Жанр: Исторические Приключения » Дороти Даннет » Игра шутов (страница 28)


Но много воды утекло с тех пор, как Дугласы правили Туренью. Французские короли полюбили эти края и сделали их центром страны. Они правили из Блуа, Амбуаза или Плесси, возвращались туда, окончив войну; туда вкладывали добытые трофеи, там воспитывали детей и претворяли в жизнь новые понятия об архитектуре. Канцлеры, казначеи, адмиралы и коннетабли тоже строили здесь свои жилища, разбивали парки и сады, устраивали охотничьи угодья — и даже когда отец Генриха стал все чаще и чаще останавливаться в Париже и Фонтенбло, привычный путь не был забыт: через Руан, Мант, Сен-Жермен, Фонтенбло, Корбей, Мелен и по суше до Гиени двигались с неизменностью перелетных птиц повозки, мулы, лошади и носилки, толпы слуг и дворян, нескончаемый обоз, тяжеловооруженные всадники и публичные девки, которые с непогрешимой точностью угадывали, куда поутру направится двор.

Из Гиени, через Шатонеф, Орлеан, Амбуаз и Блуа, большие барки доставляли французский двор домой. Приятная и ровная, здоровая и изобилующая дичью, долина Луары видела немало нежелательных посольств, которые в кровь сбивали колени и обдирали костяшки пальцев, а все же уезжали домой ни с чем, не будучи ни оскорбленными, ни обласканными. В эти благодатные края король и его приближенные и собирались прибыть к Рождеству.

Двор выступил в путь, но сразу же разделился надвое, как амеба. В Манте умер Людовик, двухгодовалый сын короля. Весь королевский дом и все службы остались на месте или вернулись с полдороги. Но те слуги, присутствие которых на похоронах маленького принца не казалось обязательным, а также доезжачие и придворная молодежь, в том числе и трое ирландцев, продолжили путь в Сен-Жермен-ан-Лэ.

Как проводник и советчик О'Лайам-Роу и его свиты, полноправный заместитель лорда д'Обиньи, Робин Стюарт почувствовал, задолго до свершившегося события, что золотая молодежь жаждет крови Тади Боя. На О'Лайам-Роу, чужестранца, который не вовремя распустил свой язык и оказался в опале, они попросту не обращали внимания. Но Конде, де Женстан, Сент-Андре, д'Энгиен и все их друзья хладнокровно отметили про себя чрезмерное внимание к оллаву со стороны монаршей четы. Стюарт, который раньше всех открыл Тади Боя, наблюдал с сардоническим видом, как д'Энгиен, молодой, остроумный, тщеславный, способный при случае изменить даже тем счастливчикам, что, сменяя друг друга, содержали его, безо всякого гнева решил преподать своему трофею маленький урок. Тади Бою предстояло получить, услужливо передала молва, пару хороших ударов мешком по голове.

Роль мешка должна была выполнить мишень, деревянный сарацин, подвешенный на столбе: к нему полагалось приблизиться на полном скаку и три раза ударить копьем. Мишень была подвешена так, что, если ударить недостаточно сильно, всадник получал сокрушительную затрещину. Забава эта пользовалась огромным успехом.

Каким образом Тади Боя заставили принять участие в состязании, Стюарт так и не узнал. Но в один теплый, серый октябрьский день О'Лайам-Роу, лучник и все франты, без дела шатавшиеся по двору, повернулись спиной к недавно перестроенному замку Сен-Жермен и к его просторным террасам, с которых открывалась великолепная панорама Сены, и направились на ристалище смотреть турнир.

Никто из стоявших вокруг Стюарта не говорил о технике боя: обсуждались чьи-то новые сапоги, время от времени беседа касалась любовных похождений состязающихся. Но, что бы там ни было, все зрители владели оружием и судили со знанием дела. Было вложено немало фантазии в то, чтобы изменить саму мишень: иные времена, иные союзы требовали этого — вместо турка на столбе болталась обыкновенная бочка, которой пририсовали глаза, нос и подбородок; посередине шла полоса, ниже которой очки не засчитывались.

Бочка слегка раскачивалась на ветерке, и это вселяло тревогу в сердца заговорщиков, которым стоило немалых трудов снять ее со столба и до краев наполнить холодной водой.

И конечно же первым всадником, который, будучи избран слепой судьбою, должен был трижды ударить копьем в деревянную мишень, явился Тади Бой Баллах, с непокрытой головой, слегка сбитый с толку, усаженный на очень высокого коня.

До барьера нужно было проскакать сто шагов. Там, на дальнем конце площадки, колыхалась ярко расписанная бочка; и судей, и зрителей было подозрительно много. Тади Бой стукнул пятками свою огромную лошадь, вдоль изгороди зазвенели копыта — впереди, на крепком столбе, мишень дожидалась удара.

Невысокий, весь в черном человечек доскакал до столба, примерился и ударил. Очков он не заработал: отметина пришлась гораздо ниже полосы, обозначающей пояс. Копье вонзилось в дерево со стуком, который слышали все, но Тади Бой мгновенно вытащил его и пригнулся в тот самый момент, когда бочка угрожающе развернулась. В чистом воздухе Сен-Жермена зазвучали насмешливые крики, а Жан де Бурбон, сьер д'Энгиен, весь покраснел. На Тади Боя не обрушился из пробоины поток холодной воды. Каким-то необъяснимым образом бочка оказалась сухой.

Трижды Тади Бой скакал вдоль изгороди, и придворные шалопаи веселыми криками приветствовали явное неумение оллава и столь же безжалостно высмеивали Конде и его брата, чей замысел провалился. Поскольку другого развлечения не предвиделось, состязание было продолжено. Тади Бой удалился с площади, и сам д'Энгиен приготовился к первому заезду.

Стройный, смуглый, с длинными ресницами и румяными, полными, как у всех Бурбонов, губами, сьер

д'Энгиен прекрасно владел копьем. Удар, точный и сильный, пришелся в самый нос нарисованного на бочке врага. Послышалось шипение, из пробоины вырвались клубы пара — и дрожащая, изогнутая струя кипятка окатила благородного всадника, не успевшего отъехать.

Его заставили выполнить все три условленных заезда и только потом срезали и осмотрели бочку. До половины она была пуста, но посередине лежала прокладка, а сверху был налит крутой кипяток: Тади Бой, вдруг понял д'Энгиен, не случайно целился низко.

Звуки лютни и толпа, плотным кольцом окружившая музыканта, подсказали Жану де Бурбону, где ему искать своего хитроумного возлюбленного. Плащ принца, подбитый мехом, промок насквозь; в сапогах плескалась вода — какое-то мгновение казалось, что д'Энгиен, как архиепископ Пизанский, готов вонзить зубы в своего обидчика. Но он быстро одумался, склонился, опершись рукой на стройное колено, и сказал только:

— За это, милый мой, ты у меня поплатишься.

Тади Бой поднял глаза. Окруженный целой гирляндой разряженных молодых придворных, он сидел на траве, скрестив ноги, и взгляд его был чистым и невинным, как у зимородка, высиживающего птенцов.

— O'Con que la lavare, la tez de la mi cara?.. [21] — пропел он и улыбнулся, заметив развившиеся локоны и мокрое, лоснящееся, с расплывшейся краской лицо. — Это ведь игра… кому как повезет.

В Сен-Жермене они провели пять дней, и жители этого города предпочли бы, наверное, чтобы их посетила чума. После забавы с копьем они принялись праздно шататься по городу; затем стреляли из аркебузы, пока, уже в темноте, не вышел чей-то паж и не попросил тишины. Раздосадованные, они перешли на луки и упражнялись до утра, снабдив наконечники стрел свистками. Пронзительный кошачий концерт, перебудивший всю округу, явился бессмертным подвигом лично Тади Боя.

Они прочесали все окрестности. Добравшись до Парижа, остановились у «Сосновой шишки» и принудили десять первых встречных отведать из их рук свинины с горчицей. Де Женстана из «Сосновой шишки» вынесли привязанным к стремянке. Остальным больше повезло, но они потеряли Тади Боя, которого забрал лорд д'Обиньи, чтобы наскоро показать ему город. После того как оллав осмотрел Сен-Дени, Нотр-Дам и еще недостроенный Лувр, его затребовал Стюарт, чтобы похвастаться своим новым знакомством в «Баране». Но не успели Тади Боя довести до должной кондиции и заставить петь, как его милость вернулся, забрал ирландца и повел его в Турнель смотреть прыгунов. Стюарт надулся. Он мог еще снести придворных шалопаев и то, что Тади Бой по полдня проводил в Ане. Но покровительство лорда д'Обиньи доводило его до бешенства.

А в последний день пребывания в Сен-Жермене Тади Бой сам напросился, чтобы Стюарт повел его на прогулку в зверинец. Лаймонд, вербуя нового приверженца, действовал точно, как хирург.

Вместе с Тади в зверинец пошли Пайдар Доули и О'Лайам-Роу, который таскался за оллавом везде, уклоняясь лишь от встречи с королевской особой, и который в домашней, непринужденной обстановке с фанатичным блеском развивал по-гэльски новую, подходящую к случаю философию.

День выдался теплый и сырой; над долиной поднимался туман, капельки влаги сверкали на паутине; под ногами скрипел гравий и шуршали палые, пузырящиеся листья. Крахмальный воротничок Стюарта мокрой тряпкой свисал на кирасу; лучник шел впереди, а ирландцы следовали за ним через замковый парк к Порт-о-Пек. Псарни в Парк-де-Лож стояли пустые: знаменитая свора черно-белых гончих уже была отправлена на юг. Не осталось и ловчих птиц.

Слоны, однако, еще не тронулись в путь. Абернаси, которого Стюарт лично предупредил заранее, в тюрбане и шелках встретил их у запертых ворот, поприветствовал на ломаном английском и отвесил легкий поклон. Ни единой искорки интереса к О'Лайам-Роу или же к его оллаву не промелькнуло в матово блестящих глазах. Слова смотрителя были вежливыми, не больше. По указке Стюарта он открыл ворота и провел гостей внутрь.

Здание было новое, трехэтажное, расположенное четырехугольником вокруг внутреннего двора. На первом этаже стояли клетки — каждая делилась на два отсека железной дверью, которую поднимали и опускали сверху, на цепях. Наверху находились кладовые, различные службы и жилые комнаты, а весь двор огибала галерея. С этой-то галереи ирландцам и показали площадку, где зверей дрессируют и заставляют сражаться, а еще желоба, по одному на каждую клетку, через которые спускали мясо львам, тиграм и гепардам.

Робин Стюарт все это уже видел не далее, как этим утром. Пока О'Лайам-Роу, с волосами медового цвета и тягучими гласными, забирался все глубже и глубже в дебри зоологии, Робин Стюарт нетерпеливо ждал у двери, болтая с грумом. В силу привычки он выяснил, сколько местный мясник берет за барашка и хватает ли на прожитье месячного жалованья, какое получает смотритель зверинца. Он спросил также, одобряет ли жена грума его профессию и не случалось ли такого, чтобы звери покусали его или поцарапали.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать