Жанр: Современная Проза » Магсуд Ибрагимбеков » Кто поедет в Трускавец (страница 14)


И все-таки в атмосфере этой комнаты ощущалось наличие чего-то непривычного. Ярко светило солнце, но ласточки почему-то летали низко над самой травой, а издали доносились еле слышные, но отчетливые раскаты. Все трое сидели за лабораторным столом и дружно поддерживали беседу, стенограмма которой представила бы интерес для самого узкорафинированного научного журнала, настолько она была лишена слов и понятий, не имеющих самого непосредственного отношения к нашей работе. Я помолчал, давая им возможность разразиться по своей инициативе. Инициативы проявлено не было.

— Ладно, — вздохнув, сказал я. — Выкладывайте, в чем Дело.

Все трое переглянулись, но не проронили ни слова. Я с досадой подумал, что не мешало бы позвонить и сообщить завхозу, что весна наступила, как всегда, в установленные сроки, и по этой причине можно было бы перестать так яростно отапливать здание института. Было очень жарко, я чувствовал, как у меня вспотел лоб.

— Тимо, сделай одолжение, открой форточку. Как вы выдерживаете эту жару? И ради бога, объясните мне, что здесь происходит? Алик, говори ты, и поскорее, я пришел ненадолго, у меня еще дела.

— Тимо уходит, — сказал Алик.

— Так. Прекрасное известие. Ай да Тимо! Это правда?

Тимо, стоя — на табурете у окна, кивнул головой.

— А почему он уходит?

— Он говорит, — сказал Алик, — что ему предложили на химкомбинате место начальника крекинг-установки, зарплата на сорок рублей больше, чем у нас.

— Это правда?

Тимо вздохнул и опустился на пол.

— Все правильно, — сказал я. — Кроме суммы. Эти сорок рублей звучат как тридцать сребреников… А, Тимо?

— Зря ты так, — вяло сказал Тимо. — Ничего особенного, перехожу на другую работу. — Он старательно прятал от меня свои глаза.

— Эх, Тимо, Тимо! Одевайся, пошли. Проводи меня немного. Или ты и разговаривать не хочешь?

— Да ладно, — сказал Тимо, — ничего особенного не происходит. Ухожу на химкомбинат. Ждал тебя…

— Дождался. Пошли! Вы, ребята, извините меня, я тороплюсь. Придется с этим карьеристом по дороге поговорить. Мы вышли на улицу и пошли по направлению к рынку.

— Рассказывай.

— Да нечего рассказывать, — сказал Тимо. — Ухожу на химкомбинат. Ничего особенного. Хорошие условия.

— Вон до той будки…

— Что до будки? — подозрительно спросил Тимо.

— Я буду терпеть эти «ничего особенного» и «химкомбинат».

— Не гожусь я для этой работы, — объявил Тимо еще раньше, чем мы дошли до будки. — Я же давно над этим думаю.

— И это все? Тимо кивнул.

— Индюк! — с облегчением сказал я. — Я-то думал! Так и сказал бы, что из-за этой дурацкой вчерашней ошибки ты так расстроился.

Тимо даже приостановился:

— Ничего подобного. Никакого отношения я к ней не имею. Я давно решил. А несколько дней назад решил окончательно. Пойду на химкомбинат и буду там спокойно работать. Крекинг-установку я знаю хорошо… А институт не для меня. В теории я просто слаб. Какой из меня ученый! Да ты сам знаешь.

— Что я знаю?

— Да ты сам сколько раз говорил, что у нас в институте на каждые десять человек приходится всего двое, из которых может получиться что-нибудь путное в смысле науки. Остальные все иждивенцы. Ты думаешь, я забыл? — Все время помню.

— Тимо, это же нечестно! Почему же ты решил, что я имею в виду тебя?

— Не ты. Я это решил.

— А ты не подумал, что можешь ошибиться?

— Подумал…

— Ну и что?

— Пока думал, заявления не писал, а когда решил окончательно, написал.

— Все это не так. Работаешь ты нормально.

— Как арифмометр, — сказал Тимо. — Как логарифмическая линейка. А я ведь должен работать как ученый. Да ты сам знаешь, что я прав.

— Не знаю, — сказал я сердито. — Ничего не знаю. Легче всего на меня все свалить. А сейчас тебе уходить нельзя. Подожди окончания работы, а потом уходи куда хочешь.

— Нет.

— Что нет?

— Ждать долго, — объяснил Тимо. — И потом, какое я имею право на эту работу? Никакого.

Тимо стоял передо мной и смотрел мне прямо в глаза.

— Выбрось ты все это из головы, — сказал я. — У каждого бывают сомнения, но решать вот так, как ты, бесповоротно, никто не имеет права.

— А я не сразу.

— Откуда тебе эти мысли в голову полезли?

— Ты знаешь, я раньше над этом как-то не думал, — сказал Тимо. — А после того как женился, и особенно после того как у нас ребенок появился, я все больше стал думать о себе и вообще о жизни. И тебя часто вспоминал, ты же мой самый близкий друг. И потом я вдруг понял, что я и есть тот иждивенец, о котором ты говорил. А я не хочу быть иждивенцем. И эту степень я не хочу получать за чужой счет. Никто мне не скажет этого. Даже, может быть, и не узнает. Но я-то буду знать, что я иждивенец. И всю жизнь так. Не хочу.

— Тимо, — я не знал, что ему сказать, потому что никак не мог — собраться с мыслями. — Но почему ты не пришел ко мне, почему ты мне ничего не сказал? Поговорили бы, выяснили, что происходит на самом деле…

— Надо было, — вяло сказал Тимо. — Все собирался. Знаешь, я всегда целину вспоминаю. Как мы там хорошо с тобой жили. Помнишь нашу палатку? Я все время вспоминаю. С тех пор как-то все изменилось.

— Так что же, ты со мной только в Актюбинске можешь дружить ?

— Да нет, — сказал Тимо. — Дело не в Актюбинске. Что-то в нас самих переменилось. Больше в тебе, по-моему. Слушай, а чего это мы на рынок пришли?

— За цветами — сказал — я. — Надо купить букет цветов, желательно хороших роз.

Мы их

купили. Большой букет свежих пунцовых роз.

— Ты куда это собрался?

— На вокзал, — сказал я. — Провожать одну приятельницу. Тимо, дай мне время подумать, я тебя прошу. И ничего без меня не решай. Я тебе честно скажу — уходить тебе или нет. Ты мне веришь?

— Верю, — сказал Тимо. — Но я и себе верю.

— Правильно, — сказал я. — Но я ведь умнее. А, Тимо?

— Иди к черту! — сказал Тимо и в первый раз улыбнулся.

— Обещаешь?

— Ладно. Подожду немного.

— Только не устанавливай срока. Я тебе скажу. Честно. Мне надо подумать.

Мы попрощались. Я шел и думал, словно выполнял обещание, только что данное Тимо. Странно устроен человек, странно и хрупко. Я ведь не Тимо имел в виду, когда, говорил об «иждивенцах науки». Честное слово, не его. А он все принял на свой счет… А может быть, он прав? Так прав или нет?! Тебе ли решать это?.. Надо же! Даже не помню, когда и что я ему наговорил. Слова. Просто слова… А они, однажды сказанные, существуют отдельно от тебя и что-то меняют в окружающем мире. Просто слова. Однажды сказанные и давно забытые. Мы еще поговорим, Тимо. Обещаю.

Я спросил у дежурного по станции, где стоит состав, отправляющийся на Трускавец. Он сказал, что на перрон он будет подан часа через полтора, не раньше, а сейчас стоит где-то в депо.

Проводник первого вагона, полная женщина средних лет, мыла пол.

— Хорошее дело — цветы, — одобрила она и открыла мне дверь в третье купе. — Вот это, что ли?

— Да.

Это было удобное двухместное купе, в котором так любят совершать свадебное путешествие молодожены. В купе было прохладно — так и тянуло к дивану, хотелось прилечь и закрыть глаза. Я разложил на столике цветы в виде немыслимо запутанного пасьянса и присел на несколько минут, только сейчас ощутив усталость от хождения. Спустя некоторое время в купе заглянула проводница:

— Вы еще не ушли?

— Да вот думаю еще записку написать… — сказал я, чтобы как-то объяснить свое пребывание в пустом купе. Я подумал, что и впрямь было бы неплохо написать записку, но мысль о том, что надо думать над ее содержанием, показалась мне невыносимой. Да и в конце концов цветы — достаточно полнозвучный и гармоничный завершающий аккорд, не нуждающийся ни в каких дополнительных эффектах.

Я пошел к выходу. Протянул розу проводнице.

— Спасибо, — сказала она. — Вот и у меня праздник. Написали записку?

— Нет, — сказал я. — К чему? Все слова — ложь. — Очевидно, надо было улыбнуться, потому что проводница посмотрела на меня с удивлением.


Я шел по вечерней улице к отцу. Я позвонил, и он открыл дверь. Это был странный и все же приятный вечер. Мы почти ни о чем не говорили, изредка обмениваясь словами. Было довольно-таки поздно, когда я собрался уйти. Он предложил мне остаться, и я был склонен к тому, чтобы согласиться, испытывая в теле какую-то вялость и ломоту, но отказался, потому что мне вдруг захотелось очутиться у себя дома. Я попрощался с ним, обещав завтра позвонить, и ушел. Он стоял на лестничной площадке и смотрел мне вслед.

Было очевидно, что ждать такси не имеет никакого смысла. За полчаса моего пребывания на стоянке очередь претендентов на услуги этого удобнейшего вида городского транспорта уменьшилась настолько незначительно, что простейший расчет предусматривал появление моей машины в лучшем случае на рассвете. Самое правильное было бы уйти, но сама мысль о ходьбе, даже до троллейбусной остановки, казалась мне невыносимой. Каждый раз, завидев приближающийся зеленый огонек, лидеры очереди бросались к машине, но, услышав немыслимый маршрут, предлагаемый закончившим смену водителем, понуро отходили на исходные позиции. За все время подъехали всего три машины, водители которых в этой ситуации произвели впечатление безрассудных великодушных чудаков, по непонятным причинам разрешивших сесть в свою машину каким-то посторонним людям с улицы.

Подъехало еще одно такси, водитель высунулся в окошко и объявил, что едет в шестой парк. На стоящих это не произвело никакого впечатления, да и по тону водителя чувствовалось, что он остановился просто для очистки совести, даже мысли не допуская о том, что найдется хоть один человек, кому понадобится ночью ехать в этот шестой парк, находящийся, очевидно, в полном удалении от мест, пригодных для обитания человека.

— Прекрасно, — испытывая прилив жгучей ненависти ко всем таксистам мира, неожиданно для себя сказал я. — Шестой парк — это как раз то, что мне нужно. Поехали!

Водитель, коренастый парень в гимнастерке, с полным добродушным лицом, удивленно посмотрел на меня, по-видимому, не сразу поверив в свою удачу.

— Вам куда? — на всякий случай переспросил он.

— Я же сказал, в шестой парк, если только вам это по пути, конечно…

— Как же! Машина же к шестому парку приписана, вон и на стекле цифра, — он открыл предусмотрительно запертую изнутри переднюю дверцу, и я под завистливыми взглядами очереди сел рядом с ним. Он включил счетчик, и машина сорвалась с места.

— Да, вот еще что, поедем в шестой парк, но по дороге заедем в одно место, — я назвал свой адрес.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать