Жанр: Боевики » Андрей Воронин » Однажды преступив закон… (страница 35)


В трубке раздались короткие гудки. Олег Андреевич увидел, как чеченец сел в машину. Джип завелся, рыкнул двигателем и, объехав “Москвич” Зуева, скрылся за поворотом. Олег Андреевич проводил его взглядом, все еще держа телефонную трубку возле уха. Когда рокот двигателя затих в отдалении, он разжал пальцы, и пластмассовая трубка с негромким глухим стуком упала на землю. Зуев снова сел за руль, отыскал в бардачке обойму и со второй попытки сумел загнать ее в рукоять пистолета. Он чувствовал себя опустошенным, как кувшин, из которого наконец вылили прокисшее молоко. Страх ушел, испарился, и Олег Андреевич вдруг понял, что ему все равно. Он перешагнул черту, за которой инстинкт самосохранения имел какое-то значение.

Зуев запустил остывший за ночь двигатель и откинулся на спинку сиденья, давая машине прогреться. Он думал о Валиеве. О Валиеве, который втравил его в этот ужас, а сам остался в стороне. Сейчас он уже наверняка выехал на работу и подвозит очередного пассажира, а может быть, снова пудрит кому-нибудь мозги своими профсоюзными бреднями. У него широкие плечи и твердый подбородок, он ничего не боится, и все, что ему угрожает, – это быстрая и безболезненная смерть. Если его не застрелит Олег Андреевич Зуев, это непременно сделает кто-нибудь другой. Для Валиева это ничего не изменит, зато для Зуева будет иметь решающее значение. Теперь ему стало ясно, что идея создания профсоюза была не только губительной, но и бредовой от начала до конца. Каждый за себя, один Бог за всех – именно так обстояли дела в этом печальном мире, и Олег Андреевич больше не чувствовал в себе желания идти наперекор законам природы. Он хотел только одного: чтобы его оставили в покое. А Валиев… Что ж, разве не Валиев был виновником всех несчастий Олега Андреевича? Будет только логично, если он получит по заслугам. Что с того, что у Валиева семья? У Зуева тоже семья, и если он должен был о ком-то заботиться, то в первую очередь о ней, а не о близких какого-то Валиева, которых он даже никогда не видел.

Он включил передачу и медленно выехал из леса на шоссе. Темно-синий джип ждал его у поворота и, когда Олег Андреевич проехал мимо, открыто пристроился к нему сзади. Зуев бросил в его сторону беглый взгляд и сразу же забыл о нем, занятый собственными мыслями. Он проехал мимо поста ГИБДД, даже не позаботившись спрятать лежавший на соседнем сиденье заряженный пистолет. Его не остановили, и он горько улыбнулся, ведя машину в сторону Центра: его последняя попытка уклониться от неизбежного конца рухнула, оставшись никем не замеченной.

Он припарковался у Белорусского вокзала и, быстро поискав глазами, без труда нашел машину Валиева. Все шло как по-писаному, и на секунду он даже поверил, что у этой истории может быть хороший конец. Он вышел из машины и неторопливо зашагал в сторону перрона, до боли в суставах сжимая рукоять лежавшего в кармане пистолета.

До перрона он так и не добрался. В дверях ему встретился Валиев, нагруженный двумя чемоданами, за которым вышагивала расфуфыренная дама баскетбольного роста. Она недовольно нахмурила выщипанные в ниточку брови, когда Валиев, увидев приятеля, поставил чемоданы На землю, но промолчала.

– Здорово, Андреич! – воскликнул Валиев, протягивая руку для пожатия. – Куда это ты запропастился? Мне твоя жена раз пять звонила. Загулял, что ли?

Он все еще держал на весу протянутую руку. Зуев с трудом расцепил прикипевшие к рукоятке пистолета пальцы, вынул руку из кармана и пожал ладонь Валиева.

– Долгая история, – бесцветным голосом ответил он.

– А, – Валиев понимающе кивнул и подхватил чемоданы. – Ладно, при случае расскажешь. Пока!

– Пока, – пробормотал Зуев.

Он пропустил Валиева мимо себя, вынул из кармана пистолет и выстрелил, почти не целясь. Пистолет звонко бабахнул, больно ударив его по руке между большим и указательным пальцами. В аккуратно подстриженном затылке Валиева вдруг возникло черное отверстие, из которого мгновением позже толчком выплеснулась не правдоподобно красная кровь. Валиев повалился как подкошенный, продолжая сжимать ручки чемоданов. Его пассажирка шарахнулась в сторону, вопя, как теплоходная сирена. Люди бросились врассыпную, кто-то дико закричал.

– Не двигаться! – услышал Зуев. – Брось оружие! Милиция!

Зуев огляделся. Со всех сторон к нему бежали люди в мундирах мышиного цвета. Лица у чих были испуганные и одновременно ожесточенные, в руках поблескивали пистолеты, Олег Андреевич поднял “вальтер”, вставил в рот ствол, скривившись от вкуса машинного масла, изо всех сил зажмурился и нажал на спусковой крючок.

* * *

Юрий долго чиркал зажигалкой, прежде чем сумел добыть огонь. Раскурив сигарету, он энергично встряхнул зажигалку и; поднеся ее к окну, посмотрел на свет. Газа в прозрачном корпусе оставалось еще примерно на треть, и кремень исправно сыпал искрами, но в последние два-три дня зажигалка почему-то упорно не срабатывала. “Засорилась, что ли”, – с неудовольствием подумал Юрий и засунул капризную зажигалку в карман. Двигать рукой было больновато, и, бросив мимолетный взгляд на кисть, он увидел подсыхающие ссадины на пальцах. “Теряю квалификацию, – подумал он, разглядывая сбой припухший, ободранный кулак. – Что за моду взял: как дам кому-нибудь по сусалам, так непременно кулак разобью… Но дал я им классно. Непонятно только, стоило ли”.

Он усмехнулся, затягиваясь сигаретой, и стал через покрытое мелкими каплями дождя боковое стекло смотреть на вход в станцию

метро, возле которого поджидал пассажира. Между делом ему подумалось, что ничего смешного в сложившейся ситуации нет и многие знакомые сочли бы его законченным психом, проведав о его ночных похождениях. “Вот тебе и профсоюз, – мысленно обратился Юрий к Валиеву. – Кто бы мог подумать, что для того, чтобы избавиться от поборов, достаточно один раз набить морды троим отморозкам, и даже не чеченским, а своим, московским, можно сказать, родным… Чудны дела твои, Господи!"

Память услужливо вернула его к событиям минувшей ночи. Юрий поудобнее устроился на скрипучем сиденье, прикрыл слипающиеся глаза, и перед ним немедленно возникла тесная прихожая бабы Клавы – точная копия его собственной – и бритый затылок вооруженного обшарпанным “наганом” бандита.

…Перепрыгнув через падающее тело, он ворвался в комнату и первым делом хлопнул ладонью по клавише выключателя. Свет погас, осталась лишь тусклая лампочка в прихожей, скупо освещавшая косой прямоугольник облупившегося дощатого пола и часть стоявшей напротив двери кровати. В таком освещении голый зад квартиранта выглядел довольно странно – казалось, он светился в темноте, как еще один осветительный прибор. Немного выше двух отсвечивающих полушарий маячило бледное лицо сидевшего верхом на чеченце бандита.

Выключив свет, Юрий низко пригнулся и скользнул вдоль стены подальше от двери, уверенный, что сейчас начнется пальба. Он не ошибся. В полумраке сверкнуло бледное пламя, уши заложило от грохота, и пистолетная пуля с тупым щелчком влепилась в дверной косяк. За первым выстрелом немедленно последовал второй, потом еще один, и горевшая в прихожей лампочка лопнула с негромким печальным треском. Тоненько зазвенело, падая на пол, стекло, и восемнадцатая квартира погрузилась в кромешную тьму, слегка разжиженную лишь отсветами горевшего во дворе одинокого фонаря.

Некоторое время в квартире царила тишина, даже чеченец на кровати перестал мычать и брыкаться. Бандиты затаились, ожидая продолжения. Юрий был уверен, что они не успели его разглядеть и теперь теряются в догадках, пытаясь сообразить, что же все-таки произошло. Это была война нервов, и Филатов не сомневался в том, что сможет ее выиграть. Точнее, смог бы, если бы время не работало против него. Тьма в квартире не была абсолютной. Еще немного, и глаза бандитов привыкнут к темноте, а на то, что видно глазу, очень легко навести пистолет. Юрий потихоньку двинулся вперед, стараясь не дышать и держа направление на кровать, никелированная спинка которой слегка поблескивала в темноте. Он слышал доносившееся с той стороны хриплое, испуганное дыхание.

– Чего это, Маныч? – раздалось из темноты немного левее кровати. – Что за хрень? Маныч, ты где?

Затаившийся на кровати Маныч хранил молчание, и Юрий без труда представил себе, какие слова рвутся сейчас с его губ. Товарищ Маныча был новичком в войне нервов и вообще, похоже, не отличался сообразительностью. Такие недостатки были непозволительной роскошью. Почти не скрываясь, Юрий сделал шаг в сторону этого нервного отморозка, увидел блик электрического света на расстегнутой “молнии” его куртки и от души врезал кулаком примерно в то место, где по его расчетам должна была находиться голова бандита.

Бандит оказался немного ближе, чем думал Филатов, и удар получился слишком сильным. Коротко завопив, Комар пролетел через всю комнату, опрокинув по дороге табурет и чуть не свалив стол. Юрий услышал, как он врезался в стену и с глухим шумом свалился на пол.

Маныч снова пальнул из пистолета. Юрий почувствовал на левой щеке плотное дуновение, пригнулся и нырнул вперед, под следующий выстрел, успев перехватить метнувшегося в сторону от кровати бандита. Они сцепились и покатились по полу. Тело Маныча под тяжелой кожанкой было крепким и жилистым, он отчаянно боролся, и Юрию показалось, что бандит вот-вот высвободит руку с зажатым в ней пистолетом и застрелит его в упор. Он из последних сил сдавил запястье Маныча и боднул его головой в лицо. Бандит издал сдавленный стон и выронил пистолет. Юрий сразу выпустил его руку, оттолкнул противника от себя и дважды сильно ударил кулаком в лицо. Под рукой у него что-то противно захрустело, Маныч взвыл и обмяк.

– Сука! – гнусаво выкрикнул он. – Мочите этого козла, он мне нос сломал!

Юрий вскочил, пнул Маныча напоследок, оборвав на полуслове его матерную тираду, и встретил вернувшегося в строй Комара сильным боковым ударом. Комар снова отправился в свой угол, не касаясь ногами пола. На этот раз его траектория пересеклась со столом под прямым углом, и старенький стол бабы Клавы с громким треском распался на составные части.

В прихожей послышалась глухая возня. Глаза Юрия уже достаточно привыкли к темноте для того, чтобы он смог разглядеть Секу, стоявшего поперек прохода на четвереньках и шарившего рукой по полу в поисках револьвера. Филатов подошел к нему и безжалостно ударил ногой в живот – стрельбы уже было предостаточно. Сека повалился на бок и скорчился, обхватив живот руками. Маныч глухо постанывал, лежа на полу лицом вниз, Комар не подавал признаков жизни.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать