, оставляя в полумраке стены, но Ронин все-таки разглядел фрески с зыбкими и текучими изображениями необычайно прекрасных женщин и мужчин, златокожих, сапфироволосых, высоких и гибких. Он моргнул и заставил себя дышать.

— Что с тобой? — спросила Кири, кладя руки ему на плечи.

— Я видел это место раньше, — хрипло выдавил он.

— Но это невозможно. Ты...

— Я уже был здесь, Кири.

— Ронин...

— И теперь знаю, что снова сюда попаду. Поверь мне, я был в этом месте. В Городе Десяти Тысяч Дорог, в доме дор-Сефрита, великого мага Ама-но-мори...

Он ждал слишком долго. Он осторожно пересек улицу, перебегая из тени в тень, а когда он встал под каменным кувшином, меч его был обнажен.

Он вошел стремительно и тихо, выставив вперед правое плечо. Воздух был перенасыщен тяжелым запахом снадобий и порошков. Ронин понял не глядя, что пузырьки, кувшинчики и склянки сброшены с полок и все перебиты, а их таинственное содержимое рассыпано и разлито по полу. Запахи, разносимые ночным ветром, перемешались в невероятную смесь.

Он обнаружил аптекаря пригвожденным к стойке топором, торчавшим из чахлой груди. Лезвие прошило старика насквозь, глубоко врезавшись в дерево. Дернув за рукоять, Ронин выдернул топор, и тело соскользнуло на пол, усыпанный порошками.

Ронин взглянул на то место, где висел старик. На деревянной поверхности стойки он увидел две темные полоски в форме перевернутого знака "V", словно аптекарь хотел написать что-то кровью, хлеставшей из страшной раны, но не успел.

Последняя надежда потеряна; аптекарь убит, свиток прочесть больше некому, и теперь ничто не остановит Дольмена. Клинок Ронина превратился в серебряную дугу. Что-то его укусило, и одновременно раздался крик. Он рубанул по обеим ногам. На пол упал топор. Скрип половиц, на которые рухнуло тяжелое тело. А потом все вокруг пришло в движение. Он развернулся и нанес короткий, резкий удар; клинок вошел глубоко, и, изменив направление удара, Ронин ударил другой стороной клинка по шее еще одного нападавшего. Горячая кровь окропила его лицо. Он отпрянул в сторону от бьющихся в предсмертной агонии тел, исполняющих свой безумный танец.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать