Жанры: Альтернативная история, Научная Фантастика » Юрий Никитин » Ярость (страница 85)


Глава 49

Компьютер ответил на пароль «свой-чужой», самолет получил добро. Рэмбок облегченно вздохнул, повернулся к десантникам и показал большой палец. Прошли последний рубеж, противоракетная оборона сочла их за своих, осталось только приземлиться прямо на голову Кречета.

Точнее, приземляться будут самолеты с тяжелыми танками, их выставило министерство обороны, а они, войска быстрого реагирования, посыплются, как стальной горох, на головы этим растяпам, повяжут раньше, чем танки генерала Смитсонсона скатятся с пандусов.

Русский бортинженер, покачиваясь как от рези в желудке, бормотал:

– Пока надеждою горим... пока надеждою горим... пока сердца для чести живы, мой друг... мой друг... черт, как же дальше?.. учил же в школе... мой друг... только и помню, что мой друг...

Пилот недовольно буркнул:

– Да что ты так вцепился в эти строки?

– Не знаю... Вдруг показалось, что это очень важно.

– Мой друг, – проговорил второй пилот с пафосом. – Отчизне отдадим души прекрасные порывы!

Бортинженер обрадовался:

– Вот-вот! Фу, что за память...

Он ликовал, лицо просветлело, глаза счастливо блестели. Рэмбок повернулся на голоса, спросил подозрительно:

– Что случилось?

– Пушкина начинаю забывать, – прошептал бортинженер смятенно. – Пушкина...

– Пушкина забыть – последнее дело, – согласился второй пилот. – Кого угодно можно забыть, даже как зовут президента и всю его челядь, но Пушкина... Пушкин – это... это наша совесть.

Он покосился в сторону салона. Американские коммандос сидели ровными рядами, словно вбитые в пол чугунные статуи. Рослые, налитые мускулами, нерастраченной силой, все в зеленом, даже зеленые шлемы надвинуты на глаза, странные и непонятные: с множеством приспособлений – наушниками, усилителями, ночным видением, лазерной наводкой, поляроидными щитками, так же как и уродливые комбинезоны уродливы из-за бронежилетов, одетых один на другой, множество приспособлений, сохраняющих жизнь, даже сохраняющих здоровье, позволяющих и с такой грудой полезного хлама бегать, прыгать и кувыркаться под огнем, одновременно выпуская сотни прицельных пуль в сторону противника...

Савельевский вел самолет лично. Краем глаза видел как эти дюжие парни, не прилагая усилий и даже не поворачивая головы, переговариваются с самыми дальними из своей команды, стоит только шевельнуть губами, как микрофон уловит слабый звук, усилит и передаст именно тому, кому предназначено. Особые наушники, приглушат грохот взрыва, зато голос командира донесут ясно и четко даже за сотню километров!

Зеленые комбинезоны топорщатся, ибо два бронежилета: один предохраняет от пуль, другой против пуль не спасает, зато надежно выдерживает любые осколки.

Один из коммандос подошел к Рэмбоку, что-то шепнул. Пилоты посматривали на них зло и униженно. Сильные и крепкие мужики, но тут ощутили насколько беспомощны перед этой машиной для убийства, молниеносной, неуязвимой.

А чернокожий солдат, словно чуя униженную злость русских, поглядел в их сторону и демонстративно раздвинул широкие плечи, напряг мышцы. Это было чудовище, Минотавр. Савельевский ощутил, что свяжи гиганту руки, а ему дай в руки дубину, и то не сумел бы одолеть этого зверя, натасканного долгими годами только убивать и убивать.

А Рэмбок все чаще поглядывал на командира экипажа. У того было странное лицо. Настолько странное, словно позабыл о своих двух чемоданах, рюкзаках и двух ломающихся сумках. Более того, словно услышал неслышимый другими глас о производстве его в полковники, а то и вовсе о получении богатого наследства.

На всякий случай Рэмбок подсел ближе. У русских нет богатых родственников, так что одухотворенный лик командира корабля может быть вызван тем, что понюхал тайком кокаина, вколол себе героина или ЛСД, а то и какую другую гадость, неспроста же глаза блестят...

Внезапно русский пилот сцепил зубы, сказал что-то вроде: «привет Гастелло» и потянул руль на себя. Самолет вздрогнул, словно не веря, затем Рэмбок ощутил, как пол медленно начал наклоняться. Еще не встревожившись, летят все-таки на хреновом русском самолете, он лишь цепко держал взглядом лицо командира. Тот просветлел, словно уже добрался до чина генерала и вдобавок получил орден Пурпурного Сердца. Пальцы штурвал держали крепко, даже костяшки побелели как у мертвеца.

Как у мертвеца, мелькнуло в голове у Рэмбока. Он вскочил, дрожь пробежала по нервам, волосы встали дыбом.

– Ты что творишь? – вскрикнул он в страхе. – Джон, Айвен, Майкл – ко мне!

По салону прогрохотали сапоги. Трое огромных коммандос ворвались в рубку. От их громадных тел сразу стало тесно. Майкл с порога бросил быстрый взгляд на панель управления, вздрогнул. Глаза стали круглые, он посмотрел на Рэмбока, медленно белея на глазах.

– Что? – рявкнул Рэмбок.

– Он... этот сумасшедший... пустил самолет вниз! – проговорил Майкл осевшим, как глыба снега в марте, голосом. – В пике...

– Что?

– Он решил... он явно решил разбить самолет о землю!

Рэмбок схватил автомат, черное дуло уперлось в голову командира:

– Ты знаешь, что это?

– Знаю, – ответил командир странно весело, – и знаю, кто ты.

– Кто? – спросил Рэмбок ошарашенно.

– Дурак, который скоро умрет.

Рэмбок другой рукой выдернул его из кресла, зашвырнул в угол с такой силой, что едва не пробил стальную обшивку. Там послышался глухой удар, хруст костей, стон. Командир сполз на пол, голова его свесилась на

грудь.

Майкл прыгнул в кресло, упал на панель, ибо самолет накренился почти вертикально, уже не просто падал, а несся к земле, все набирая и набирая скорость. Майкл хватался за рычаги, едва не плакал от бессилия, у этих русских все не так, их в школе учили на современных самолетах, этот тоже современный, даже мощнее американского, но дома все на электронике, а здесь...

– Быстрее, – шептал Рэмбок, его глаза впились в альтиметр, высота стремительно уменьшалась, они падали быстрее камня. – Ох, быстрее...

За их спинами начали возникать массивные фигуры коммандос. Встревоженные, они без команды пробирались к рубке, старались по обрывкам слов понять, что стряслось.

– Здесь все не так!

– Так сделай же что-то!!! – заорал Рэмбок. Он схватил из кресла второго пилота, заорал бешено в лицо: – Я убью тебя! Вы что задумали? Мы разобьемся!

Тот внезапно засмеялся, хотя лицо было белое:

– Убьешь? Ха-ха!.

– Я разорву!.. Я... выровняю самолет!.. Что этот идиот задумал?

Второй пилот оглянулся на командира корабля, тот так и не пришел в себя, лежал безжизненной грудой.

– Мерзавцы, – сказал он крепнущим голосом, – Россию захватить возмечтали? Хрен вам, а не Россия...

Рэмбок заорал, голос неожиданно сорвался на визг:

– Какая Россия? На хрена нам нищие? Нас послали, чтобы помочь вам и тут же убраться!!! Мы никогда не остаемся в странах, где побывали!

Пилот кивнул, на лбу выступили крупные капли пота:

– Еще бы... А то еще думать начнете! Совесть проснется хоть у одного на тыщу... Нет, грохнетесь все вы тут, и костей не отыщут...

Коммандос грозно загудели, Рэмбок завизжал:

– Но погибнешь и ты!

Пилот сказал как-то нараспев, словно читал по старой книге:

– Нам жизнь не дорога, а вражьей милостью мы гнушаемся...

– Связать его, – распорядился Рэмбок, – связать так, чтобы и пальцем не шелохнул! Посадим без него. Господи, помоги нам... Мы посадим самолет. Мы посадим...

* * *

В Государственной Думе с утра скапливался народ, к депутатской работе вроде бы отношения не имеющий. Прибыли телевизионщики всех каналов Москвы и России, но они растворились в толпе массмедиков крупнейших телестудий Европы и мира. Фотокорреспонденты торопливо щелкали затворами дорогих фотоаппаратов, запечатлевали напряженную обстановку.

Депутаты начали прибывать раньше обычного, еще за полчала до начала заседания стало ясно, что кворум будет. А, судя по лицам и репликам депутатов, смещения Кречету не миновать. Кто-то открыл тотализатор: застрелится Кречет или нет, а если застрелится, то в первый же день, или попробует малость поспорить?

Когда зал заполнился, а председательствующий Гоголев объявлял повестку дня, бочком-бочком в зал вошел Коган, министр финансов, занял место в части зала, отведенного для исполнительной власти. Гоголев начал объявлять процедуру отрешения, как вдруг Коган вскочил, начал требовать слова. Ему включили микрофон, пусть говорит с места, все знали, что Коган категорически против политики сильной руки, за свободные экономические отношения, за рынок, и что с Кречетом ему не сладко.

Коган откашлялся, непривычно насупленный, раздраженный, словно не мог понять, почему он здесь.

– Сперва должен сообщить, – сказал он колеблющимся голосом, – об одном предложении...

Гоголев прервал нетерпеливо:

– Должен напомнить, что на повестке стоит очень важное дело. Которое касается судьбы всей страны.

Коган повысил голос:

– Но это как раз и касается! Я имел беседу с американским послом...

По всему залу морщились, переглядывались. Гоголев сказал раздраженно:

– Представляю! Надо сообщить им, что как только сместим этого зарвавшегося солдафона, то сразу же вся Россия с ее богатствами будет к услугам американцем. Пусть придут и нам помогут... Так и отвечайте пока.

* * *

Яузов слушал, приложив трубку плотно к уху и поглядывая на Кречета. Президент в сопровождении двух десантников и этого долбанного футуролога пошел к джипу.

– Поторопись, – велел он в трубку. – Президент намеревается поехать в часть к Лещенко.

Из трубки донесся смешок:

– От моих танков не уйдет. А уж от элитных американских... тем более.

– Где они?

– Уже прошли третью линию.

Яузов поморщился, Кречета бы арестовать и низложить, но в таких делах без крови не обходится. Впрочем, когда шли на военную службу, их предупреждали, что сытая и привольная жизнь офицеров: поди туда – принеси то, а не то мордой в грязь и никуда не денешься, может смениться службой в горячей точке, где стреляют настоящими пулями. И, если разобраться, чем Кречет лучше, чем те ребята, что охраняли станцию слежения?

Он отключил связь, вздохнул и пошел к своему бронетранспортеру.

* * *

Американские военные транспортники красиво и точно заходили на посадку. Из окон диспетчерской угрюмо смотрели, как исполинские машины с кажущейся неспешностью опускаются на бетонную полосу, затем короткая пробежка, останавливаются почти на середине полосы, словно на ходу бросают якоря.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать