Жанры: Альтернативная история, Научная Фантастика » Юрий Никитин » Ярость (страница 61)


Глава 35

Чеканов выслушал молча, глаза сверлили меня с настойчивостью жука-короеда, которому плевать какому из Людовиков принадлежало кресло. Задал пару вопросов, но в ответы не вслушивался. Похоже, наш разговор записывается, а потом аналитики вслушаются в мои ответы, чтобы поймать, где я солгал и с какой целью.

– Мы усилим охрану, – пообещал он. – Вами начинают интересоваться даже больше, чем, скажем, Коганом или Яузовым. Странно, да?

– Глупые они, – согласился я.

– Просто вы человек новый, – объяснил он снисходительно. – На остальных досье собрано ой-ой-ой!.. А с вами еще непонятно, что на вас действует. Слишком неожиданно вы оказались в команде президента. На вас нет ни строчки...

* * *

Усачев, я уж думал что никогда не раскроет рот, подошел к Краснохареву, сказал стеснительно:

– Архиепископ Ростовский больно крут... Как бы не начал кампанию против ислама, не дожидаясь решения Москвы.

Сказбуш работал поблизости, буркнул:

– За такие дела можно и поплатиться.

– Как? – спросил Краснохарев саркастически. – Партийный билет отобрать?

– Партийный не партийный... но погоны с мерзавца сорву! – пообещал Сказбуш. – В сержанты разжалую.

Краснохарев пожал плечами:

– А что, если ему на это плевать? Он такими церковными суммами ворочает...

– Из нашего ведомства так просто не выходят, – сказал Сказбуш значительно. – Даже выйдя на пенсию, каждый остается нашим служащим, связанным присягой. Но я не думаю, что дело дойдет до шума. Он тоже хорошо знает, что на него у нас компромата многовато. А если какой-нибудь борзописец насчет публиковать сенсационные материалы, что такой-то церковный чин пьянствовал и развращал малолетних – у нас есть и фото, и видеозаписи, – что однажды сбил автомобилем старушку и скрылся...

Он начал распаляться гневом, ноздри бешено задергались. Усачев сказал торопливо:

– Я думаю, что он предпочтет начать свое дело уже без прикрытия церковной рясы. Пара миллионов у него есть?

Сказбуш оскорбленно фыркнул:

– У его помощников по десятку миллионов долларов в швейцарских банках! А у него... признаюсь честно, так не удалось вызнать. Он уже тогда начал к чему-то готовиться.

– Тогда с ним помех не будет, – согласился Краснохарев. – В чем я действительно не уверен, что женщины чадру наденут! А публичные казни все же ушли в прошлое...

Кречет поднялся во весь могучий рост, с хрустом потянулся. Смех его был веселым и заразительным:

– Похоже, никто из вас так и не прочел книги Виктора Александровича! А зря. Он пятнадцать лет тому это описывал, даже то, что Россия придумает свою веточку ислама. Почему только сунниты или шииты? А если выбирать из этих двух, то все равно там сотни дорожек... Исламский мир отнесется с пониманием, если в России ислам будет не совсем таким, как в Саудовской Аравии. Я рассчитываю на вас, дорогой Виктор Александрович!

Я поежился:

– В чем?

– А кому еще разрабатывать идею, которую мы осуществляем? Вы и придумаете ислам российского толка. Мы будем одновременно и в исламском мире, и останемся самобытной Россией с ее особенностями. Это устроит всех... кроме тех, кто продвигает НАТО к нашим границам!

Сказбуш, переглянувшись с Яузовым, сказал все тем же тихим голосом:

– Да, это не устроит. Если раньше разведчика снабжали ампулой с ядом, то теперь всем понятно, что сопротивляться аресту не будет, а на первом же допросе выложит все, что знает. Потому при задании ему сообщаем как можно меньше.

Кречет покачал головой, а наивный Коломиец переспросил:

– И такие все?

– Мир таков, такова и разведка. Потому такими страшными кажутся исламисты! Они не растеряли эти «устаревшие» понятия. Для спецслужб всего мира страшнее всего исламские террористы, ибо такой борец за идею может совершить терракт, а потом с чувством исполненного долга застрелиться. А диверсанты других стран не пойдут на опасное дело, если им не будут гарантированы по крайней мере два безопасных пути отхода... А спецслужбы по охране прежде всего перекрывают пути отхода, это проще всего.

Мирошниченко все подкладывал Кречету листки на подпись, тот быстро проглядывал, подписывал, некоторые комкал и молча бросал в корзину.

– А, вот это, – объяснил Мирошниченко, – полный список священников... правда, высшего ранга, что готовы принять ислам... При условии, конечно, что их, как первых, зачислят в высшие иерархи мусульман. Гм... я думаю, что верховный имам всех мусульман на это пойдет. Даже с удовольствием. Больше чести обратить высокий чин, чем простого человека. А истинные мотивы... Религия – давно такая же политика, как и парламент или Дума. Есть же простаки, что верили царям, генсекам, президентам,

– Но-но, – прикрикнул Кречет. – Меня и эти достают со своими шуточками, так и ты туда же?

Оробевший пресс-секретарь захлопнул рот со стуком, словно пес, поймавший крупную муху.

– А что, я ничего...

– Как с казачеством?

– Самые последние сведения, – заговорил Мирошниченко очень серьезно, – не очень-то... Это же самое преданное власти, преданное до кликушества сословие! Умом, правда, и раньше не отличались, главными достоинствами были храбрость, верность слову, понятиям чести, славы. Потому там сейчас жаркие споры... кое-где перешли в драки, а то и вовсе берутся за оружие. То, что ислам поднял голову, рассматривается как оскорбление, Честно говоря, в ряде станиц вы, Платон Тарасович, хоть и позволили им вооружаться,

но уже объявлены врагом не больше, не меньше, как всего русского народа, конечно же – православного, богобоязненного, уничижающегося. Но то, что президент объявил войну бандитам, мафии, проституции, наркомании, что первым заговорил о чести, доблести, служению Отечеству... Да и оружие позволил иметь одним росчерком пера! Словом, раскол прошел не по сословиям казаков, а по их сердцам. Самый болезненный, куда болезненнее, чем в гражданскую...

Он был очень серьезен, тишина стояла почти гробовая. Кто-то шумно вздохнул, застеснялся и быстро опустил голову. Кречет криво улыбнулся, лицо было бледным, страдальческим, но сказать ничего не успел, в дверь заглянула Марина. Она по старой привычке предпочитала сообщать все лично, хотя на ее столе стояли переговорники, селекторы, компьютеры и прочие сложнейшие средства связи.

Ее лицо было встревоженное:

– Прибыл генерал Сагайдачный. Рвет и мечет. Что делать?

– Я его жду, – ответил Кречет. Его лицо помрачнело. Он коротко взглянул на нас, поколебался, махнул безнадежно рукой. – Зови.

Дверь распахнулась, словно ворвался штурмовой танк. Генерал задыхался от ярости, устрашающе огромный, широкий в плечах, грузный, как танкер, но все еще без живота, красное лицо было искажено, на лбу вздулись синие жилы.

– Почему, – рыкнул он люто, и жалюзи зазвенели тонко-тонко, – почему мне не выдали мой лист?.. Я сказал, что ухожу из армии!!!

Кречет поспешно увел его хитрыми маневрами подальше от нас, в другой угол зала, но генерал так орал и взревывал, да и Кречет не умел шептать, что мы, притихшие как мыши, слышали каждое слово.

– Панас Назарович, – заговорил он льстиво, – ты мой первый и самый дорогой учитель!.. Я не посмел бы вмешаться... это олухи из канцелярии... Я все узнаю и поправлю... Ты же знаешь, как я тебя люблю и чту...

Он юлил перед ним, как молодой Дорошенко перед Сагайдачным, потомком которого без сомнения был этот разъяренный гигант. Он рыкнул:

– Так позвоните сейчас!

Он обращался на «вы», но не из почтительности, все это чувствовали, а явно не желая возвращаться к более теплым отношениям военного учителя и ученика.

– Все сделаю, – заверил Кречет. – Прости, голова трещит от дел... А что случилось?

Генерал задыхался от ярости:

– Ты еще спрашиваешь?.. Отечество продал!.. Веру нашу!..

– Я похож на торговца? – спросил Кречет.

– Тогда так отдал, предатель!

– Отечество я не предавал, – ответил Кречет, мы все ощутили, что голос его стал тверже. – Ты знаешь, что Отечество я не продал. А жизнь за него положу, тоже знаешь. Знаешь!

Сагайдачный прохрипел, на красном мясистом лице выступили крупные капли пота:

– Но веру! Веру нашу!

– И вера останется на месте, – заверил Кречет. – Разве гетман Сагайдачный вместе с татарами не ходил в походы на Польшу и Россию? Разве Богдан Хмельницкий не получил от польского короля золотую саблю с надписью «За храбрость» за ударный поход на Москву? А с ними опять же были татарские полки, что исповедовали ислам!.. Что с того, что в твоих воздушно-десантных будут и мусульмане?.. Разве они плохо дрались с твоими частями, когда те вошли в Афганистан? А в Чечне?

Сагайдачный смахнул пот огромной ладонью, мы видели, как сверкнули в воздухе мелкие капельки. Глаза навыкате смотрели с яростью, дышал шумно, огромный и странно поджарый, несмотря на исполинский вес.

– Мы только-только начали перенимать западный опыт, – прорычал он. – Американские инструктора приехали...

Кречет сказал неожиданно резко:

– Ты с этой верой... и западничеством... Знаешь, что во всей русской армии уже никто не закроет грудью дзот, не бросится со связкой гранат под танк, не кинется с факелом в пороховой погреб, только бы не дать его врагу?.. Так же, как не бросались американцы. Никогда. Им жизнь была дорога! А вот воины ислама бросаются на дзоты и с гранатами под наши танки!

Генерал рыкнул:

– Бьют американцы твоих воинов ислама!

– Издали. Крылатыми ракетами. А лицом к лицу кишка тонка. Исламскому воину честь дороже жизни, как было когда-то в русской армии... Я говорю о той русской, что еще до советской... У них сила духа выше! Да что там выше. У них она просто есть, а у американцев – нет. Как вообще у западных армий. Как нет теперь и у нашей. Это счастье наше, дурак, что мы все еще на распутье. Что можем выбирать! Были бы мы сыты – выбирать трудно, а вот голодным и босым...

Генерал сказал люто:

– Бред! Я сказал, что я ухожу из такой армии... где белобрысых превращают в чернозадых!

Кречет сделал большие глаза:

– Как это? По-моему, они так и остаются белобрысыми. И русскими! А скажи, чем тебе еврей Иисус лучше араба Мухаммада?

Генерал покраснел, раздулся так, что я уж подумал тревожно, как бы бравого вояку не хватил инфаркт. Он задыхался от ярости, сопел, рычал, изо рта брызгала слюна, но слов не находил, ибо если правду говорят, что все украинцы – антисемиты, там для этого почва была, то генералу трудно ответить, кроме того, что Иисус не еврей, а скиф, а скифы, как известно – древние украинцы.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать