Жанр: Боевики » Андрей Воронин » Однажды преступив закон… (страница 37)


Глава 13

Начало ноября выдалось дождливым. Дождь лил день за днем, то набирая силу, то превращаясь в мелкую противную морось, а временами переходя в мокрый снег, который таял, едва коснувшись земли. Потом дождь внезапно прекратился, поднялся ветер, который за ночь расчистил небо, угнав тучи куда-то за горизонт, и на город упал первый настоящий мороз. Мокрые дороги к утру превратились в сплошной каток, и уже к шести часам милицейскую сводку происшествий украсили пять аварий, две из которых закончились летальным исходом. Что же касается мелких столкновений, после которых ворчащие водители разъезжались, не вызывая милицию, то их никто не считал.

Юрий вел машину, настороженно вслушиваясь в прерывистое, какое-то натужное гудение двигателя, и с грустью думал о том, что старушке “Победе” осталось совсем недолго. Он так и не успел превратить ее в сверкающий лаком и хромом ретро-автомобиль, на кожаных подушках которого можно катать по городу охочих до экзотики толстосумов. Заработков едва хватало на то, чтобы поддерживать разваливающуюся машину в рабочем состоянии. И не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что наступающей зимы “Победа” не переживет.

Зеленый сигнал светофора далеко впереди замигал и сменился желтым. Юрий начал притормаживать метров за пятьдесят, осторожными нажатиями на педаль гася скорость, но тяжелая машина, поскрипев тормозными колодками и проскользив несколько метров на заблокированных колесах, все равно выползла за стоп-линию на добрых пол-корпуса.

– Гм, – осторожно сказал сидевший на заднем сиденье пассажир, а его молоденькая миловидная спутница беспокойно задвигалась, испытывая непреодолимое желание выскочить из машины и прогуляться пешком. Юрий промолчал: они были правы.

Он включил первую передачу и плавно тронул машину с места, как только красный сигнал сменился желтым, но “Победа” все равно миновала перекресток последней – маневренность у нее даже в дни молодости была совсем не та, что у нынешних автомобилей. Юрий с усилием вдавил в пол тугую педаль сцепления, переключился на нейтралку, снова выжал сцепление и включил вторую передачу. Как он ни старался, древняя коробка передач издала душераздирающий скрежет, пронзительно завизжав шестернями. Юрий принялся терпеливо разгонять свой тяжелый броневик до скорости, позволяющей перейти на третью передачу. К тому моменту, как бешено скачущая стрелка спидометра добралась до отметки “40”, на видневшемся впереди светофоре снова загорелся красный.

– Я, конечно, извиняюсь, – снова подал голос пассажир, – но нельзя ли немного побыстрее? Так мы можем опоздать на самолет.

Юрий подавил вздох.

– Извините, – сказал он. – Не волнуйтесь. Старый конь борозды не портит. Вот выберемся за город, раскочегарим ее как следует, и все будет в порядке.

Видимо, в его голосе не было должной уверенности, потому что пассажир откашлялся и немного агрессивно переспросил:

– Да?

– Да, – сказал Юрий, про себя считая светофоры, оставшиеся до выезда из города.

Пассажир замолчал и больше до самого Быково не проронил ни слова, выражая недовольство красноречивым молчанием. Когда на стоянке перед стеклянными дверями аэропорта он отдавал Юрию деньги, на губах его блуждала ироничная усмешка, хотя особенно потешаться было нечего: на свой рейс он успел с запасом. Эта идиотская ухмылка почему-то больше всего разозлила Юрия, хотя он понимал, что злиться следует прежде всего на себя самого: смуглолицый сосед из восемнадцатой квартиры, прежде чем в целях личной безопасности сменить адрес, вполне серьезно предлагал купить ему новую машину. Более того, Юрий не считал подобное предложение излишне щедрым: то, от чего он спас Умара, для последнего было хуже смерти, и горячая благодарность с его стороны была вполне оправданной и закономерной. Но что-то мешало Юрию поверить в искренность чувств своего должника и принять от него подарок – любой подарок, не говоря уже о машине. Ему почему-то казалось, что, взяв у вежливого чеченца ключи от машины, деньги или хотя бы бутылку коньяка, он установит между собой и Умаром некую связь, которую потом будет сложно разорвать. Он не хотел иметь с чеченцем никаких дел, тем более что сборщики податей его больше не трогали. Это означало, что бизнес Умара вовсе не так безобиден и легален, как полагал Юрий. Конечно, лучше всего было бы отказаться и от этой, с позволения сказать, “льготы”, но как это сделать, Юрий понятия не имел.

Трогаясь с места, он недостаточно плавно отпустил сцепление, и двигатель моментально заглох, словно только того и дожидался. Юрий чертыхнулся и принялся терзать квохчущий стартер. С третьего раза машина наконец завелась. Филатов плавно отпустил педаль сцепления и тут же что было сил ударил по тормозам, потому что дорогу ему преградила подлетевшая на бешеной скорости таксопарковская “Волга”. Она встала как вкопанная, замерев в нескольких сантиметрах от бордюра. Старенькая “Победа” Филатова, скрипнув тормозными колодками, тоже остановилась, чуть не врезавшись бампером в заднее крыло “Волги”. Сзади взвизгнули тормоза, коротко прошуршали покрышки, и, бросив взгляд в зеркало, Юрий увидел еще одно такси, которое плотно подперло его с тыла, отрезав все пути к отступлению. Он совсем забыл о непрекращающихся разборках между водителями, но в данный момент ему как раз не хватало парочки воинственно настроенных таксистов, чтобы было на ком сорвать

злость.

Движок “Победы” радостно чихнул, машина конвульсивно содрогнулась и опять заглохла. Юрий опустил стекло слева от себя, снова позабыв об испорченном стеклоподъемнике, и выставил голову в окошко.

– Какого черта?! – взревел он, с облегчением давая волю голосу. Несколько пассажиров, мерзших на остановке в ожидании автобуса, вздрогнув, повернули головы в его сторону. – А ну, убери свой драндулет, пока я прямо через него не проехал!

– С-час, – издевательски ответил выбравшийся из кабины передней “Волги” таксист, разболтанной походочкой направляясь к Юрию. Филатов заметил, что правая рука у таксиста почему-то не сгибается в локте, да и ладонь он держал как-то странно – лодочкой, вывернув ее пальцами назад. Он явно прятал в рукаве что-то продолговатое и, судя по всему, увесистое. “Если это не монтировка, – подумал Юрий, – то я – не я, а маршал Гречко. Ну-ну, приятель. Знал бы ты, как это кстати!..” – Сей минут, – продолжал таксист, – только галоши надену. Насквозь он проедет… Ты ее сначала заведи, недотыкомка! А ну, вылазь из машины, побазарить надо!

– А может, не надо? – с надеждой спросил Юрий и улыбнулся таксисту, оскорбительно обнажив десны. Он пару раз встречал этого крикуна на стоянках. Тот легко переходил от балагурства и прибауток к остервенелой ругани, все время стрелял у всех без разбора сигареты и, чуть что, норовил схватить кого-нибудь за грудки. Росточка он был средненького, телосложения вполне заурядного, но, поскольку Юрий сидел в машине, выставив голову в окошко, таксист, судя по всему, чувствовал себя большим и сильным. Несомненно, засунутая в рукав куртки монтировка прибавляла ему уверенности в себе.

– Нет, ты слышал? – сказал таксист, обращаясь к своему коллеге, который тем временем подошел сзади. – Ну, скажи, Бармалей: какого хрена эта гнида надо мной издевается?

Бармалей, здоровенный и сутулый, как медведь-шатун, до глаз заросший черной жесткой щетиной мужик лет сорока, недовольно сдвинул густые брови.

– Погоди, Васька, не сепети. Выходи, мужик, не доводи до греха. Сказано же вам было: в Быково не соваться, нам самим здесь ловить нечего. Договорились же, кажется…

– Со мной никто не договаривался, – сказал Юрий, немного сбавив тон. Этот здоровяк был ему чем-то симпатичен, хотя из двоих противников именно он, пожалуй, представлял наибольшую опасность.

– Навесь ему по чавке, – кровожадно предложил Васька. – Или дай мне, я сам навешу!

– Ручонку не отшиби, – предостерег его Юрий и распахнул дверцу. Бармалей немного посторонился, давая ему выбраться из машины. Когда Филатов выпрямился во весь рост, прятавший в рукаве монтировку Копылов слегка увял и даже сделал небольшой шаг назад, тут же уверив себя, что вовсе не испугался, а просто отступил. – Зря вы это затеяли, мужики, – продолжал Юрий, неторопливо закуривая и обращаясь к Бармалею. – Делить нам с вами нечего. И потом, вы же сами видели: я пассажира привез. Привез, а не забрал, чувствуете разницу?

– Одна дает, другая дразнится, – встрял Копылов, – вот какая разница. Закурить не найдется?

Юрий молча окинул его взглядом, высоко задрав брови, и снова повернулся к Бармалею.

– Не дело это, ребята, – сказал он. – Что это вы, как урки дворовые: наша территория, ваша территория? Что же, если человек просит в Быково подбросить, я отказываться должен – мол, таксистов боюсь? Так не боюсь я вас, вы уж извините… – Он резко повернулся к Копылову, который на протяжении его речи по сантиметру выпускал из рукава монтировку, как невиданную железную змею, которую от головы до кончика хвоста свело жестокой судорогой. – Убери эту штуку, парень. У всякой палки два конца, но если ты не успокоишься, тебе перепадет обоими.

– Васька, – еще больше нахмурился Бармалей, – ты опять за свое? Мало тебе, что ли…

Он оборвал себя на полуслове, как будто чуть было не сболтнул лишнего. Копылов тем не менее понял его прекрасно и принялся неловко задвигать монтировку обратно в рукав.

– А что я? – обиженно спросил он. – Чего он наглеет? Дать ему разок, чтоб ногами накрылся, а то развели тут профсоюзное собрание, как эти… Смотри, Бармалей, щас он тебя начнет за профсоюз агитировать – пролетарии всех стран, соединяйтесь, и все такое прочее.

– Да нужны вы мне больно, – сказал Юрий. – Хотя идея была неплохая. И вас, и нас кавказцы жмут, а мы друг другу глотки грызем.

Бармалей, продолжая хмуриться, открыл было рот, но его снова перебил Копылов.

– Идея! – передразнил он Юрия. – Говно это, а не идея. Заводилу-то вашего чечены урыли, вот и вся ваша идея. Ну, где ваш профсоюз? Землю парит! А ты говоришь – идея…

Юрий вздохнул. Этому недоумку не следовало копаться грязными пальцами в едва затянувшейся ране, но, в конце концов, он был не виноват, что таким уродился.

– Дурак ты, парень, – сказал Юрий. – Слышал звон, да не знаешь, где он. При чем тут чеченцы? Русский его застрелил, самый что ни на есть коренной москвич. Застрелил и сам застрелился. Видно, рассудок помутился…



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать