Жанры: Альтернативная история, Научная Фантастика » Юрий Никитин » Ярость (страница 59)


– Нет, – ответил он с недоумением и вместе с тем настороженно.

– Гм, – протянул я разочарованно, – теперь я вижу, что вы в самом деле не ее сын...

Он смутно ощутил что я его только что обозвал очень культурно и замысловато, не то сукиным сыном, не то похуже, но для меня важнее было определить его ай-кью.

Васильев сказал мягко:

– Виктор Александрович, вы уж простите, что пришлось вот так... Поверьте, мы компенсируем эти маленькие неудобства и волнения самым... скажем так, надлежащим образом. Просто вы не откликнулись на попытки завязать с нами контакты, нам пришлось действовать более настойчиво.

Я с трудом наклонился, чтобы поправить шнурки, тяжело дышал. Когда я разогнулся, лицо мое устрашающе побагровело, а если учесть, что я к тому же изо всех сил задерживал дыхание и напрягал мышцы, вид у меня был таков, словно вот-вот хватит удар, и я скончаюсь прямо на месте.

Он посмотрел на меня с беспокойством:

– Вам ничего не нужно? Я принимаю валокордин, но на всякий случай ношу и чуть покрепче... Нет? Но только кивните, если понадобится. Так вот, Виктор Александрович, я представляю группу демократов, очень обеспокоенных за судьбу страны.

Он выждал, ожидая реакции. Я пожал плечами:

– Я должен ахнуть? Но сейчас любой грузчик или проститутка обсуждают как остановить НАТО, выплатить валютный долг, вернуть сверхдержаву. Нередко лучше депутатов.

Он слегка улыбнулся:

– Верно, верно. Но я должен был представиться? Как вы догадываетесь, мы ищем подходы не только к вам. Кречет уже закольцован нашими людьми. Глава государства – особый случай. Кречет к вам прислушивается особенно... Наши эксперты спешно прочли ваши труды, у них волосы встали дыбом. Вы в своих футурологических изысканиях зашли так далеко...

– Правда?

– Виктор Александрович, ваши работы опасны. Опасны тем что выглядят убедительно. Как выглядело убедительным сотни лет построение коммунизма... до тех пор, пока наконец не попытались его построить. К несчастью, это случилось в России. Я патриот, Виктор Александрович, и тоже предпочел бы, чтобы его попытались построить в США! Тогда бы это они сейчас лизали нам ноги, а в своих валютных киосках меняли деревянные доллары на рубль десять тысяч к одному. Ваши книги не переведены на английский?

– На англицский нет, – ответил я.

– Жаль... Иван Иванович, – обратился он ко второму, – может отстегем пару миллионов долларов на перевод и издание трудов господина Никольского в США. Массовым тиражом. Авось, клюнут, начнут экспериментировать с экономикой, моралью, политикой...

Он улыбался, но в голосе звучала надежда. Я с некоторым сочувствием подумал, что он в самом деле патриот и дерется не ради денег. Денег уже нахапал, а то и просто приватизировал при перестройке пару-другую алмазных или золотых приисков.

Иванов без улыбки покачал головой:

– Не пройдет.

– Деньги же есть!

– Деньги что, но как будто вы не знаете Америку.

Васильев вздохнул, плечи опустились:

– Увы, знаю... Практичный народ. На небо и не смотрят, раз из звезд нельзя делать доллары. А под ноги – да, цент можно найти. А если русский прошел, то и сотенную... Да, ваши работы опасны только для нашего сумасшедшего народа. Пытались построить коммунизм, могут и еще что-то учудить... А нам, Виктор Александрович, хочется спасти

страну!

Я не стал напоминать, что страну спасают все. Еще никто не признался, что хочет ее погубить. Но страна почему-то тонет все быстрее.

Он понял, развел в стороны широкие белые ладони:

– Понимаю, это неубедительно. Давайте зайдем с другого конца. Для постепенных реформ без потрясений нужна спокойная страна. Я сам прочел ваши труды, где вы убедительно доказывали, что такие вроде бы устаревшие понятия, как честь и достоинство необходимы для выживания рода человеческого. Но с другой стороны, возрастает и опасность со стороны гордых людей! В то время как приземленными народами, которые уже забыли такие понятия, управлять гораздо легче. Они понятнее, предсказуемее. В то же время они так же изобретают, совершают научные открытия, строят самые лучшие в мире компьютеры... которые жадно покупают гордые народы, они запускают ракеты к Марсу, они живут счастливо и, повторяю, предсказуемо. Это жизненно важно как для полиции, так и для правительства. Такой народ проще вести по пути прогресса, ибо его не заботит ничего, кроме желудка и тех органов, что ниже.

Я заметил:

– Вы же сами презираете такие народы.

– Я русский, – печально улыбнулся он. – Конечно же, в какой-то мере презираю... Но я политик, я хочу, я просто жажду, чтобы мой народ догнал западные, встал с ними в ряд... Что делать, в нашем мире побеждают прагматики, а не романтики. Презираемые прагматики... нет, уже не презираемые. Прагматик с толстым бумажником выглядит убедительнее в глазах любой женщины. Романтики хороши на час, но жить предпочитают с прагматиками.

Я слушал невнимательно, доводы давно известны, только облекает в разные формы, а повторяет все то же:

– Если я откажусь, – спросил я прямо, – меня убьют?

Он словно бы даже смутился от такого прямого вопроса:

– Вы же умный человек, Виктор Александрович... Да что там умный, вы мудрый, все понимающий раньше других. Вас просто необходимо будет устранить... чтобы об этом разговоре никто не узнал, да и разговаривал с вами без маски, а меня знают многие. Но самое главное, что Кречет потеряет такого неоценимого помощника, а также тот шанс, что на ваше место сумеем продвинуть нашего человека. Президентов не обязательно убивать, Виктор Александрович! Достаточно надежно закольцевать.

– Спасибо за прямоту, – сказал я. Сердце мое всколыхнулось только в первые минуты, теперь стучало ровно, даже вяло. Ни страха, ни возбуждения я не испытывал. Возможно потому, что инстинкт сохранения жизни сказал сонно: а чего рыпаться? Ты уже продлил свой род. Двое детей, трое внуков... Можно и обрубить старую ветвь, чтоб не тянула зазря сок из земли, не застила солнце, не занимала место в квартире. – Спасибо... Я думаю, вы догадываетесь о моем ответе.

Он смотрел внимательно, в глазах была настоящая печаль:

– Гордость... Мальчишечья гордость! В таком возрасте... Странно, ведь жертвенность больше присуща молодежи, хотя только бы жить да жить, а старики, что уже одной ногой в могилке, больше цепляются за жизнь. Честно говоря, я ждал решения мудрее.

– Каждый считает себя мудрее других, – ответил я холодно.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать