Жанры: Альтернативная история, Научная Фантастика » Юрий Никитин » Ярость (страница 31)


Они слушали, кивали. Коган смотрел понимающе, даже уважительно. Кречет прервал нетерпеливо:

– Пококетничали, а теперь за работу. Скажу сразу, что почти все работы Виктора Александровича касались только России, а характер русских учитывался в первую очередь. Так что, друзья мои, для кого-то это будет неожиданностью, но мы в своей политике будем придерживаться... или хотя бы учитывать характер работ Виктора Александровича.

– Не наломайте дров, – предостерег я угрюмо, – я ведь не политик, только теоретик! Как сказал еще Толстой: было гладко на бумаге, да забыли про овраги, а по ним ходить... Но если начинать с моих работ, то время, надо признать, самое благоприятное. В стране такой разор, разброд, такое падение нравов и угнетенное состояние духа, что лучшей почвы для н а с т о я щ и х реформ и придумать трудно. Наш господин президент уже распорядился насчет равных прав православия и ислама по всей территории России, но подкрепить это надо массовым изданием лучших книг о Востоке. Сказок 1001 ночи, отдельными изданиями про Синбада, Али-бабу и сорок разбойников, про Гарун аль-Рашида.

– Тогда уж и Коран массовым тиражом, – сказал Коган язвительно.

Кречет кивнул:

– Прекрасная идея, Сруль Израилевич! В хорошем издании, понятном переводе... даже пересказе, если надо. Понимаю, это будет уже не Коран, но его можно сам по себе, а толкования к нему – отдельно.

На него смотрели еще неверяще. Сердце мое стискивалось, они все еще не понимали, что задумано.

Яузов громыхнул:

– Тогда уж и Шах-Наме! В детстве зачитывался. Все восемь томов чуть ли не наизусть... До сих пор всех богатырей помню, воинские походы, сражения, захваты чужих земель, построения для атаки и для защиты. Потому и пошел в армию, что все эти Рустамы да Сиявуши из головы не выходили.

– Все, что ценное, – сказал я, – но главное, что уже привычное. Синбад или Али-баба свой в доску, а не какой-то там араб. Точно так же Рустам – это богатырь, а не азер. Так, постепенно...

Коган ахнул:

– Простите... но это же получается, что мы стремительно сближаемся с Востоком? Точнее, делаем навстречу гигантский шаг в той области, которой никогда не поступались? Не так, как с Хусейном или Насером, а... просто боюсь выговорить!

Все ожидающе смотрели на Кречета. Тот исподлобья наблюдал за министрами. Видя, что никто больше слова не выронит, пока он не даст указания, проговорил

медленно, рокочуще:

– Да, сближаемся. Все века, воюя с западными странами, где-то в глубине души все же считали их союзниками. В чем-то главном. Скажем, все христиане. Потому в союзе с Францией били Германию, в союзе с Германией били Францию, много раз воевали против Англии, а вместе с Англией против Польши, а с Польшей били шведов... дескать, семейные разборки европейцев! Но всегда и во все века Восток рассматривали как противника. Начиная с хазар, печенегов и половцев, затем войны с Турцией и прочим исламским миром. А если иной раз и продавали ракеты или танки Саддаму Хусейну, то лишь для того, чтобы уесть Америку, которая все же всегда была ближе по духу.

Он сделал паузу, обвел всех горящими глазами. Яузов спросил медленно:

– Что же изменилось... на ваш взгляд?

Кречет пропустил выпад мимо ушей:

– Весь мир изменился. Американцы, которые и раньше не знали рыцарской чести, теперь же вовсе, превратившись в сытых и толстых, трясутся от ужаса перед экологически недостаточно чистыми продуктами. Их девиз: «Не будь героем!». От ужаса, что могут прищемить пальчик, они предадут и США, и конституцию, и мать родную. А исламский мир, как сказал очень верно наш Павел Викторович, словно в укор нам, сохранил и слово чести, и гордость, и достоинство. Не все еще понимают позорную и страшную истину: не мы снисходим до общения с ними, а надо радоваться, что они все еще не отворачиваются от нас!

Лица мрачнели, только Яузов надувался и грозно сверкал глазами. Будь мы на пару веков в прошлом, его рука искала бы на поясе меч. Или пистоль.

Коган спросил напряженно:

– Но культурный прорыв... он не сам по себе?

– А как вы думаете? – ответил Кречет вопросом на вопрос.

Коган замялся:

– Да, Восток давно не верблюды в пустыне. Синбад – это не мое дело, мне ближе Али-баба... вернее, его пещера. Хорошо бы, чтобы ваш шажок был тем самым! «Сим-сим» или «Сезам», как говорят в народе...

Кречет удивился:

– А как вы думаете? Нам нужны инвестиции или нет?

Он коротко взглянул в мою сторону. Я упорно смотрел в окно. Я-то знал, что дело вовсе не в инвестициях. Но то, что задумал Кречет, настолько огромно и страшно, что ни за что не хотел бы оказаться на его месте.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать