Жанр: Фэнтези » Терри Брукс » Королева эльфов Шаннары (страница 47)


ГЛАВА 18

Элленрох Элессдил умерла на рассвете. Рен находилась рядом с ней, когда королева эльфов проснулась в последний раз. Только начало светать, черное небо стало светло-фиолетовым. Глаза королевы открылись, она посмотрела на Рен спокойно и твердо, от ее взгляда не укрылась тревога на лице внучки. Рен взяла бабушку за руку и сжала ее, вкладывая в это рукопожатие всю свою любовь и решимость, и на лице умирающей сразу же появилась слабая улыбка. Затем она коротко вздохнула, глаза закрылись — она умерла.

Рен удивилась: почему она не может плакать? У нее словно бы не осталось слез, точно они пересохли, испугавшись, что может случиться непоправимое, и, когда это произошло, глаза оставались сухими. Несмотря на полное оцепенение, она все же остро почувствовала свою беззащитность. После этой потери у нее не осталось никого, к кому она могла бы обратиться с любой бедой. Теперь рассчитывать не на кого.

Она сделала верный выбор. Оказалось, что никто, кроме Рен, не знал, что предпринять дальше. Эовен была безутешна, казалась особенно хрупкой и беспомощной возле умершей, которая была самым близким ее другом. Рыжие волосы упали на лицо и плечи, тело дрожало, она не могла произнести ни слова. Трисс и Дал стояли рядом, потерянные, ошеломленные горем. Даже Гавилан, казалось, не мог найти сил, чтобы проявить заботу о близких, как это бывало раньше. Его миловидное лицо выглядело жалким, когда он, сверху вниз, смотрел на бездыханное тело королевы. Слишком тяжкой оказалась утрата, чтобы не разрушить их уверенность в себе, не поколебать веру в то, что они могут выполнить свой долг и спасти эльфийский народ, — это чувствовал даже Гавилан. Умерли и Орин Страйт, и королева — те, кого они не должны были терять.

Но этим ранним утром Рен обнаружила в себе силу, о которой даже не подозревала. Нечто, оставшееся в ней от прежней девушки-скиталицы, властно противилось отчаянию.

Она поднялась с коленей, молитвенно преклоненных у тела королевы, и взглянула в глаза своим подданным, зажав жезл Рукха в обеих руках и поставив его перед собой как знамя, как напоминание о том, что предначертано ей судьбой.

— Она умерла, — тихо сказала Рен. — Мы должны оставить ее. А сами пойдем дальше. Мы поклялись сделать это, так хотела она. Нас ждут трудности, мы все предпочли бы иметь другую судьбу, но теперь бессмысленно задавать вопрос, будем ли мы выполнять свой долг. Мы связаны обещанием. Я не смею даже подумать, что смогу стать такой же женщиной, какой была моя бабушка, но я постараюсь. Этот жезл — из другого мира, и нам предстоит сделать все, что в наших силах, чтобы доставить его туда.

Она отошла в сторону, чтобы остальные могли поближе подойти к умершей.

— Я знала мою бабушку очень недолго, — продолжала Рен, — но я полюбила ее, как полюбила бы свою мать, если бы у меня была возможность знать ее. Она была единственной, кто остался из моей семьи. Она относилась к нам так хорошо, как только могла. И заслуживала самой долгой жизни, но мы ее потеряли. Вы поможете мне?

— Сударыня, не нужно просить нас об этом, — тут же ответил Трисс. — Она отдала жезл Рукха тебе, и, пока ты жива, Придворная Гвардия будет защищать тебя и повиноваться тебе.

Рен благодарно кивнула:

— Спасибо, Трисс. А ты, Гавилан?

Синие глаза опустились.

— Приказывай, Рен.

Она взглянула на Эовен, которая просто кивнула, все еще находясь во власти горя.

— Отнесите королеву в Иденс Мерк, — приказала Рен Триссу и Далу. — Похороните ее на острове. Со всеми подобающими почестями. — Эти слова прозвучали сурово и резко.

В укромном месте болота, в воронке, уходящей в глубь трясины, навсегда упокоилось тело королевы эльфов. Выполнив свой печальный долг, Трисс и Дал вернулись.

Эовен тихо плакала, опершись на руку Рен. Мужчины, окутанные серебристо-серым туманом, стояли, похожие на безмолвных духов.

Когда они дошли до подножия Блэкледжа, Рен подняла руку, требуя внимания.

— Вот что я думаю. Мы потеряли треть нашего отряда, едва только отошли от склонов Киллешана. Время мчится быстро, и если мы не поторопимся, то никто не покинет острова. Мы с Гартом знали, как можно выжить в пустыне, но растерялись, почти как и все, на Морровинде. Среди нас есть один, кто владеет тайной, как найти дорогу.

Она посмотрела на Стресу. Иглокот заморгал желтыми глазами.

— Ведь это ты благополучно привел нас сюда? Так можешь ли вывести обратно?

Стреса изучающе смотрел на Рен, в его лукавых глазах проглядывало любопытство.

— Фр-р-р, Рен из эльфов, носительница жезла Рукха, я попытаюсь помочь тебе. Но ты обещала, что перевезешь меня в Большой мир, учти, я настаиваю, чтобы ты выполнила свое обещание. Ладно, я поведу вас.

— Ты действительно знаешь дорогу, иглокот? — спросил Гавилан поскучневшим голосом. — Или ты просто играешь с нами?

Стреса не обиделся, он просто сказал:

— Ш-ш-ш. Идем, и убедишься сам. — Он повернулся к Рен: — Здесь Блэкледж непроходим. Нам нужно податься немного на юг, чтобы найти проход. Пошли.

И они тронулись в путь, предварительно собрав все, что осталось от их поклажи, даже не дождавшись светлого дня. Первые же шаги привели их в зной и пепел вулканических скал, окаймлявших Иденс Мерк. В полдень остановились, чтобы передохнуть и поесть, — кучка примолкших путников с суровыми лицами, недоверчиво вглядывающихся в трясину, откуда доносились чавканье и шум, крики тех, кто охотился, и вопли жертв болотных хищников. Эти звуки преследовали их, пока они с трудом продвигались вперед, звуки — предупреждение о том, что вокруг них плетутся зловещие сети.

К середине дня они нашли проход, о котором говорил Стреса, — крутую, извилистую тропу, исчезающую

в скалах, как язык змеи в ее пасти. Они тут же начали подъем, стремясь как можно скорее убежать от голосов болота, преследовавших их, надеясь достичь вершины до наступления ночи.

Однако темнота застала их где-то в середине подъема, и Стреса отвел их на узкий выступ, расположенный под прикрытием скал, с которого открывался бы вид на Иденс Мерк, если бы не туман, окутавший все плотным серым саваном.

Они нехотя поужинали, несколько человек пошли в караул, а остальные принялись готовить место для ночлега. Ночная тьма и туман сплелись друг с другом настолько плотно, что на расстоянии нескольких футов нельзя было ничего рассмотреть. Казалось, остров каким-то образом растворился под ними и они висят в воздухе. Из тумана поплыли звуки, гортанные и угрожающие, дикая какофония, возникающая неизвестно откуда и отчего.

Рен пыталась думать о чем-нибудь постороннем, она поплотнее закуталась в одеяло; несмотря на жар, идущий от скал, ее все равно била мелкая дрожь. Мысли были бессвязны и рассеянны, чувство реальности ее покидало. И самое страшное — пропадала уверенность в своем предназначении, оставалось лишь неясное представление о том, кем она должна стать. Сумбур и нечеткость мыслей пугали ее. Привычная жизнь утрачена, судьба стронула ее с места и бросила на пустынную равнину, и теперь она трепетала как лист на ветру. А два поручения — Алланона и бабушки, в сущности не очень понятные ей, — как их выполнить? Несколько недель назад она приняла вызов Коглина — пошла к озеру Хейдисхорн. Она полагала, что сможет что-либо узнать о себе, выяснить правду. Нелепой казалась ей теперь эта надежда. То, кем она была и что надеялась тогда сделать, изменилось так же быстро, как день переходит в ночь. Правда оказалась ускользающим полотнищем ветхой ткани, которое нельзя удержать, оно рассыпалось при каждой попытке взять его в руки, манящее и недоступное. И все же она была уверена, что найдет целые нити, последует за ними, поймет слабые намеки на причудливый рисунок, за которым увидит весь замысел мастера, соткавшего когда-то этот гобелен.

«Найди эльфов и верни их в мир людей».

Она попытается.

«Спаси мой народ и дай ему возможность начать новую жизнь».

И опять она согласилась. А дав согласие, возможно, найдет способ, как выжить им всем.

Рен дремала, опершись о скалу, подтянув ноги к животу и сжимая в руках отполированный жезл Рукха. Фаун спала у нее в ногах, забившись в складки одеял. Стреса бесформенным клубком свернулся в полутьме скалистого грота. Она ощущала вокруг себя какое-то движение — менялся караул, и Рен собралась было принять в этом участие, но тут же отбросила эту мысль. Она мало спала две последние ночи, и ей было необходимо набраться сил. Впереди достаточно времени, чтобы успеть постоять в карауле. Она положила голову на колени и закрыла глаза.

Позднее, той же ночью — трудно сказать, в котором часу, — она проснулась от резкого царапающего звука, будто кто-то взбирался по скалистой дороге, подкрадывался к ней. Она высунулась из-под одеял и приподняла голову. Темная ночь казалась еще темнее из-за висящего в воздухе вулканического пепла; туман, сползая по уступу скалы, напоминал охотящуюся змею. И все же она различила, как из темноты вышла фигура. Пригнувшись, она двигалась быстро и ловко.

Рука Рен потянулась к рукоятке ножа.

— Рен! — окликнули ее.

Это была Эовен, теперь Рен узнала ее. Эовен закуталась в плащ, из-под капюшона выбивались растрепанные волосы, лицо покраснело, глаза были широко раскрыты, и в них застыл ужас. Едва она заговорила, как губы ее задергались и она заплакала. Придвинувшись к ней, Рен крепко прижала Эовен к себе, удивляясь, как же та ранима, как беззащитна, — при жизни королевы Эовен не казалась такой.

Наконец Эовен приняла суровый вид, вытерла глаза и глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки.

— Кажется, я не могу совладать с собой, — прошептала она. — Каждый раз, когда я вспоминаю о ней, начинаю плакать.

— Она очень любила тебя, — сказала Рен, пытаясь утешить ее и себя чувством благодарности к бабушке.

Провидица кивнула, опустив глаза, но тут же подняла их, как-то странно глядя на Рен.

— Я пришла, чтобы рассказать тебе правду об эльфах, Рен.

Рен застыла в ожидании. У нее было такое чувство, что холодная, бездонная яма разверзлась внутри.

Эовен снова посмотрела в туманную ночь, в небытие, которое окружало их, и глубоко вздохнула.

— Как-то очень давно у меня было видение: Элленрох и я, лицо у нее раскрасневшееся, а саму бьет дрожь, и свет, такой необычный, вроде зимних сумерек. Я, как всегда, ее тень, привязана к ней, говорю то, что говорит она, двигаюсь, как она, чувствую, как она, — и ее радость, и ее боль. Мы были как одно целое. И вот она стала таять, а краски ее тускнеть, контуры утончаться — одновременно менялась и я. Теперь она исчезла совсем, а я осталась, осталась тенью и ищу существо, к которому могла бы привязаться. Когда появилась ты, я тебя не знала, но сразу поняла, что ты дочь Аллин, внучка Элленрох. Ты только посмотрела мне в лицо, и я сразу подошла к тебе. Но стоило мне это сделать, как воздух вокруг меня потемнел, угрожающе сгустился. На мои глаза пал туман, красный, алый-преалый туман. Я озябла, и из меня ушла жизнь. Она подавленно помолчала.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать