Жанр: Боевики » Андрей Воронин » Однажды преступив закон… (страница 30)


Широкая и теплая ладонь Инкассатора легла на Танину руку, державшуюся за клапан сумки. Таня попыталась высвободиться, но ладонь удерживала ее кисть с мягкой, но совершенно непреодолимой силой. Другая рука Инкассатора легко, едва ощутимо коснулась ее волос, прошлась сверху вниз по округлости щеки и, зарывшись в душистую темную волну прически, мягко обхватила затылок. Откинувшись на этот подголовник, Таня посмотрела в придвинувшееся совсем близко лицо Юрия. Она умела читать в мужских лицах так же легко, как в открытой книге с крупным шрифтом, и без труда разглядела в глазах Инкассатора огонек желания. Но помимо этого мерцания, всегда тлевшего в глазах всех без исключения мужчин, с которыми Тане приходилось иметь дело, там было еще что-то. Это “что-то” обещало вещи, в которые Таня раз и навсегда перестала верить в возрасте семнадцати лет.

Откуда-то снизу по всему телу разлился сухой расслабляющий жар, и Таня впервые в жизни почувствовала, что теряет голову. Крепкие пальцы Инкассатора обхватили ее затылок, заранее пресекая все попытки к сопротивлению, хотя сопротивляться Таня не собиралась. Его сухие губы приблизились к ее рту, на мгновение она ощутила на коже тепло его дыхания, закрыла глаза и на какое-то время словно перестала существовать.

Спустя несколько минут способность контролировать себя частично вернулась, и Таня вдруг осознала, что ее плащ валяется на спинке кресла, а сама она быстро и умело расстегивает рубашку Инкассатора. Когда и куда исчез грубый свитер, в котором Юрий до этого расхаживал по квартире, было совершенно непонятно. Судьба свитера Таню не интересовала. Она вдруг поняла, что именно намерена сделать в ближайшие несколько секунд, и оцепенела от ужаса. Собрав жалкие остатки своей воли, как проигравший сражение полководец собирает вокруг себя разбитую, но непобежденную гвардию, она уперлась ладонями в твердую, как стальная плита, грудь Инкассатора и изо всех сил оттолкнула его. Казавшееся прочным и несокрушимым кольцо его рук податливо разомкнулось, и Таня поспешно отскочила на шаг, с трудом переводя дыхание и поправляя растрепавшуюся прическу. Способность соображать все еще вернулась к ней не до конца, и она действовала скорее инстинктивно, чем руководствуясь трезвым расчетом. Из ее груди вырвался сухой, отрывистый, похожий на кашель смех, губы исказила пренебрежительная гримаса.

– Однако, – сказала она. – А ты, я вижу, скор. Кто бы мог подумать! И где, интересно, ты научился так целоваться? В армии, что ли?

Юрий тоже отступил на шаг, все еще держа перед собой руки и явно понятия не имея, куда их теперь девать. Лицо его вдруг приняло мрачное выражение, напоминавшее обиженную гримасу ребенка, у которого ни за что ни про что отняли леденец. Тане пришлось напомнить себе, что это не ребенок, а взрослый мужчина, чтобы сохранить самообладание. Ее по-прежнему неодолимо тянуло к нему, и

она делала все, чтобы ожесточиться самой или хотя бы ожесточить его. У этой связи не было будущего, и Таня твердо решила раздавить ее, как давят в пепельнице тлеющий окурок сигареты.

– Были учителя, – бесцветным голосом уверил ее Инкассатор. – Извини, я повел себя не лучшим образом.

– Да уж, – сухо согласилась Таня, поднимая брошенный на спинку кресла плащ и безуспешно пытаясь попасть в рукава. Руки тряслись, и это было плохо.

Инкассатор сунулся было помогать, но она отстранилась. Это вышло у нее слишком резко, словно его прикосновения были ей противны, и он вздрогнул, как от пощечины. Впервые в жизни чувствуя себя законченной сукой, несмотря на твердое убеждение в правильности своих поступков, Таня наконец разделалась с упрямым плащом и, торопливо застегнув пуговицы, рывком затянула пояс.

– Прощай, Инкассатор, – сказала она, твердо выговаривая слова. – Спасибо за хлеб-соль. Мне пора.

– Черт возьми, – глухо произнес он. – Почему?

Я же вижу, что ты лжешь. Ты хочешь остаться, так оставайся!

– А ты самоуверенный мальчик, – насмешливо сказала она. – Быстрота и натиск, да? Извини, дружок, но всех твоих денег не хватит, чтобы оплатить час моего времени. Мне действительно жаль, но жизнь – довольно жестокая штука. Пора бы тебе привыкнуть к этой мысли. И держись от меня подальше, понял?

– Чего ж тут не понять? – Юрий пожал плечами. Голос у него был усталый и равнодушный.

Таня испытала горькое удовлетворение. Она сделала то, что должна была сделать, и если этот поступок не принес Инкассатору облегчения, то, по крайней мере, сохранил ему жизнь. О любви в данном случае говорить было бы действительно смешно, так что нанесенная этому большому неуклюжему зверю рана обещала в самом скором времени затянуться. Шрам, конечно, останется, но к шрамам ему не привыкать. А со своими проблемами Таня как-нибудь справится сама, без посторонней помощи.

– Тебя подвезти? – спросил Юрий.

– В этом городе полно такси, – сказала она, – да и метро функционирует исправно. Так что не стоит затрудняться. Будь здоров, Инкассатор.

Филатов не ответил, Он сидел в кресле спиной к дверям и курил. Когда старый французский замок мягко щелкнул язычком, он даже не обернулся. Левая рука стискивала подлокотник кресла, между пальцами правой дымилась сигарета. Через некоторое время раздался громкий треск, и Юрий с тупым недоумением уставился на зажатый в кулаке оторванный подлокотник кресла. Вздохнув, он затолкал недокуренную сигарету в ощетинившийся окурками разинутый рот синей фарфоровой рыбы и отправился на поиски клея и шурупов, довольный тем, что у него появилось занятие для рук.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать