Жанр: Боевики » Андрей Воронин » Однажды преступив закон… (страница 58)


Глава 20

Когда электричка плавно, без толчка тронулась и покатилась вдоль длинного перрона, Таня прижалась щекой к грязному оконному стеклу. Инкассатор стоял на перроне в своей мешковатой куртке, на голову возвышаясь над толпой, и махал рукой вслед электричке. Потом он повернулся спиной и двинулся к зданию вокзала. Таня зажмурилась и стиснула зубы, думая о том, что в последнее время слишком много плачет. Еще Таня подумала, что это, наверное, не так уж плохо: ей казалось, что слезы унесут с собой всю накопившуюся внутри грязь. Она чувствовала себя очень грязной, и никакие ванны с пышной ароматной пеной не могли исправить положение, поскольку вода и мыло отмывают снаружи, а грязь угнездилась внутри.

Она думала о своих родителях, которые, наверное, похоронили ее, отчаявшись разыскать. Теперь она чувствовала в себе силы вернуться и рассказать им, что произошло. Более того, она не сомневалась, что сумеет помочь им пережить свое возвращение, еще более горькое и страшное, чем исчезновение. Она непременно сделает это, вот только сначала закончит кое-какие дела в Москве.

Электричка набрала скорость, редкие удары колес по стыкам сменились сплошной барабанной дробью. Здесь, в центре гигантского железнодорожного узла, рельсы сплетались и расплетались, как человеческие судьбы. За грязным, забрызганным окном вагона проплывала Москва – огромный мегаполис, город волков и баранов, огромных возможностей и загубленных судеб, шальных денег и нищеты, воров и художников, грандиозных проектов и шумных скандалов, в который и она когда-то устремилась со всей энергией юности и который сразу же, не церемонясь, превратил ее в то, чем она была сейчас.

Таня встала со скамьи, извинилась перед соседом, которого невольно толкнула, и вышла в тамбур, придерживая на боку сумочку. В тамбуре было накурено, из приоткрытой двери туалета тянуло густым смрадом, ободранные, изрезанные инициалами и адресами стены навевали тоску. По этим надписям можно было изучать географию бывшего Союза, и Таня подумала, что вагон, в котором она едет, очень старый: некоторые надписи, проглядывавшие через слои облупившейся масляной краски, датировались тысяча девятьсот восемьдесят пятым годом.

Она сошла с поезда в Реутово, взяла такси и вернулась домой за час до того, как там появился Самойлов. Ей не хотелось возвращаться в этот роскошный бордель, но это было необходимо: там оставались кое-какие деньги, ценности и подаренный Графом “браунинг”, который сейчас был для нее дороже любых сокровищ. Оставалось там и еще кое-что, о чем не знал блестящий литератор, орденоносец и лауреат, – кое-что, доставшееся ей по наследству от Графа и вот теперь пригодившееся.

В пластиковой коробке оставалось всего четыре микрофона. Себе она взяла один, а остальные три запрятала в разных местах огромной квартиры, распределив их таким образом, чтобы прослушивался каждый уголок ее бывшего жилища, Она еще успела смотаться на стоянку и забрать оттуда свой маленький и уродливый, но очень экономичный трехдверный “Рено” до того, как в квартире объявился Самойлов. Некоторое время Таня не решалась въехать во двор, опасаясь, что ее спонсор узнает оплаченный из его кармана автомобиль, но вскоре микрофоны донесли до нее звон бутылочного горлышка о край стакана, а немного позже – пьяное бормотание, обрывки песен и всхлипы. Она загнала машину в глубину двора и стала ждать, надеясь неизвестно на что.

Она дождалась, и ей пришлось до хруста стиснуть зубы и вцепиться обеими руками в руль, чтобы не выскочить из машины навстречу рывками вползшей во двор ржавой кофейной “Победе”. Увидев Юрия, она с трудом сдержала испуганный возглас: Инкассатор был страшен и, судя по тому, как он обошелся с дверью подъезда, очень торопился.

Она дождалась момента, когда подслушивающее устройство донесло до нее мелодичную трель звонка, выскочила из машины и бросилась к “Победе”. Инкассатор слишком спешил, чтобы тратить время на запирание замков, и она без особого труда открыла заедающую дверь. Воткнуть зазубренную булавку с головкой-микрофоном в ветхую обивку салона было делом одной секунды, но Таня задержалась еще чуть-чуть, чтобы немного подержаться за рулевое колесо, еще хранившее тепло его ладоней.

С этого момента она стала тенью Юрия: Это оказалось труднее, чем она думала, потому что находиться в двух шагах от него и ничем не выдавать своего присутствия было выше ее сил. Ее останавливало лишь то, что он тоже действовал за пределом человеческих сил и возможностей, и даже такая минимальная обуза, какой стала бы она, могла сломать ему спину и убить его. Кроме того, Таня была уверена, что принесет Юрию больше пользы, оставаясь в тени. Он пер напролом, словно обезумев, ни разу не оглянувшись, чтобы проверить тыл, со стороны напоминая одержимого маньяка. Таня не сомневалась, что на то есть веские причины, и постепенно из обрывков фраз, которые он бормотал себе под нос, мотаясь по Москве на своем дребезжащем броневике, и одного вполне связного разговора, состоявшегося в салоне “Победы”, у Тани сложилась четкая картина происходящего: Инкассатора поймали на живца. Теперь из него можно было вить веревки, но Таня не завидовала тому, кто отважился бы этим заниматься: смельчака ждала печальная участь. Если Юрий погибнет, его убийцу будет поджидать неприятный выбор между Таниным “браунингом” и ее телом, которое было смертоноснее любого пистолета. Именно так, и никак иначе. Она была тысячу раз

права, когда вышла из электрички в Реутово.

…У “Рено” был передний привод и очень небольшая масса, но эти преимущества сводились к нулю слишком низкой посадкой. Таня убедилась в этом, когда ее храбрая попытка с ходу проскочить неглубокую на вид лужу закончилась плачевным финалом. Маленький “Рено” мужественно сражался с липкой грязью до тех пор, пока вода не залила выхлопную трубу. Это было полное поражение, и, включив свет в салоне, Таня увидела ручейки грязной воды, которые сочились из-под дверей и пола, сливаясь в реки, озера и моря, грозившие вот-вот поглотить ее вместе с автомобилем. Ей моментально представилось, что она каким-то образом въехала в бездонную трясину, но вода, поднявшись на пару сантиметров, прекратила прибывать.

Таня выключила потолочный светильник, распахнула дверцу и, шлепая по воде, добралась до относительно твердого участка почвы. Она проезжала здесь не впервые и сейчас никак не могла взять в толк, как ее угораздило завязнуть. Сумка с пистолетом болталась у нее на плече. Подслушивающее устройство было слишком громоздким, чтобы тащить его на себе по залитому дождем ночному лесу, но Таня не жалела о нем: до пристани Хвойный Бор оставалось не больше километра. Она вернулась к машине, выключила прибор слежения, погасила фары, вынула ключ зажигания и решительно двинулась вперед.

Когда позади раздался шум двигателя и по мокрой земле косо заскользили летящие тени деревьев, она инстинктивно свернула с дороги и, притаившись в лесу, пропустила мимо себя набитый людьми огромный джип. Таня знала, кто едет в автомобиле, и оставалось только радоваться, что она успела вовремя выйти из своей машины. Правда, она намеревалась подъехать поближе к пристани и спрятать “Рено” в лесу, но жалеть о том, что уже случилось, не было смысла, тем более что чеченцы проехали мимо ее ярко-красной полузатонувшей букашки, даже не притормозив.

Таня ускорила шаг. Потом она побежала, не разбирая дороги, почти уверенная, что непременно заблудится в этой пропитанной ледяной влагой промозглой тьме. Когда ее опасения превратились в твердую уверенность, впереди и немного правее того места, где она стояла, застучал лодочный мотор. Таня бросилась вперед, споткнулась о какой-то пень, упала, исцарапавшись и порвав плащ, и выронила сумку, в которой лежал “браунинг”. Пока она ползала на четвереньках, пытаясь на ощупь найти сумку, лодочный мотор замолчал, и вдруг в темноте ударили автоматы.

Сумка, словно испугавшись этого грохота, нашлась в то же мгновение. Таня встала, набросив на плечо ремешок, вынула из сумки пистолет и умело передернула затвор. Мужчины, если они настоящие мужчины, всегда готовы в одиночку сразиться с целым светом, и именно поэтому настоящих мужчин в этом печальном мире можно пересчитать по пальцам. Таня собиралась сберечь хотя бы одного.

Она поднялась на вершину пологой, поросшей соснами гряды и сразу же увидела все: корабль, прожектора, вспышки выстрелов и пунктирные следы трассирующих пуль, протянувшиеся к теплоходу из прибрежных кустов. Она не напрасно провела несколько лет в ближайшем окружении Графа: стрельба ее нисколько не пугала, и Таня спокойно осмотрелась, пытаясь оценить обстановку. Из кустов стреляли четверо, отвлекая на себя внимание. Потом в сотне метров слева по берегу хлопнул одиночный выстрел. Таня едва успела засечь вспышку, и тут же что-то изменилось в звуковом узоре боя. Таня не сразу сообразила, что на корабле замолчал пулемет. Ведомая скорее инстинктом, чем трезвым расчетом, она двинулась туда, откуда прозвучал этот одиночный выстрел, и на полпути наткнулась на “Победу” Юрия. В салоне никого не было, и Таня поняла, почему ее потянуло именно в эту сторону: в машине с Инкассатором сидел чеченец по имени Рустам – судя по всему, тот самый, что засел на берегу со снайперской винтовкой и только что ловко снял пулеметчика.

Потом на корабле один за другим грохнули два взрыва, что-то дымно загорелось, бросая на рябую от дождя воду кровавые отблески. Стрельба достигла апогея и постепенно пошла на убыль. Автоматчики в кустах расстреляли еще по магазину и прекратили огонь. С корабля еще некоторое время палили наугад. Несколько пуль прошелестели совсем рядом, с тупым стуком ударяясь в стволы деревьев, но Таня не обратила на них внимания.

Пожар на теплоходе разгорался. Теперь не только корабль, но и прибрежные кусты были освещены неверным прыгающим заревом, и в этой пляске теней Таня чудом разглядела затаившуюся за поваленным деревом фигуру в огромном брезентовом дождевике с треугольным капюшоном. Она слышала, как позади завелся и уехал джип, но человек в дождевике остался лежать неподвижно, как мертвый, и лишь длинный вороненый ствол, поблескивая в оранжевых отсветах пожара, равномерно перемещался из стороны в сторону. Таня знала, кого поджидает снайпер, и с трудом подавила в себе желание сразу же открыть стрельбу. Дистанция была слишком велика для никелированного дамского “браунинга”, зато для снайперской винтовки выстрел на такое расстояние был бы равносилен выстрелу в упор.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать