Жанры: Альтернативная история, Научная Фантастика » Юрий Никитин » Ярость (страница 39)


Он бросил на меня быстрый взгляд, но я уже упорно смотрел в стол. Кречет говорил цитатами из моей старой книги по психике масс. Может быть, ему будет неприятно, что я замечаю, кто знает.

– Возьмем простейшую ситуацию, – продолжал он с ядовитой улыбкой, – когда человек решил бросить курить или пить. Или возьмем того больше: решил по утрам делать зарядку, учить язык, бегать трусцой... И вот все вокруг начинают: да что ты с нами не пьешь, не уважаешь, да? Да закури разок с нами, это здоровью не повредит, все враки! Вон посмотри на Митрича: курит, пьет, а все еще к бабам ходит, хотя ему семьдесят лет! Вон ихний Черчиль каждый день по толстой сигаре, бутылке виски, толстый, как копна – а помер в девяносто лет!.. улавливаете?

Краснохарев покряхтел:

– Что ж, Одиссей всем ухи воском забил, а нам чем?

– Вот-вот! В начале века можно было в изоляции строить хоть коммунизм, хоть царство божье на земле. Но с приходом радио, те, кто страшится таких строителей, стали уверять, что можно жить и никуда не стремясь, просто жить. И что так жить даже лучше! И плевать на высокие цели и мотивы! Человек произошел от обезьяны. Он сам обезьяна и обезьяной останется. Вот вам работы Фрейда, Моррисона... И когда изо дня в день тебе долбят, что можно прожить и без утренней зарядки, и что не обязательно истязать себя диетой, то надо быть сверхчеловеком, чтобы устоять. Но народ не состоит из сверхлюдей. Простого человека всегда легче уговорить бросить работу и полежать, чем работать.

* * *

Кречет все чаще посматривал на меня, наконец отвел в сторону:

– Что-то случилось?

– Ничего особенного, – ответил я с неловкостью, голос президента был полон участия, словно боевой генерал внезапно превратился в священника. – Просто я не в своей тарелке... И не за своим столом.

– Почему так?

– Все работают. Как вы изящно выразились, пар... или пена из одного места. Только я...

– Ну-ну, что делаете вы?

– Вот именно. Что делаю я? Все вокруг специалисты. А я?

Он внимательно посмотрел на меня, покачал головой:

– Возможно, вы последний на свете философ. Не зря же я из вашей книги по памяти почти главу прочел! Надеюсь, заметили?

– Спасибо, – ответил я с неловкостью, – у вас действительно сказочная память! Но насчет философов... Их выпускают философские факультеты крупными партиями.

– Философами не становятся, получив красивый диплом с печатями. Философ видит то, чего не видят специалисты. К тому же видит... все. Целиком.

Я пробормотал:

– Спасибо. Я просто не уверен, что это обо мне.

Он тепло улыбнулся:

– О вас. А к тому же, вам некуда больше деться. Здесь самые близкие вам по духу люди. В остальном мире вы не можете рассчитывать ни на популярность, ни даже на понимание. Вы слишком... революционны.

– Это я-то?

– Да. Взгляните на революционеров одного шажка. Ну,

зачем называть фамилии?.. Уживались неплохо и при Советской власти. Один, к примеру, считается отцом страшного оружия, которым мы долго грозили Западу... хотя теперь знаем, как наши шпионы перетаскали нам все ихние секреты... Он лауреат всех Сталинских, Ленинских, Государственных и прочих премий, грудь в орденах правительственных наградах... а уж когда получил все выше крыши, долларами хоть стены своих дач оклеивай, тогда-то и заявил, что советская власть не совсем хороша, гуманности в ней недостает, права человека слегка ущемляются... Как будто раньше не видел! Мы все видели, понимали, шептали друг другу на кухне, а он не понимал, ребенок какой! Оружие делал, некогда было. Правда, если он отец такой страсти, то для кого ее воровали наши шпионы, и за какую кражу секретов ФБР пересажала уйму народу?.. То же самое и другие герои. Сейчас нахваливают власть в России, а вот Старохатская всем как кость поперек горла. Слишком честна, чересчур бескомпромиссна, не хочет смириться, что все мы немножко... ну, ладно, здорово-таки свиньи, одну ногу вытащили из дерьма, пора остановиться, ишь что вздумала: совсем вылезти да еще и помыться, не понимает, дура, что в дерьме как-то привычно... Вы тоже, Виктор Александрович, в своем нетерпении заглядываете слишком далеко.

– Так то в книгах! А в жизни я люблю сидеть в темной норе. И чтоб не дуло.

Он обнял меня за плечи, повел обратно. Министры поднимали головы, деликатно роняли взгляды. Возможно решили, что меня постигло великое горе: Хрюка поцарапала лапку, и президент меня утешает.

Я вздохнул и сел за стол, где светился экран компьютера. Будем искать способы, дать достойный ответ Америке. Даже я буду искать, я – человек земного шара, всего человечества. Смешно говорить о нациях или партиях человеку, который прекрасно знает, что в будущем все народы сольются в единый, что когда-то не будет ни русских, ни американцев, ни арабов, а просто человечество...

В отличие от домохозяек и академиков, что ничего не видят дальше своего носа, вижу этот далекий мир, когда все нынешние противоречия покажутся смешными. Но по всей моей шкуре поднимается шерсть, я ощетиниваюсь, когда слышу, как НАТО придвигается к нам. Даже не потому, что я – русский, патриот, и все такое. Это нечто от того, когда французские гринписовцы бросаются под русские бульдозеры, чтобы спасти от загрязнения озеро Байкал.

Да, это чувство неправедности происходящего. И осознания, что ты вправе в схватке с более сильным противником взять что-то в руки... или применить то, что тот, более сильный, громко называет запрещенным приемом. Когда сильный борется со слабым, то для слабого оправдано применение любых средств.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать